— А это, — медленно проговорила моя умница-мама, — если я не ошибаюсь, название клининговой компании.
— Да, действительно, в усадьбу раз в месяц приезжают сотрудники этой клининговой компании, мыть окна, — Серафима Павловна вдруг ожила. — Лидия часто жалуется, что они мусорят больше, чем убирают.
Мы переглянулись. Клининговая компания? Раз в месяц? Регулярный доступ к усадьбе...
Волков выхватил у меня из рук пуговицу и сунул ее в пакетик.
— Все. Тихо. Ни слова. — Его лицо стало сосредоточенным и жестким. — Варвара, Евлампия Савельевна, вы берете Серафиму Павловну и возвращаетесь в дом. Как будто ничего не нашли. Ничего! Вы расстроены, клада нет, все зря. Понятно?
— Понятно, — кивнула я, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Вы думаете, что...
— Я думаю, что мы нашли след того, кто клад уже нашел и вынес, — тихо закончил он. — И этот кто-то имеет к этой фирме самое прямое отношение. И он, возможно, все еще наблюдает за нами.
Мы послушно покинули подвал, изображая на лицах полное разочарование. Я даже вздохнула для верности и сказала: «Ну вот, все зря... Наверное, клад давно вывезли».
Вернувшись в гостиную, мы усадили княгиню в кресло, и мама налила всем успокоительного чаю.
— Я не понимаю, — растерянно говорила Серафима Павловна. — Значит, сокровищ нет? Но зачем тогда все это? Кража, интриги...
—Сокровища, возможно, есть, — так же тихо ответила я. — Но их кто-то уже нашел. И этот кто-то — третий. Тот, о ком мы и не подозревали.
Вечером Волков позвонил мне на мобильный.
— Так, слушай сюда. Фирма «Чистый мир». Зарегистрирована на подставное лицо. Но кой-какие ниточки потянули. Владелец — некий Степан Игнатьев. Ранее судим за мошенничество. И знаешь, что самое интересное? Он — бывший муж Лидии.
У меня перехватило дыхание. Лидия! Скромная, забитая Лидия, влюбленная в Игоря! Ее бывший муж... который имел регулярный доступ в усадьбу под видом уборщика! Он мог годами все высматривать, изучать, искать. И он нашел. Он воспользовался суматохой с кражей портрета, чтобы незаметно вынести клад.
А его бывшая жена, Лидия, была его глазами и ушами в доме! Возможно, даже не подозревая, что он использует ее.
— Максим... Это же...
— Это он, — мрачно подтвердил Волков. — Настоящий мозговой центр и исполнитель. Огарков и Зимин — просто мелкие сошки в его игре. Он их использовал, как пешек, чтобы отвлечь внимание. Пока они боролись за портрет, он спокойно забрал сокровища. Мы его найдем. Обещаю.
Я положила трубку и посмотрела на маму, которая с умным видом разгадывала кроссворд.
— Ну что, все прояснилось? — спросила она, не отрываясь от газеты.
— Почти, — ответила я. — Осталось найти самого главного паука, который сплел эту паутину, и вернуть княгине ее наследство.
******
Утро началось с громо подобного заявления моей мамы, произнесенного с набитым ртом (она как раз доедала свой фирменный бутерброд с красной икрой и маслом — «для мозговой активности»).
— Так, я все поняла! — объявила она, отпивая глоток чая. — Этот Степан, бывший муж Лидии, он же гений злодейства! Пока эти два балбеса, Игорь и Аркадий, тянули одеяло на себя и портрет друг у друга воровали, он спокойно, под видом мойщика окон, проникал в дом и искал клад. Он, наверное, еще до всей этой кутерьмы все про тень и розу узнал от Лидии!
— Логично, — кивнула я, доедая свою скромную овсянку. — Лидия, сама того не ведая, могла проболтаться. А Степан, как человек с криминальным прошлым, ухватился за эту информацию. И дождался идеального момента — когда в доме начался хаос из-за пропажи портрета. Все подозрения пали на Игоря и Аркадия, а он, как призрак, сделал свое дело и растворился.
— Именно! — мама ударила ладонью по столу, чуть не опрокинув чашку. — И теперь он, наверное, где-то пересчитывает денежки, а бедная княгиня осталась ни с чем! Нет, так дело не пойдет!
В этот момент раздался звонок. На пороге стоял Волков. Лицо его было мрачнее тучи.
— Ну, что, гении дедукции, — процедил он, снимая плащ и бросая на стул увесистую папку. — Распутали все ниточки? Можете идти получать зарплату в мой отдел.
— Максим, оставь свой сарказм, — взмолилась я. — Мы тут как раз теорию выдвигаем. Говори, что у тебя.
Майор тяжело опустился на стул и с наслаждением выпил предложенный ему мамой стаканчик свежевыжатого сока.
— Итак, Степан Игнатьев, — начал он, протирая лицо ладонями. — Фигура колоритнейшая. Мошенник, аферист, специалист по доверчивым старушкам и незапертым квартирам. Сидел два раза. Брак с Лидией был коротким и, судя по всему, нужен был ему только для прикрытия. После развода он какое-то время работал в «Чистом мире», а потом, видимо, накопил денег и выкупил эту контору через подставное лицо. Умный жулик, чего уж там.
— И он через эту контору получил доступ к усадьбе Огарковых, — заключила я.
— Именно. По нашим данным, он лично возил бригады на уборку в «Огарково» несколько раз. И в последний раз был как раз за два дня до того, как вы, Варвара, впервые появились в усадьбе.
— Значит, он уже тогда все нашел и вынес! — ахнула Евлампия Савельевна. — А потом просто наблюдал, как Игорь с Аркадием валяют дурака!
— Скорее всего, так оно и было, — кивнул Волков. — Он создал идеальное алиби. Пока все подозревают друг друга, он в стороне. Чист. Мы провели обыск в его квартире. Пусто. Ни денег, ни драгоценностей. Как в стерильной операционной. Значит, он их где-то надежно спрятал.
— А Лидия? — спросила я. — Она в курсе его дел?
— Сомневаюсь, — покачал головой майор. — Девушка, судя по всему, искренне считает его неприятным типом, но бывшим. Когда мы ее вчера спросили о нем, она чуть в обморок не упала. Сказала, что он ей несколько раз названивал в последнее время, спрашивал про старые бумаги в доме, про портрет. Она думала, он просто интересуется, пытается найти тему для разговора. А он, выходит, информацию выуживал.
Воцарилось молчание. Мы сидели и думали о том, как ловко этот Степан всех провел. Он использовал и влюбленную в Игоря Лидию, и алчного племянника, и мстительного искусствоведа. Он был кукловодом, а все остальные — его марионетками.
— Но как его поймать? — развела руками я. — Если улик нет?
— Улики есть, — хитро улыбнулся Волков. — Но они косвенные. Пуговица от его рабочей спецовки в подвале. Его звонки Лидии. И его личность. Такой человек не сможет долго сидеть без дела. Ему нужна новая жертва. Или... ему нужно завершить старую аферу.
— Что ты имеешь в виду? — насторожилась я.
—А то, что клад, возможно, он нашел не весь. Или нашел, но не может его быстро реализовать. Какие-то вещи могут быть слишком уникальны, их опасно продавать. Ясно, что это не пачка денег, а что-то особенное. И он может попытаться выйти на Серафиму Павловну с предложением «выкупить» ее же собственные вещи. Шантаж. Такие случаи бывают.
— О, Господи! — всплеснула руками мама. — Бедная Серафима! Она же после всего этого скончаться может!
— Вот чтобы этого не случилось, мы его и поймаем, — твердо сказал Волков. — И для этого мне нужна ваша помощь. Вернее, помощь Лидии.
План, который изложил нам майор, был одновременно простым и рисковым. Нужно было заставить Степана проявить себя. А для этого нужно было, чтобы Лидия, под контролем полиции, позвонила ему и сказала, что княгиня, убитая горем и уверенная, что клад пропал навсегда, готова продать усадьбу за бесценок одному зарубежному покупателю. И что при осмотре дома новый владелец нашел в потайном месте, о котором не знал даже Степан, еще одну часть клада — самые ценные, на его взгляд, вещи. И теперь они лежат в сейфе в кабинете княгини, и их можно забрать, если действовать быстро.
— Мы подсадим на него прослушку, поставим наружное наблюдение, — объяснял Волков. — Если он клюнет на наживку и попытается проникнуть в дом, чтобы забрать «остатки», мы его возьмем с поличным.
— А если не клюнет? — усомнилась я.
— Клюнет, — уверенно сказал майор. — Жадность и самоуверенность — главные враги таких, как он. Он считает себя умнее всех. Он не позволит, чтобы хоть крошка от его пирога ушла к другому. Особенно если это самые лакомые крошки.
Весь этот день прошел в напряженной подготовке. Лидию, которая пребывала в состоянии шока от осознания, что ее использовали, едва уговорили участвовать в операции. Ей пообещали защиту и помощь, если она поможет задержать Степана.
Вечером, под присмотром оперативников, она позвонила бывшему мужу. Мы с мамой и Волковым сидели на прослушке в соседней комнате в усадьбе и затаив дыхание слушали разговор.
— Степан, это Лида, — дрожащим голосом сказала она.
— Ну, здрасьте-здрасьте, — послышался в наушниках хриплый, спокойный голос. — Какими судьбами? Денег занять?
— Нет... Я... я хочу тебя предупредить. Тут такое... Княгиня нашу усадьбу продает! Какому-то арабу! И когда упаковывали книги... в кабинете, в потайной нише за книгами, нашли шкатулку! С бриллиантами и изумрудами! Говорят, это самые ценные вещи из коллекции! Они теперь в сейфе, ждут, пока их перевезут в банк.
В трубке повисла пауза. Мы все замерли.
— Шкатулка? — наконец произнес Степан. Его голос оставался невозмутимым, но я уловила в нем легкую нотку интереса. — И ты это откуда знаешь?
— Я помогала хозяйке упаковывать книги, а потом подслушала ее разговор. Степан! Ты же... ты же нашел основную часть, да? А эта... самая лучшая часть сейчас уплывет!
— Успокойся, дура, — резко оборвал он ее. — Ничего никуда не уплывет. Молчи и никому ни слова. Я сам во всем разберусь.
Он положил трубку. Мы переглянулись.
— Клюнул? — спросила мама.
— Клюнул, — с удовлетворением в голосе подтвердил Волков. — Но он осторожен. Не подает виду. Теперь главное — ждать. Он появится. Сегодня ночью или на днях. Уверен, он не упустит такой шанс.
Ночь в усадьбе снова была тревожной. На этот раз мы с мамой не были простыми наблюдателями. Выключив свет, мы сидели с Волковым в кабинете княгини, где в сейфе, в качестве приманки, лежала старая, красивая, но пустая шкатулка, одолженная у Серафимы Павловны.
За окном, в саду, затаились оперативники. В доме было тихо. Серафима Павловна, под легким успокоительным, спала. Лидия, под охраной, находилась в своей комнате.
Часы пробили два. Я уже начала дремать, как вдруг Волков, сидевший неподвижно, как статуя, резко выпрямился.
— Тише, — прошептал он. — Есть.
Со стороны зимнего сада, где стояла старинная скамейка, послышался едва слышный скрежет. Кто-то осторожно открывал старую калитку, ведущую в сад.
Мы затаили дыхание. Волков дал знак по рации. Ловушка захлопывалась.
Вскоре в полумраке кабинета появилась тень. Невысокий, ловкий мужчина в темной одежде бесшумно пересек комнату и подошел к сейфу. Он достал из кармана какой-то инструмент, и через несколько секунд раздался тихий щелчок — сейф был открыт. Он протянул руку к шкатулке...
В этот момент в кабинете вспыхнул яркий свет.
— Степан Игнатьев, — громко и четко произнес Волков, поднимаясь из-за кресла. — Вы арестованы. Руки за голову.
Мужчина резко обернулся. Его лицо, острое, с хищными глазами, на секунду исказилось яростью и удивлением, но он не растерялся. Вместо того чтобы подчиниться, он рванулся обратно, к двери в зимний сад.
— Держите его! — скомандовал Волков.
Но Степан был быстр и ловок. Он уже был в дверях, когда на его пути, словно из-под земли, выросла моя мама. В руках она сжимала свой грозный зонтик-трость.
— Куда собрался, голубчик? — строго спросила она и, не долго думая, ловко подставила ему подножку.
Степан, не ожидавший такой атаки, полетел вперед, тяжело рухнув на паркет. В следующее мгновение на нем уже висели два оперативника.
— Браво, Евлампия Савельевна! — рассмеялся Волков, подходя и надевая наручники на запястья афериста. — Принимайте на работу в наш отдел. Такая хватка нам нужна.
— Это я так, по-дружески, — скромно ответила мама, поправляя прическу.
Степан, поднимая голову, плюнул в сторону Волкова.
— Все равно ничего не докажете! Вы ничего не найдете!
— Найдем, — спокойно парировал майор. — У таких, как ты, всегда есть хотя бы одна ошибка. Ты слишком уверен в себе и слишком любишь деньги.
Майор потянул Степана за собой. Я стояла и смотрела на этого человека, который чуть не разрушил жизнь старой женщины из-за жажды наживы. И чувствовала не злорадство, а огромное облегчение. Почти все пазлы сложились. Осталось найти последний — само сокровище.
*****
После ночного задержания Степана Игнатьева в усадьбе воцарилась странная, нервная атмосфера. С одной стороны — облегчение: главный злодей, паук в центре паутины, пойман. С другой — тревога: сокровищ-то все еще нет! Сам он упорно молчал, как рыба об лед, лишь язвительно ухмылялся в ответ на вопросы Волкова.
— Ничего вы у меня не докажете и ничего не найдете, — повторял он на допросе. — Пусть ваша княгиня поищет свои сокровища еще где-нибудь. Ее цацки давно переплавлены и проданы.
Мы все, включая закаленного майора, понимали, что он врет. Переплавить уникальные фамильные драгоценности — значит получить за них гроши. Такой профессионал, как Игнатьев, никогда не пойдет на это. Он должен был где-то их надежно спрятать, чтобы потом, когда уляжется пыль, начать продавать по одной вещице через подставных лиц.
Серафима Павловна, узнав о поимке Степана, расплакалась, но это были слезы облегчения.
— Спасибо вам, родные мои, — говорила она, сжимая то мою руку, то мамину. — Хоть теперь я знаю, кто во всем виноват. Жаль, конечно, что сокровища пропали... но честь семьи восстановлена. Игорь... Аркадий... — она печально покачала головой. — Какое ослепление.
— Не отчаивайтесь, Серафима Павловна! — бодро воскликнула моя мама, уже успевшая стать для княгини ближайшей подругой и советчицей. — Еще не вечер! Этот тип где-то все припрятал и мы найдем! Право же, мы с Варей уже почти что сыщицы с большим стажем!
Волков, тем временем, не сидел сложа руки. Он устроил настоящий мозговой штурм в своем кабинете, вывешивая на доску все связи и возможные места тайника Игнатьева. Квартира чиста. У его немногочисленных знакомых — тоже. Банковских ячеек не обнаружено.
— Значит, он хранит их где-то в нейтральном месте, — размышлял вслух майор, когда мы с мамой зашли к нему с пирогом «для поднятия боевого духа». — Месте, куда он может легко попасть, но которое не связано с ним напрямую. Гараж? Склад?
— А может, он как раз наоборот, спрятал их там, где их искать бессмысленно? — предложила я. — Прямо под носом. В той же усадьбе? Ведь он имел к ней доступ.
— Мы обыскали весь дом и сад после его задержания, — вздохнул Волков. — С металлоискателями. Ничего.
Вдруг я вспомнила одну деталь…
«Секретики» канала.
Рекомендую прочитать