Боясь дышать, чтобы не обнаружить своего присутствия, Анна стала искать глазами выход. Комната на первый взгляд, была все та же. Она узнала даже зеленые обои. Разве что вместо электрических светильников свечи. И, если не обращать внимания на тот факт, что гроб исчез, зато появился стол, а родственники, за исключением художника, переоделись в маскарадные костюмы. Впрочем, как только люди не переживают скорбь. Анна читала, что одно ритуальное агентство вместо обычного катафалка предлагало клиентам старинный экипаж с ряжеными возницами. Экипаж запрягали лошадьми, а при особом желании, даже верблюдами.
Хотя происходившее больше напоминало спиритический сеанс. В пользу этой версии говорило и огромное блюдо посредине стола, на которое присутствующие с разной степенью отважности положили пальцы.
Отругать себя за неосторожное вторжение на чужие похороны, Анна решила позже, когда выберется отсюда. Комната, несмотря на резкую и необъяснимую смену декорации, несомненно, была ей уже знакома. За спиной слепой прорицательницы, за плотно прикрытыми створками дверей должен быть коридор. Надо только бесшумно, вдоль стеночки пройти мимо вызывающей неизвестного духа компании. Но только она дернулась, чтобы осуществить задуманное, как слепая замолчала и повела носом, как старая собака, еще не потерявшая нюх.
— Здесь кто-то есть, господа. Не разрываем контакт, держим, держим энергию. Я чувствую его. Он здесь.
Полная дама в длинном темном шелковом платье взвизгнула и чуть было не сползла со стула, но сидевший рядом господин, не открывая глаз, поддержал ее и что-то сурово, но неразборчиво прошептал, а, скорее, прошипел в ухо.
— Держим энергию, мы почти у цели, — продолжала вертеть головой ясновидящая. Тарелка зазвенела. То ли у кого-то задрожали пальцы, то ли потусторонние силы категорически возражали против нарушения своих границ.
Анна замерла, прикрыв рот ладонью. Но маневр ее не спас: слепой медиум нащупала перепуганную девушку, крадущуюся вдоль стены, и пригвоздила ее к месту своим жутковатым, устремленным в сверхъестественное взглядом.
— Говори! Я готова отдать тебе временно свое тело, чтобы мы услышали твой голос.
В голове у Анны мелькнуло, что это, должно быть, не такая уж и плохая идея, учитывая, ее собственные голосовые связки скрутились в узел от ужаса, образовав в горле колючий, словно из проволоки скрученный ком.
— Мы ждали не тебя. Но, быть может, — продолжала упертая старуха, — ты сможешь нам помочь. Говори! Ты видела того, кого мы ищем, в мире мертвых? Говори, беспокойная душа!
Знать бы еще, кого они ищут. Влажные ладони скользнули по юбке. Захотелось прощупать себя и убедиться, в собственной материальности. Вдруг, медиум права, и прежней Анны больше нет? Вдруг она погибла там за занавеской, когда странный художник надел ей на шею медальон покойницы? Никто из живых ведь не ведает, как переступают границу, за которой вечный сон, скручивающийся в спираль хаоса и безвременья? Именно так Анна представляла себе смерть. Только могут ли у призраков потеть ладошки? А холод струится по спине?
У Анны вспотели ладошки, а на юбке после прикосновения остался едва заметный влажный след. Если она и призрак, то реальная смерть сильно отличается от того, что она о ней думала.
— Почему ОНО молчит? — сдали нервы у полной дамы в черном шелке. — Мой сын в опасности? Пусть ОНО ответит! — сказала дама голосом, который в прошлом привык командовать, но в последнее время редко пользовался этой возможностью.
— Мы не можем приказывать призраку, дорогая, — недовольно вмешался мужчина, очевидно, ее супруг. — Потерпи.
— Времени почти нет, — вдруг оборвала их беседу старуха. — Они скоро будут здесь! Они почти здесь!
Кого еще сюда несет?
Как следует обдумать эту мысль Анну не успела, потому как на господ новость произвела гораздо более ужасающее впечатление, чем известие о присутствии в комнате призрака.
Все резко повскакивали с места, грохнули тарелку, опрокинули стулья, ринулись к выходу, не обращая внимания на отчаянный вопль несчастной матери «Мы же не закончили! Надо держать энергию!»
— Если мы погибнем, дорогая, мы ему ничем не поможем, — супруг силком тянул упирающуюся полную даму к выходу.
Относительное спокойствие сохраняли трое: Анна, на которую опять никто не обращал внимание, что наводило на печальную мысль о собственной преждевременной смерти; слепая женщина-медиум, которая видела, очевидно, неотвратимость того, что произойдет в ближайшие минуты (что мешало ей раньше заглянуть в будущее?) и уже знакомый нам странный художник — этот только открыл глаза, откинулся на спинку стула и с декадентской грустью в глазах смотрел в окно.
Первой очнулась Анна. Женские вопли в коридоре, мат и громкий — она и не подозревала, какой он громкий на самом деле — звук выстрела, уронил ее на колени. На четвереньках поползла она, не разбирая дороги, потому что от страха закрыла глаза. Ей сейчас вообще очень хотелось проснуться у себя в кровати, рядом со своим бывшем парнем, обнять его и сказать: ну не хочешь жениться и не надо.
Только странный сон все не заканчивался. Укрывшись под столом, он с ужасом смотрела, как мимо туда-сюда расхаживают по паркету грязные сапоги разных размеров, слышала резкий крик «кто еще в доме есть?», и перед тем, как грохнуться в обморок, увидела страшное бородатое лицо, кривую ухмылку и дыру между двумя верхними клыками.
— Слышь, тут еще барышня своей очереди ждет, — крикнуло лицо, отравляя кислород спертым горьким запахом крепкого табака, который Анну и добил.
Телеграм "С укропом на зубах"