Предыдущая часть:
Мучительные допросы тянулись всю ночь напролёт. Мария устала до изнеможения, глаза слипались от недосыпа, но её пока лишь отправили в камеру на время. Девушка понять не могла, откуда в её сумке взялись эти лекарства, и повторяла это следователю раз за разом.
— Там даже нет моих отпечатков пальцев, и быть не может, я не трогала, — убеждала она следователя упорно. — И зачем бы мне красть эти препараты, если они не для продажи?
— Ну да, отпечатков может и не быть, это же больница, все работают в перчатках, — кивнул он равнодушно. — А зачем лекарство — как обычно, на продажу, чтобы подзаработать. Говорят, кстати, отец у вас тяжело больной, может, ему решили помочь таким способом?
— Да они вообще от совершенно других болезней, не подходят ему, — возмутилась Мария, краснея. — И потом я всего лишь санитарка, я такие сложные манипуляции не провожу, не умею.
— Так и запишем в протокол: похитила с целью сбыта и последующего обогащения, — пробормотал следователь по имени Вячеслав Юрьевич, стуча по клавиатуре.
— Я такого не говорила ни слова! — ужаснулась Мария, вставая. — И вообще, стоит проверить содержимое этих ампул на экспертизе. Может, просто кто-то пошутил неудачно или подставил?
— Не беспокойтесь, экспертизу мы тоже проведём в обязательном порядке, — кивнул он. — А вот если допустить на минуту, что это не вы, то кто бы мог такое устроить по-вашему?
— Заведующий наш, Ефим Александрович, больше некому, — твёрдо сказала Мария, не колеблясь. — Он в последнее время свои порядки навёл и с лекарствами явно что-то мутит, нечистое. Сменил проверенных поставщиков на каких-то новых, и препараты теперь пациентам не помогают, только жалобы.
— Интересно, очень интересно, — серьёзно посмотрел на неё следователь. — Готовы дать официальные показания по этому поводу? Мы во всём разберёмся тщательно, моё слово.
— Хорошо, готова, — кивнула Мария. — Но папа у меня правда больной, отпустите меня, пожалуйста, он один не справится.
— Сначала оценим нанесённый кражей ущерб и дождёмся результатов экспертизы, — ответил Вячеслав Юрьевич. — А потом уже будем решать, куда вы поедете: в СИЗО на время или домой к папе.
Мария содрогнулась от одной только мысли о тюрьме, ведь она была ни в чём не виновата и чувствовала себя жертвой подставы. Вскоре это подтвердилось фактами. Показаниями свидетелей из медсестёр на смене — они точно помнили, что шкаф-холодильник был заперт на ключ, и Мария физически ничего из него взять не могла. Потом экспертиза показала, что в ампулах вовсе не дорогие препараты, а обычные витамины, которые стоят копейки в любой аптеке. Правда, на ампулах красовалось совсем другое название, вводя в заблуждение. Её выпустили лишь через неделю, принесли официальные извинения за причинённые неудобства, а вот клинику на время закрыли для проверки.
Склад и хранилище лекарств опечатали сотрудники, чтобы провести инвентаризацию. Заведующего отделением арестовали довольно быстро — он не стал упираться и молчать, а сразу сдал всю цепочку поставщиков фальшивок, чтобы смягчить себе приговор. А ещё через неделю из клиники позвонили Марии и попросили вернуться на работу, поскольку без неё было сложно справляться с нагрузкой.
Она с радостью согласилась, ведь находиться возле отца круглые сутки дома оказалось настоящей пыткой для нервов. Сергей Иванович действительно целыми днями пилил дочь своими упрёками, требуя, чтобы она боролась за наследство всеми силами. А она и слышать об этом не хотела, считая чужим.
Правда, потом немного смягчилась под его давлением.
— Пап, а ты знал с самого начала, что я тебе не родная по крови? — спросила она как-то вечером, подавая ужин.
— Ну и что с того, записана-то ты на меня в документах? — отмахнулся Сергей Иванович небрежно. — Цени, что не сдал тебя в приют сразу, когда твоя мама померла, оставив меня одного с ребёнком.
— А ты любил её по-настоящему? — снова спросила девушка, присаживаясь рядом.
— Ой, мать твоя была настоящая красотка, все парни за ней бегали толпами, — усмехнулся отец, вспоминая. — На меня и не смотрела сначала, всё выбирала кого получше. А как твой родной батя бросил её беременную, так и приползла ко мне на пузе. Умоляла жениться, чтобы прикрыть позор.
— Мать у неё была строгая, выгнала бы из дома без разговоров, — продолжил он. — А так грешок прикрыли, и все довольны. Всю жизнь Ленка мне за это обязана была, не забывала.
— А ты ей это припоминал при каждом удобном случае? — вдруг заявила Мария, глядя прямо. — Я помню, вы постоянно ругались из-за мелочей.
— Неблагодарная она была, вот и ругались, а ты, похоже, вся в мать пошла характером, — усмехнулся Сергей Иванович. — Наследство это моя компенсация за то, что сиротинушку не бросил на произвол. Так что будь, пожалуйста, хорошей дочерью, принеси папе то, что нужно, и будем в расчёте наконец.
Она лишь покачала головой в ответ, не найдя слов. Отец же умолчал о том, что уже обратился к известному в городе адвокату по семейным делам. Ольга нашла его через своих старых знакомых из прошлого. Тот адвокат всегда действовал на грани закона, используя все лазейки, но при этом никогда не попадался властям. И вот теперь, почуяв крупную добычу, согласился представлять интересы Марии и её отца в суде. Ну а параллельно предложил свои услуги и семье покойного Козлова, не видя в этом конфликта. Александр Эдуардович прекрасно понимал, что деньги он получит в любом случае: либо от биологической дочери, либо от приёмных детей, в зависимости от исхода. Он хотел сыграть по-крупному и вскоре сумел легко очаровать обе стороны своими обещаниями. Каждому из них он пообещал уверенную победу в суде, подкрепляя слова фактами.
Впрочем, Мария хотела только одного: поскорее завершить все эти споры и разборки, чтобы вернуться к нормальной жизни. Правда, её мнение в этой ситуации никого особо не интересовало, все решали за неё. Алексей, потерпев неудачу с обвинением наследницы в краже, решил рассказать о своей затее братьям, и те были далеко не в восторге от его самодеятельности.
— Делать тебе что ли больше нечего, чем такие авантюры затевать? — удивился Дмитрий, хмурясь. — Лучше бы к суду нормально готовился, документы собирал.
— Я, между прочим, ваши общие проблемы пытался решить, чтобы она не мешала, — огрызнулся Алексей, краснея. — Отец такую кашу заварил своим завещанием, теперь не расхлебаешь без усилий.
— Ты же всех нас чуть под уголовку не подставил своей инициативой, — ревкнул Артём, вставая. — Зачем нам деньги в тюрьме? Об этом ты не подумал заранее?
— Ай, правильно отец тебя всю жизнь безмозглым считал, ни на что сам не способен без подсказки, — усмехнулся брат в ответ.
— Ага, ты-то у нас большой умник, живёшь за счёт женщин, которых меняешь как перчатки, — парировал Алексей. — Папиным именем везде козыряешь, а сам даже не Козлов по фамилии официально. Кстати, а почему мы вообще не носим фамилию приёмного отца? Никогда не задумывался?
— Впервые задумался сейчас, — вздохнул Артём. — Он ведь нас усыновил, верно? Надо будет у Светланы спросить при случае. Но в любом случае деньги будут наши, новый адвокат гарантировал победу, и я ему верю, он дело знает.
Когда в суд пришло заявление о том, что один и тот же адвокат будет представлять обе стороны конфликта, судья лишь усмехнулась — это дело выглядело ещё более необычным и запутанным, но формально закону не противоречило. Она уже понимала, что процесс будет сложным и долгим, и сама связалась с журналистами, назвав новую дату заседания, чтобы привлечь внимание.
Светлана уже стала заметной фигурой благодаря репортажам в прессе и хотела снискать ещё большую славу перед тем, как попросить о повышении по службе. Мария вышла на смену после всего этого. Поначалу на неё посматривали косо, шептались за спиной, но с арестом Ефима Александровича все в отделении вздохнули с облегчением и даже, в общем-то, были благодарны ей за то, что правда вышла наружу. Ведь поставщиков фальшивых лекарств сменили на нормальных, проверенных, и больше не нужно было оправдываться перед пациентами, почему терапия не работает. Вскоре владелец клиники нанял нового заведующего отделением — молодого, энергичного врача с безупречным послужным списком и рекомендациями.
— Андрей Владимирович, я на вас очень рассчитываю в этой роли, — сказал хозяин клиники на собеседовании. — Только учтите, у нас строго-настрого запрещены любые романы на работе между сотрудниками. А то вы мужчина видный, наверняка будет ажиотаж среди персонала.
— Я всё понимаю, не волнуйтесь, — кивнул Андрей Владимирович уверенно. — Не подведу вас ни в чём. У меня маленький сын на руках, так что только работа в голове. Романы крутить некогда, тем более на службе, это не для меня.
Владелец клиники важно кивнул в ответ — у него был настоящий пунктик по этому поводу, поскольку жена когда-то ушла от него к коллеге по работе. Поэтому на работу он, за редким исключением, нанимал людей семейных, тщательно проверяя их личные дела и репутацию. Просто Андрей Владимирович был врачом с большим талантом и опытом, и для него сделали исключение из правил. Когда-то также по просьбе прежнего заведующего, который ушёл на пенсию, в клинику и попала незамужняя Мария — он настоял на её кандидатуре.
Андрей Владимирович сразу стал любимцем всего коллектива — молодой, симпатичный, обходительный. Врача жалели всей клиникой, на перебой предлагали познакомить с сёстрами, племянницами или подругами, показывали фотографии потенциальных невест, и в какой-то момент он стал просто закрываться в кабинете, чтобы избежать этих разговоров. С Марией он пересекался редко — старался не брать ночные дежурства из-за маленького сына, который требовал внимания. Миша рос смышлёным, любознательным мальчуганом и вот недавно стал задавать вопросы про маму, всё чаще и настойчивее. Причём прежняя версия про то, что мама стала ангелом на небе, малыша уже не устраивала, он требовал деталей. Но дать другое объяснение Андрей не мог — жена умерла при родах от осложнений, а её семья увезла тело на историческую родину, где и кремировала по своим традициям. Здесь же не было ни могилы, ни памятника, ничего осязаемого. И объяснить это ребёнку Андрей был не в силах, не находя слов.
Поэтому он придумал историю о том, что мама пропала, потеряла память из-за несчастного случая, но он её упорно ищет и обязательно найдёт. Сам же лихорадочно искал выход из этой паутины собственной лжи, которая запутывалась всё сильнее. И вот однажды в порыве отчаяния рассказал обо всём Марии, доверившись ей как коллеге.
Та, не желая проводить дни напролёт с отцом дома, теперь практически жила в клинике, беря все возможные смены. И после признания Светланы девушка впервые по-настоящему задумалась о том, а так ли велик вклад Сергея Ивановича в её воспитание, как он всегда твердил.
Пока же молодой врач рассказывал о своём сыне, растущем без материнской заботы, Мария просто не выдержала и расплакалась от сочувствия.
— Я сама потеряла маму в пять лет, это было так тяжело, — призналась она, вытирая слёзы. — И я считаю, ребёнку нужно сказать правду, как есть, чтобы он понял и принял.
— Не могу я этого сделать, не готов, — смутился Андрей, отводя взгляд. — Я ведь ему пообещал найти её, дал слово.
— Ну зачем же вы ему наврали с самого начала? — смотрела Мария на доктора с непониманием и лёгким упрёком.
— Да он так переживал, что у всех ребят в садике есть мамы, а у него нет, — смутился Андрей ещё сильнее. — Да и вообще, вот у вас есть дети, вы понимаете такие вещи?
— Нет, откуда же, я даже не замужем, — ответила Мария, покраснев от неловкости.
— Ну а чего тогда других учите жизни? — отозвался он. — Послушайте, а может, вы мне поможете в этом? Сыграйте роль мамы для Миши хотя бы раз. Придите к нам, скажите, что вы нас бросили, что у вас теперь другая семья, и пусть он больше не страдает, отпустит эту мысль.
— Ой, вы что, это какая-то глупость полная, — ответила Мария, качая головой. — От этого только хуже станет, он ещё больше расстроится.
— Ну пожалуйста, умоляю вас от всего сердца, — взмолился Андрей. — Хотите, на колени встану прямо здесь? Всего один разок. Вы очень похожи на мою покойную жену внешне, просто одно лицо. Миша ничего не заподозрит, поверит.
— Андрей, это очень плохая идея, она может обернуться против вас, — ответила девушка твёрдо.
Продолжение: