Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
У Клио под юбкой

Сердце Старого Ореха: история об Эндрю Джексоне и его великой любви

В конце XVIII века Нэшвилл, нынешняя столица кантри-музыки и один из крупнейших городов США, был всего лишь крошечным фортом из грубо отесанных бревен, затерянным на диких землях Северной Каролины. Основанный в 1779 году, он представлял собой островок цивилизации посреди враждебного мира. Отойти далеко от стен укрепления означало почти верную гибель — окрестные леса кишели не только дикими зверями, но и индейцами племени шауни, не слишком радовавшимися появлению белых пришельцев. Впрочем, опасность исходила не только от них. Одного из основателей города, Джона Донельсона, в 1785 году нашли в лесу бездыханным. Но поскольку его скальп остался нетронутым, а кошелек исчез, все указывало на то, что его жизнь оборвали не краснокожие воины, а его же бледнолицые соотечественники, промышлявшие разбоем. Именно в эту суровую реальность в 1788 году окунулся двадцатиоднолетний Эндрю Джексон. Высокий, тощий, с копной рыжих волос и пронзительным взглядом голубых глаз, он был начинающим адвокатом, ищу
Оглавление

Встреча в бревенчатом форте: страсть на краю цивилизации

В конце XVIII века Нэшвилл, нынешняя столица кантри-музыки и один из крупнейших городов США, был всего лишь крошечным фортом из грубо отесанных бревен, затерянным на диких землях Северной Каролины. Основанный в 1779 году, он представлял собой островок цивилизации посреди враждебного мира. Отойти далеко от стен укрепления означало почти верную гибель — окрестные леса кишели не только дикими зверями, но и индейцами племени шауни, не слишком радовавшимися появлению белых пришельцев. Впрочем, опасность исходила не только от них. Одного из основателей города, Джона Донельсона, в 1785 году нашли в лесу бездыханным. Но поскольку его скальп остался нетронутым, а кошелек исчез, все указывало на то, что его жизнь оборвали не краснокожие воины, а его же бледнолицые соотечественники, промышлявшие разбоем.

Именно в эту суровую реальность в 1788 году окунулся двадцатиоднолетний Эндрю Джексон. Высокий, тощий, с копной рыжих волос и пронзительным взглядом голубых глаз, он был начинающим адвокатом, ищущим славы и денег на фронтире. Сын бедных ирландских переселенцев, он рано осиротел, прошел через ужасы Войны за независимость и носил на лице и руке шрамы, оставленные саблей британского офицера, которому он, будучи подростком, отказался чистить сапоги. Образование у него было самое элементарное, а все свои юридические познания он приобрел за пару лет работы в конторе провинциального юриста. Но на границе никто не спрашивал университетских дипломов. Тот, кто умел научить детей грамоте, звался учителем; тот, кто мог перевязать рану, — врачом; а тот, кто мог связать пару слов перед судьей, гордо именовал себя адвокатом.

В Нэшвилле Джексон снял небольшой домик на земле, принадлежавшей вдове того самого Джона Донельсона. Хозяйка была рада новому постояльцу — еще один мужчина с ружьем в доме был не лишним. В этом же доме Джексон и встретил ее — Рэйчел, дочь хозяйки. Это была его ровесница, яркая, смуглая красавица с живыми, блестящими глазами. О ней говорили, что она «лучшая рассказчица, лучшая танцовщица, самая веселая собеседница и самая блестящая наездница на всем Диком Западе». Но эта жемчужина фронтира уже принадлежала другому. В семнадцать лет ее выдали замуж за Льюиса Робардса, землевладельца из Кентукки, человека из «хорошей семьи». Они жили в его поместье, но брак оказался сущим адом. Робардс был груб, подозрителен и патологически ревнив. Он изводил жизнерадостную и общительную жену своими придирками, хотя даже его собственная мать в ссорах вставала на сторону невестки. Он открыто изменял ей с кем попало, но стоило Рэйчел лишь любезно поговорить с кем-то из соседей, как он устраивал скандал. В конце концов, он написал теще письмо, в котором требовал забрать дочь обратно, потому что он «не желает с ней больше жить». Вероятно, дело доходило и до рукоприкладства. Один из братьев Рэйчел прискакал за двести шестьдесят километров, чтобы забрать сестру домой, в Нэшвилл.

Но Робардс быстро передумал. Он явился в Нэшвилл, клялся и божился, что изменится, и семья уговорила Рэйчел дать ему еще один шанс. Они купили землю неподалеку, но из-за индейской угрозы жить там не могли, а потому поселились все в том же доме вдовы Донельсон — вместе с молодым, остроумным и галантным адвокатом Джексоном. Представление начинается.

Поединок, которого не было, и бегство в ночи

Предсказуемо, ничего хорошего из этого сожительства не вышло. Ссоры между супругами возобновились с новой силой, а болезненно ревнивый Робардс быстро нашел новый объект для своих подозрений. Им стал Эндрю Джексон. Молодой адвокат, воспитанный на рыцарских романах и кодексе чести фронтира, всегда был готов вступиться за слабого. Каждый день он видел, как грубый муж унижает и оскорбляет женщину, к которой он, несомненно, уже начал испытывать глубокие чувства. Развязка была не за горами.

Однажды Рэйчел вместе с другими женщинами отправилась за пределы форта собирать ежевику. Джексон, как и положено джентльмену, вызвался их сопровождать для защиты. Робардс, увидев это, громко заявил, что, по его мнению, постоялец слишком уж любезен с его женой. Джексон ответил в резкой манере фронтира. Он передал Робардсу, что если тот еще раз посмеет бросить тень на репутацию миссис Робардс, он «отрежет ему уши, что, впрочем, сделал бы с большим удовольствием и без всякого повода!» Робардс, вместо того чтобы принять вызов, побежал жаловаться судье, обвинив Джексона в угрозе жизни. Судья послал за Джексоном двух вооруженных людей. Тот безропотно пошел с ними, но по дороге одолжил у одного из них нож, с задумчивым видом провел пальцем по лезвию и бросил многозначительный взгляд в сторону Робардса. Муж Рэйчел, который, видимо, был храбр только с женщинами, тут же развернулся и бросился наутек. Поскольку истец на суд не явился, Джексона отпустили.

После этого инцидента атмосфера в доме стала невыносимой. Джон Овертон, друг и сосед Джексона по комнате, заявил, что им пора съезжать. Джексон согласился, но перед этим решил в последний раз поговорить с Робардсом, попытаться воззвать к его разуму. Разговор быстро перерос в крик. Робардс грозился прибегнуть к кнуту. Терпение адвоката лопнуло. Он вызвал Робардса на дуэль. Но и «удовлетворения, достойного джентльмена», не получилось. Робардс, изрыгая проклятия в адрес жены и ее защитника, вскочил на коня и ускакал обратно в Кентукки. Жители Нэшвилла вздохнули с облегчением.

Рэйчел была свободна, а Джексон, чья репутация ничуть не пострадала (напротив, его вскоре назначили прокурором), теперь мог не скрывать своих чувств. Весь город считал их парой. Но в 1790 году из Кентукки пришли тревожные вести: Робардс собирается вернуться и силой увезти жену. Рэйчел была в ужасе. Она решила бежать как можно дальше — в Натчез, город на реке Миссисипи, находившийся тогда под властью Испании. Там жили ее родственники, и она надеялась найти у них защиту. В долгое и опасное путешествие ее вызвался сопровождать пожилой друг семьи, полковник Роберт Старк. И с ними отправился Эндрю Джексон. Вероятно, они надеялись, что этот последний, демонстративный шаг заставит Робардса наконец подать на развод и оставит их в покое.

Скандальный брак и цена чести

Дальнейшие события, как их четверть века спустя изложил друг Джексона Джон Овертон, выглядели вполне благопристойно. Рэйчел благополучно добралась до Натчеза. Джексон, вернувшись в Нэшвилл, вскоре получил известие, что верховный суд Кентукки оформил развод. Он тут же помчался обратно в Натчез и летом 1791 года по всем правилам женился на Рэйчел. Они вернулись в Нэшвилл, где их приняли как уважаемую супружескую пару. Но через два года выяснилась чудовищная правда: суд в 1791 году не оформил развод, а лишь дал Робардсу разрешение на подачу иска о разводе. Окончательное решение было вынесено только в сентябре 1793 года на том основании, что Рэйчел «совершила прелюбодеяние с другим мужчиной». Узнав об этом, Джексон и Рэйчел были потрясены. Они немедленно, 18 января 1794 года, повторно заключили брак, на этот раз официально.

Но было слишком поздно. С юридической точки зрения, Джексон два года жил с чужой женой, а Рэйчел совершила бигамию — вышла замуж, будучи в законном браке с другим. На Диком Западе, где расстояния были огромны, а юридические формальности — вещью туманной, на это смотрели сквозь пальцы. Семья Донельсон ненавидела Робардса и обожала Джексона. Но Эндрю Джексон не знал, что однажды он станет кандидатом в президенты, и ему придется отчитаться за каждый шаг своей жизни перед всей страной.

Этот скандал стал его ахиллесовой пятой, а защита чести Рэйчел — делом всей его жизни. Он был готов заставить замолчать любого, кто осмелился бы бросить тень на ее имя. В 1803 году он едва не сошелся в поединке с губернатором Теннесси, Джоном Севьером, который в пылу политического спора крикнул ему: «Я не знаю, какие такие великие услуги вы оказали стране, кроме того, что сбежали в Натчез с чужой женой!» Джексон тут же выхватил пистолет. «Великий Боже! — закричал он. — Ты произнес ее святое имя?» Началась беспорядочная стрельба, в которой, по счастью, никто серьезно не пострадал.

Но другой поединок закончился трагически. В 1806 году молодой повеса по имени Чарльз Дикинсон, считавшийся лучшим стрелком в Теннесси, позволил себе оскорбительные намеки в адрес Рэйчел. Джексон вызвал его на дуэль. Поединок был беспощадным. По условиям, противники стояли на расстоянии восьми шагов друг от друга. Дикинсон выстрелил первым. Пуля попала Джексону в грудь, в нескольких сантиметрах от сердца, сломав два ребра. Джексон, истекая кровью, даже не пошатнулся. Он медленно и хладнокровно прицелился и нажал на курок. Выстрел Джексона оказался для Дикинсона роковым. Пулю из груди Джексона врачи так и не смогли извлечь, и она мучила его до конца жизни, но о своем поступке он не жалел ни минуты. Честь Рэйчел была для него дороже собственной жизни.

Их брак, начавшийся со скандала, был на удивление счастливым. Рэйчел вела уединенную жизнь в их поместье «Эрмитаж», управляя плантацией, воспитывая приемных детей (своих у них не было) и окруженная многочисленными родственниками. Она была единственным человеком, кто мог совладать со взрывным характером мужа. Достаточно было ей сказать строго: «Мистер Джексон!», и он тут же успокаивался. По ее просьбе он даже перестал поминать имя Господа всуе и в гневе восклицал: «Клянусь Юпитером!» Она не была той необразованной деревенщиной, какой ее пытались выставить враги мужа. Она много читала, следила за политикой и была глубоко религиозной женщиной. Джексон, обожавший жену, построил для нее на территории поместья небольшую церковь. Единственной ее маленькой слабостью была трубка, которую она иногда выкуривала по вечерам. Когда ей сказали, что ее муж может стать президентом, она ответила: «Я рада за мистера Джексона, но что до меня, я бы никогда этого не пожелала...»

Политическая борьба и разбитое сердце

Карьера Джексона стремительно шла вверх. Он был конгрессменом, сенатором, судьей верховного суда Теннесси. Но настоящую славу ему принесла война. Его победы над индейцами крик и, особенно, разгром британцев под Новым Орлеаном в 1815 году сделали его национальным героем. В 1824 году он впервые баллотировался в президенты. Он выступал за ограничение власти федерального правительства и сокращение государственных расходов, что сделало его популярным среди простых американцев. Но те выборы он проиграл в результате того, что его сторонники назвали «коррупционной сделкой».

Поражение лишь раззадорило его. Его сторонники создали новую политическую силу — Демократическую партию. Президентская кампания 1828 года стала одной из самых грязных в истории США. Противники Джексона, сторонники действующего президента Джона Куинси Адамса, вытащили на свет все его грехи, реальные и мнимые. Его называли убийцей и тираном, бросали тень на честь его матери. Но главным их оружием стала история его женитьбы на Рэйчел. Газеты и памфлеты пестрели обвинениями в прелюбодеянии и бигамии. Рэйчел, прожившую тридцать семь лет в счастливом и верном браке, всячески порочили, выставляя ее в дурном свете.

Рэйчел Джексон
Рэйчел Джексон

Джексон победил на выборах с оглушительным успехом. Это была победа не просто политика, а нового типа демократии, опирающейся на «простого человека». Но для Рэйчел эта победа обернулась трагедией. В декабре 1828 года, после выборов, она поехала в Нэшвилл за покупками для предстоящего переезда в Вашингтон. Зайдя отдохнуть в редакцию газеты, она случайно увидела один из тех гнусных памфлетов, в котором ее поливали грязью. То, что она прочла, сломило ее. Она разрыдалась, и с этого момента ее душевное и физическое состояние стало стремительно ухудшаться. Через несколько дней она простудилась, что привело к осложнениям на ее больное сердце. 22 декабря 1828 года Рэйчел ушла из жизни. Джексон был безутешен. Он несколько часов не отходил от ее тела, надеясь, что она еще дышит. На ее похоронах он сказал: «В присутствии этой дорогой святой я могу и прощу всех своих врагов. Но те презренные негодяи, что оклеветали ее, пусть ищут прощения у Бога!» На ее надгробном камне он велел высечь: «Такое благородное и добродетельное создание клевета может ранить, но не может обесчестить».

«Война из-за нижней юбки» и наследие Старого Ореха

Джексон так и не простил своим врагам ее гибели. Эта личная трагедия наложила отпечаток на все его президентство. Вступив в должность, он столкнулся с ситуацией, которая до боли напомнила ему о его собственном прошлом. Жены вашингтонских министров и чиновников во главе с Флорид Калхун, супругой вице-президента, устроили бойкот Пегги Итон, жене военного министра. По столице ходили слухи, что Пегги вела себя слишком вольно до замужества. Для Джексона это было как удар в больное место. Он видел в нападках на Пегги повторение той травли, которой подвергли его любимую Рэйчел. Он встал на ее защиту со всей своей несгибаемой решимостью. «Она чиста, как девственница!» — гремел он на заседаниях кабинета. Он требовал от своих министров, чтобы их жены принимали миссис Итон в обществе.

Этот скандал, вошедший в историю как «война из-за нижней юбки» или «дело Итон», расколол его администрацию и привел к разрыву с вице-президентом Калхуном. Единственным, кто поддержал Джексона, был овдовевший госсекретарь Мартин Ван Бюрен, которому не нужно было считаться с мнением супруги. В итоге Джексону пришлось полностью сменить кабинет министров, а своим преемником он сделал не Калхуна, а Ван Бюрена. Так история одной женщины, которую затравили светские дамы, повлияла на большую политику — и все потому, что президент, вспоминая свою любимую жену, не мог стерпеть, когда несправедливо обижают другую.

Эндрю Джексон - один из героев американо-британской войны 1812-1815 годов
Эндрю Джексон - один из героев американо-британской войны 1812-1815 годов

Эндрю Джексон был одним из самых успешных и влиятельных президентов в истории США. Он укрепил страну, расплатился с государственным долгом и навсегда изменил американскую политику. Но до конца своих дней он носил на шее медальон с портретом Рэйчел и каждую ночь перед сном клал на подушку рядом с собой ее портрет. Всю жизнь он был человеком суровым, не слишком религиозным. Но после ухода с поста президента, в 1838 году, он исполнил обещание, данное жене, и присоединился к пресвитерианской церкви, к которой она принадлежала. Он прожил долгую жизнь и умер в 1845 году, завещав похоронить себя рядом с ней, в саду их поместья «Эрмитаж». Старый солдат, не боявшийся ни британских пушек, ни кинжалов убийц, ни пуль дуэлянтов, так и не смог пережить одного — потери женщины, за честь которой он был готов сражаться со всем миром.

Понравилось - поставь лайк и напиши комментарий! Это поможет продвижению статьи!

Подписывайся на премиум и читай дополнительные статьи!

Тематические подборки статей - ищи интересные тебе темы!

Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера