Не зря дом Лизы огорожен высоким каменным забором. И главное, дом — деревянный, наличники на окнах — деревянные, резные, крыльцо — произведение искусства. Все вокруг из дерева и, сразу видно, сделано с душой. А забор, как крепость. Вероятно гробовщик еще при жизни знал, что чокнутой дочурке придется прятаться, обороняться. После смерти он защищал ее, как мог.
Хотя… кто знает, как было на самом деле? И каким был гробовщик? Григорий знал со слов Людмилы, что тот был обособленным и жадным. Ни с кем делиться не хотел.
Начало истории
А версию Лизы так и не удалось послушать. За высокими воротами светил фонарик, воздух сотрясал взбешенный, рассерженный до крайней точки бас.
- Открывай!
Григорий быстро шел к воротам.
- Дура! Ты ответишь за окно!
Григорий отворил засов. Голос стал еще нетерпеливее, еще свирепее:
- Безмозглая! Кто тебе позволил…
Бурханов замолчал. Перед ним предстал мужчина: молодой, высокий, в рубашке нараспашку, в слегка приспущенных штанах. Ремень расстегнут, поэтому Григорий едва не потерял единственные брюки, пока шагал к воротам. На Бурханова уставились прищуренные, черные глаза.
- Что надо? - угрожающе и низко процедил Григорий. Обернувшись, он увидел Лизу на крыльце. Заслонил собой проем. Лицо Бурханова скривилось от недоумения.
- А ты откуда взялся? - прохрипел он с раздражением, - кто такой?
- А тебе какая разница? - Григорий говорил спокойно, но сквозь зубы, - папаша, ты чего тут разорался? Среди ночи. Что?! Не видишь? - он кивнул на окна дома, - люди спят.
Спят они. Конечно! Бурханов окатил полураздетого Григория недружелюбным взглядом. Похоже, он пришел не вовремя, прервал их плотские утехи. Вот только…
- Кто разбил окно? Я знаю... - прищурив глаз, предположил Бурханов, - что окно разбила эта дура. Лизка…
- Она была со мной! - Григорий сделал шаг вперед, - и она — не дура. Ясно?! Если я услышу еще хотя бы раз…
- Гришенька! - раздался запыхавшийся, наиграно обеспокоенный, слащавый голос. К ним на всех парах неслась Людмила, поправляя на ходу прическу и халат. - Ой! Виктор Палыч! - залебезила перед ним Людмила.
Григорий отвернул лицо, скривился в неприязненной гримасе. Еще бы ковриком легла.
- Виктор Палыч, это мой племянник. Гриша. Приехал к нам в деревню. Как говорится… погостить.
Зря Григорий отвернулся. Краем глаза он взглянул на Лизу. Та все так же находилась на крыльце.
Людмила подмигнула, и Бурханов оторопело замер, уставившись в затылок Гриши. А Людмила осмотрелась. Ночь. Все спят, за исключением соседки, которая стояла у окна.
Наверняка, подслушивает. Форточка открыта. Сплетница! Людмила, сочиняя на ходу легенду, едва не вылезла кожи вон.
- Гриша с детства любит Лизку. Я ж тебя предупреждала… - с упреком выдала Людмила. Встретив мрачный взгляд Григория, она расстроено качнула головой, - говорила же, что у нее кукушка съехала. Зачем ты к ней поперся? Чем вы занимались?
- Догадайся! - прищурился Григорий и добавил по слогам, - те-тя Лю-да!
Прозвучало как угроза. Людмила, хлопая глазами, отступила от «племянника», взгляд которого сверлил ее насквозь. Дурочка отныне под защитой. Под его защитой. Она впустила его в дом, в свою постель.
Людмила резко дернулась, воодушевленно встрепенулась. Посмотрела на Бурханова. Тот понимающе кивнул.
- Значит так… - сурово скомандовал Григорию Бурханов, - завтра! В шесть! Придешь ко мне, поговорим.
- О чем нам говорить? - Григорий дерзко усмехнулся.
- О справедливости. Кто-то должен ответить за разбитое окно.
- Повторяю, для забывчивых, - насупился Григорий, - она была со мной. И, между прочим, вы нам помешали. Так что будьте так любезны, топайте к себе домой…
- Я потопаю, - Бурханов бросил взгляд на побледневшую Людмилу, - а завтра вычту стоимость замены и ремонта… - он погрозил ей пальцем и добавил, - и морального ущерба из зарплаты твоего муженька.
- А мы-то здесь причем?! - воскликнула Людмила, понимая, что окно особняка Бурхановых не из дешевых. И горячо запричитала, - это все она! Дурочка! Она окно разбила, а дядька должен отвечать?
- Ответит, - небрежно выплюнул Бурханов, отвернувшись, - если твой племянничек — сыкун.
Григорий стерпел нападки, провокации. С трудом, сжимая кулаки и стиснув зубы, но стерпел. Глядя в отдаляющуюся спину человека, которого так сильно ненавидела Лиза, и которого он сам возненавидел всей душой.
Бурханов установил в деревне свои правила, свои порядки. Все его боятся. Кроме Лизы абсолютно все. В том числе Людмила, чей голос задрожал:
- Г-гриша… Г-григорий…. Это что же получается, она разбила, а мы должны платить?
- Она тут не причем.
- Так ты… вы… тогда пойдите и скажите, - Людмила, выпучив глаза, тряслась от дикого волнения.
- Я все уже сказал! Сколько можно повторять?! Она была со мной! И точка! Разбирайтесь, как хотите…
- Но ведь...Виктор Палыч… он не будет разбираться. Просто не заплатит…
- Сказал же! Мне плевать!
Григорий оставался равнодушным. До того момента, как захлопнул перед ней ворота. И тогда дал волю бушевавшим в нем эмоциям: процедил ругательства сквозь зубы, взъерошил волосы, растер лицо. Пнул траву. Какого черта он сюда приехал? Зачем ему все это? В чем он провинился? Где согрешил?
И почему его так сильно беспокоит эта Лиза? Давно бы запихнул ее в машину, доставил в клинику, получил вознаграждение и уехал. Далеко отсюда. Не испытывая ни жалости, ни сострадания к девчонке, которой некому помочь.
Нет, Лиза вовсе не девчонка. За диким смехом, за сумасбродным поведением скрывается ранимая душа. А под одеждой, бесформенной и мешковатой, соблазнительная, стройная фигура, очертания которой слишком очевидны. Григорий не слепой.
Он резко обернулся, устремив свой взгляд на Лизу. Та разочарованно поморщилась, попятившись к двери.
- Стой! - он сорвался с места, - Лиза!
Та уже вбежала в дом, уже захлопнула входную дверь. Григорий домчался до нее, как ветер. Дернул за дверную ручку. Та, будучи еще не запертой, подчинилась его силе. А вместе с нею дернулась и Лиза, оказавшись на крыльце.
Он хотел схватить ее за локоть, только Лиза оказалась чуть быстрее. Она толкнула его в грудь. Григорий пошатнулся. Дверь закрывалась. Он, не раздумывая, сунул ногу в сужающийся проем.
Успел. Больно, но терпимо.
- Лиза! - спокойно произнес Григорий. Из щели, из жуткой темноты смотрели жуткие глаза. Горящие глаза, блестящие, испуганные. Плачет?
- Уберите ногу! - бормоча, скомандовала Лиза.
- Нет. Не уберу, - Григорий сунул руку в щель, сжал запястье Лизы. Он мог ворваться в дом, но предпочел не торопиться, и настроил ровный, дружелюбный тон, - Лиза, тебе еще не надоело? Может хватит уже бегать?! От меня.
- Я не бегаю! Это вы за мной следите! Что вам нужно от меня? Отстаньте! - она отчаянно сражалась, отцепляя его пальцы от руки. Бесполезно. Лиза горько разревелась, - вы… вы все испортили!
- Что я испортил? - Григорий успокаивающе погладил пальцем сильный кулачок.
- Вы сказали… сказали, что мы с вами… мы были вместе.
- Я пытался защитить тебя от этого Бурханова…
- Я вас не просила защищать! Из-за вас… - Лиза громко всхлипнула и обреченно выдохнула, - и что мне теперь делать?
Григорий догадался, в чем причина горьких слез. И кого боится Лиза. Вернее, не кого боится, а кого боится потерять.
Парня-уголовника, который со дня на день выйдет из тюрьмы.
- Ты его так сильно любишь? - с раздражением спросил Григорий. Несколько секунд молчания. Лиза размышляла над ответом, а потом перескочила на другую тему:
- Кто вам рассказал? Аааа! - в голосе послышался сарказм, - Людмила! Она вас приютила. Интересно, почему? Никакой вы не племянник! Вы… вы ее сообщник! Вы хотите посадить меня в тюрьму!
- Нет! Людмила знает, по какому делу я сюда приехал, - пояснил Григорий. Вроде не соврал. А вроде врет напропалую, обманывает дурочку, которая смотрела на него сквозь щель.
- И что? - взгляд, пробирающий насквозь. Григорий замешкался с ответом.
- Ну… Я… опросил Людмилу… - он даже взмок, давя из горла лживые слова, - взял… кхм… показания. В том числе у твоего родного дяди. Теперь… для ясности и понимания… нужны твои. Ты обещала ответить на мои вопросы.
- Показания? У Людмилы?! У дядюшки? - Лиза усмехнулась, - эти люди ненавидели отца! Передайте этим… подлым лицемерам, если я узнаю... им не поздоровится! Так и передайте…они меня поймут. Вам тоже! - пригрозила Лиза, - я подожгу вашу машину! Лучше уезжайте, пока она цела!
- Лиза, ты что творишь? - Григорий приблизился к щели, чтобы лучше ее видеть, - ты понимаешь, с кем ты разговариваешь? Кому ты угрожаешь? И что я могу сделать за такие громкие слова?
Она сглотнула, а потом... расхохоталась, громко, оглушительно. Смех и эхо разлетелись по всему пространству дома. Григорий с неохотой отпустил ее запястье, хмурясь, отступая от двери.
Эта девушка - безумная, шальная, как нахлынувшие мысли. Григорий, выгоняя их, мотнул тяжелой головой.
Нет. У него на жизнь совсем другие планы.
- Запри ворота! - процедил Григорий, отдаляясь от крыльца. Смех преследовал его сначала в спину, а потом в гудящей голове.
Скорее! Григорий старался действовать бесшумно. Вошел в избушку родственничков Лизы, прокрался в «свою» спальню, а там…
Людмила. Она сидела на краешке кровати с несчастным, зареванным лицом.
Пошли все к черту! Григорий нашел свой телефон, зарядное устройство. Похлопал по карманам. Бумажник всегда находится при нем. И зажигалка. Григорий торопился, представляя в мыслях, как доедет до ближайшего кафе или заправки, купит пачку сигарет и скурит все подряд.
- Г-григорий… - всхлипнула Людмила.
- Я не хочу вас больше слушать! - безразлично отозвался тот.
- Помогите! Если вы… уверены, что Лизка ничего не разбивала…
- А если не уверен?! - Григорий коротко взглянул на плачущую женщину, - что тогда? Я видел, как сын Бурханова бросил камень в ее спину. И я считаю, что этот камень заслуженно попал в его окно.
- Но ведь… как вы не понимаете… вы сейчас уедете, а мы останемся. И что нам делать? - сбивчиво запричитала та, - откуда у нас такие деньги? Мы не сможем оплатить окно. Олегу придется отрабатывать. Бесплатно! На что мы будем жить? Разве это справедливо? Эта дурочка творит, что вздумается, а все вокруг должны страдать.
- И что вы предлагаете? - Григорий задержался возле выхода из спальни, - эта девушка — немного с придурью, но она не сумасшедшая. Отстаньте от нее.
- Пожалуйста, - взмолилась женщина, кидаясь ему в ноги, - задержитесь на денек! Всего лишь на денек. Наведайтесь к Бурханову, скажите, что Лизка была с вами. Что она не разбивала это чертово окно.
- Я уже сказал… - Григорий силой оторвал ее от пола, - встаньте!
- Вы не знаете Бурханова! Он — жестокий, бессердечный человек. А вас, глядишь, остынет и послушает. Вы — единственный, кто может нам помочь. Пожалуйста, Григорий! Умоляю!
Он шумно выдохнул и отошел к окну. Вот так всегда. Когда Григорий сомневается, он смотрит на противоположный дом. На ворота, на темные пустые окна. Григорий замер. В одном из них горел ночник.
- Григорий…
Он увидел силуэт, увидел соблазнительные формы.
- Так вы останетесь?
Лиза разделась до белья. И лишь потом, спохватившись, быстро запахнула занавески. А Григорий почувствовал внезапное первобытное желание. Он собрался с силами и отвернулся от окна.
- Григорий…
- Хорошо, - он бросил телефон на тумбочку и растянулся на кровати, уткнувшись взглядом в потолок, - но только при одном условии. Завтра мы затопим баню….
- Так еще не воскресенье…
- От меня несет, как от бомжа. И одежду нужно постирать…
- Все… все сделаю! - от радости Людмила поправила подушку. Наклонилась пышными грудями над его лицом.
Григорий даже не заметил, проигнорировал ее ужимки. С виду он — холодный, равнодушный, а внутри него пылает огненный пожар. Дурочка…. Если он осмелится приблизиться, дурочка сожжет его машину. А если не приблизится, то сам сгорит дотла…