Когда несколько дней назад я писал о могиле двух неизвестных красноармейцев на Вецмилгравском кладбище в Риге, то отметил, что не нашёл в донесениях о потерях дивизий, которые проходили через север современной Риги в октябре 1944 года, никого, кто бы это мог быть. Но это не значит, что в Вецмилгрависе не было зафиксировано «первичек», первичных захоронений погибших бойцов. И вот какую топонимическую проблему иллюстрирует могила красноармейца Павла Яковлевича Карманова (1898-13.10.1944). Очень распространённую, увы, проблему: искажение названий населённых пунктов в документах.
Павел Карманов родился в 1898 году в селе Ведрец Сарапульского уезда Вятской губернии Российской империи (ныне Армязьского сельского поселения Камбарского района Удмуртии). В Красную Армию был призван в январе 1942 года Сарапульским РВК Удмуртской АССР. Служил ездовым (повозочным) в транспортном взводе 933-го артиллерийского полка 377-й стрелковой дивизии. Был легко ранен в марте 1942 года. 14-21 сентября 1944 года, когда Красная Армия перешла в наступление на севере Прибалтики, ежедневно под артиллерийским и миномётным огнём красноармеец Карманов подвозил продукты, фураж и боеприпасы в расположение передовых частей. За это 3 октября его наградили медалью «За отвагу». Не знаю, успел ли он получить награду, так как погиб уже через десять дней.
В именном списке безвозвратных потерь личного состава 377-й стрелковой дивизии сказано так, где Карманов был похоронен: «Вицплелеревист Латвиск. ССР». 6-й том Книги памяти Удмуртской республики же указывает первичку так: «м. Вицлелгравис, Латвия». Не готов сказать сейчас, почему там же год рождения у бойца другой, но вот что точно могу утверждать, что речь идёт, конечно же, о нынешнем рижском микрорайоне Вецмилгравис (Vecmīlgravis, Старый Мюльграбен).
Именно там с 11.00 13 октября располагалась его дивизия, готовясь к форсированию Западной Двины (Даугавы). В войну бóльшая часть Вецмилгрависа административно уже входила в состав Риги, а вот Белая церковь и кладбище были ещё за пределами латвийской столицы.
И это, пожалуй, самый лёгкий случай с искажением топонима. Возникло оно очевидно просто: из подразделения в штаб дивизии поступил рукописный документ, и писарь разобрал почерк так, как вы видим в донесении. А в Книге памяти, возможно, пытались разобрать записи в местном военкомате, сделанные на основе извещения о гибели бойца (похоронки). Разобрали чуть лучше.
Так может, это один из тех солдат, кто похоронен в безымянной могиле? Скорее всего, нет. Дело в том, что красноармеец Карманов увековечен на Стрелковом участке Братского кладбища в Риге. И имя его фигурирует уже в самых ранних списках этого воинского захоронения. Так что, полагаю, его действительно перезахоронили туда из Вецмилгрависа (уже в конце 40-х).
Кстати, заметьте, что имя бойца увековечено по-латышски: Pāvels Karmanovs! Хотя он по национальности был русским. В советское время. Это к вопросу, как якобы угнетали латышский язык в СССР.
Заодно интересно отметить, как постепенно покрываются мхом памятные знаки на этом мемориале. Первый раз на Стрелковом участке я побывал в ноябре 2006 года. Памятные знаки тогда были там в ужасном состоянии. Но вскоре администрация кладбища провела ремонт, и «подушки», как их именуют, стали выглядеть великолепно. Зафотографировал знак Карманову, например, в ноябре 2010 года. Но вот прошло 15 лет, и уже виден мох и лишайник...