Я принес вам четвертую (финальную) часть Следоэпопеи, в которой мы ещё немного поговорим о детективе и мелодраме, чтоб затем выйти на оперативный простор генеральных обобщений.
Герметичный детектив на семь человек.
Семья, соседи и коллеги плетут паутину вокруг будущей жертвы. Они знают грязные тайны друг друга и связаны узами взаимной ненависти. В конце концов один из них убьет жертву каким-нибудь максимально странным и отбитым способом.
Причём мотивы будут как минимум у троих. Все они задействованы в детективной интриге, той самой, которая строится на смене линий расследования и подозреваемых.
А чтобы у следователей были основания менять эти самые линии, чаще всего используется один и тот же прием: преступник не пытается скрыть следы преступления, вместо этого он надеется запутать следствие и свалить вину на ни в чём не повинного человека. Что не так-то просто, ведь надо подбросить выбранному козлу отпущения улику и верить в то, что опера её найдут и «правильно» интерпретируют. Слишком сложно? Только не во вселенной «Следа». Доблестная ФЭС только такие дела и расследует!
И ещё – слежка. В шизофреническом мире «Следа» все всегда друг за другом следят, и часто – с применением хитроумных технических средств. Преступник следит за жертвой, за ложным подозреваемым, за соседями и коллегами. Мужья следят за женами и любовницами, а оперуполномоченные – за подозреваемыми. Каждый мобильный телефон – подслушивающее устройство, ноутбук – бомба с часовым механизмом, а робот-пылесос – терминатор на минималках. Да, в реальности организовать слежку за кем-либо не очень просто и совсем не дёшево, но к реальности вся эта вакханалия имеет такое же отношение, как «My little pony».
Но не детективом единым… У нас ещё есть целых три героя! И из них мы лепим мелодраматическую линию. Мелодрама в «Следе» – второе слагаемое успеха. Детектив в чистом виде не вытянул бы столько лет держать внимание аудитории, но мелодрама – это волшебное масло, которое смазывает шестерёнки зрительского интереса.
Мелодрама – это когда вам до слёз жалко персонажа. Нет «слезовыжималки» – нет серии. Больные дети, брошенные старики, предательство близких, супружеские измены и подростковые беременности – всё идет в дело, чтобы выбить из добросердечной зрительницы эмоцию.
Рядом с мелодрамой идет мягкая эротика. Какая эротика может быть на ТВ? Правильно – никакой быть не может, мы же тут за традиционные ценности, а не это вот всё. Но там, где ничего не может быть – остаются намёки. Эти намеки, довольно толстые и, обычно, чудовищно пошлые, служат заменой оранжевого сайта для той части аудитории, которая не знает о его существовании.
Как и детективные, мелодраматические линии не должны повторяться. Сериалу почти двадцать лет. За это время сотни (я не преувеличиваю) сценаристов уже давно механически перебрали все возможные варианты сочетаний криминальных и мелодраматических обстоятельств. Но show must go on и, когда перебрали все возможные, то взялись за невозможные.
Собственно, здесь шизофрения и расцветает. Всплывают психологически недостоверные сюжетные линии, когда характер персонажа меняется на противоположный, или персонаж вдруг поступает во вред своим собственным интересам. Появляются невозможные с логической точки зрения сюжетные повороты, когда из начальных предпосылок следуют феерические последствия. Сюжетный поворот, конечно должен быть неожиданным, но в погоне за этой неожиданностью мы уходим именно что в область шизофрении. Ведь самый лучший сюжетный поворот – это тот, до которого ни один вменяемый человек не додумается.
В итоге мы получаем серию отменного ТВ-варева, в котором семеро близких зрителю героев любят и ненавидят, руководимые как самыми низменными, так и самыми возвышенными побуждениями, совершают хитро выдуманные преступления, страдают и заставляют страдать друг друга и всех, кто причастен к производству культурного продукта.
Зато зрителям заходит. Об этом говорят рейтинги. «След» с завидной регулярностью выигрывает конкурсы самых популярных отечественных сериалов. Да, есть и такие соревнования, там же в тройке лидеров обычно сериалы про полицейскую собаку.
А между тем скопировать формат CSI, уже адаптированный «Следом» под наши реалии, – много ума не надо: таких проектов с 2007-го были десятки, но все быстро закрывались и забывались. Ни один из них и близко не подошел к популярности «Следа».
Это к слову, о том что некоторые читатели любую критику воспринимают как hate speech, но я ненавижу «След» не больше, чем все остальное. Сценарист «Ведьмака» от Netflix Бо ДеМайо однажды проговорился, что многие его коллеги ненавидят книгу, по которой делали сериал. Вы можете представить полыхание пятых точек фанатского сообщества по этому поводу.
Но дело в том, что между автором и аудиторией всегда есть зазор. Иногда – размером с пропасть. Люди, которые делают сериалы – это не те люди, которые их смотрят. Продюсеры, режиссеры, операторы – это высокооплачиваемые профессионалы, которые зачастую имеют высокий художественный вкус, а вот свою целевую аудиторию ни разу в глаза не видели. И вообще редко покидают пределы МКАД.
И это касается не только сериалов. В эпоху промышленного производства культуры, там, где работает конвейер – нет места для искренности. В смысле, вообще нет места какому-либо личному высказыванию.
Значит ли, что автор умер?
Скорее, перешел на подпольное положение.
Француз с характерным именем Франсуа и фамилией Лиотар написал книжку про состояние современной культуры, и там было про то, что современный автор сам сожрал уже столько культуры, что теперь закономерно ею испражняется.
Зажатый в строгие форматные рамки, автор находит территорию творческой свободы в цитировании, иронии, языковых играх и всяческом размывании границ.
Заметит ли целевая аудитория «Следа» постмодернистский слой поверх шизоидного детектива? Вопрос риторический, но у продуктов, продвигаемых в основном по ТВ, всегда есть шлейф случайной аудитории. Это не те люди, о которых думали маркетологи, это те, кто случайно зашел в комнату, когда был включен телевизор.
Когда все серии «Следа» были доступны на YouTube, в комментариях к ним я видел, что находились зрители, которые к своему немалому удивлению считывали неожиданные отсылки, узнавали цитаты из Хантера Томпсона, Джонни Кэша, Сергея Курехина и Антона Черняка.
Однажды я назвал убитого в честь современного художника Павла Пепперштейна и прописал сцену опознания трупа с зачитыванием имени и фамилии. Вряд ли у таких шуток могла быть большая аудитория, но таким образом можно было прощупать границы. Границы кругозора редакторов. Пепперштейна они не знали, а с Ольгой Свибловой такая история не прокатила.
Зачем я это делал? Просто по угару. В этом нет никакого глубокого смысла. Работать на конвейере скучно и оставлять скрытые послания тем, кто может их прочитать – чуть ли не единственный способ развлечься. Конечно, так развлекался не только я, но и другие авторы, режиссеры монтажа, художники и так далее. Отсюда и повышенная «меметичность» проекта. И характерно это, конечно, вовсе не только для «Следа». Есть проекты и дешевле и дороже, но делают их одинаково.
На совсем дешевых проектах, типа, «Слепой», «Понять и простить» и им подобных я не работал и их не смотрел, понятное дело. Тем не менее, где-то у меня лежат сценарии избранных серий, и может быть, я сделаю потом драматургический разбор, если это кому-то покажется интересным. В общих чертах там всё похоже на «След», только нет всей этой атмосферы CSI с экспертизами и вещественными доказательствами. Зачем что либо доказывать, если наша главная героиня имеет мистический дар?
На дорогих проектах денег побольше и на результаты это влияет предсказуемо, поскольку все заинтересованные лица зарабатывают как могут. Помню, году в тринадцатом мы снимали довольно дорогой сериал «Неформат» для СТС с Гошей Куценко и какой-то девочкой в главной женской роли, которую взяли потому, что она внучка известного советского актера. Сейчас мало кто помнит тот проект. Потому что он имел такие низкие рейтинги, что его сняли с эфира, не показав до конца. Ну, сначала переставили на час ночи, но это почему-то не помогло. Рейтинги так и не взлетели. Однако к тому времени продюсер построил себе загородный дом. То есть, есть проекты, которые окупаются еще на этапе производства, но «След» – не такой.
«След» – это своего рода образцовая рабочая лошадка индустрии. Лошадка, которая тащит, несмотря на шизофрению. А, может, и благодаря ей.
________________________
Автор текста: Snake_Snake
🎮 🎲 Также читайте нас на других ресурсах:
Мы всегда рады новым авторам. Если хотите предложить статью на CatGeek или заинтересованы в сотрудничестве — пишите сюда или сюда.
Предложить статью за вознаграждение — сюда или на почту.