Рассказ основан на реальных событиях.
1924 год.
В деревне горела церковь. Но не от свечи упавшей, не от молнии, поразившей деревянное строение, а от рук человека.
Кто поджёг - не видел никто. Может это были пришлые, а может свои, которые давно хотели уничтожить "поповское гнездо". Хотя и отца Сергия здесь уже нет - увезли его, когда тот стал проповедовать, что от Бога люди отворачиваются, потому столько бед обрушилось на них. И что голод, который их испытывает, тоже неспроста.
А теперь Иван Фёдорович стоял у руин и молчал. Он был старостой при храме, и даже когда отца Сергия увезли, ходил в церковь каждый Божий день, держа её в порядке.
- Папенька, идём домой, - тихо сказала Анастасия, взяв его за локоть. - Идём...
- Как же так, Настёна? Как же, а? Где же справедливость? Это же все иконы погорели... - мужчина плакал.
Настя не ответила. Ей было всего двадцать лет, но она уже давно перестала верить в справедливость. Сначала вопреки родительской воле ушел на Гражданскую её старший брат, где и умер через три месяца. Потом и матери не стало от кори, и Настя, которая была теперь главной хозяйкой в семье, взяла на себя все заботы, впрочем, щедро делилась ими с младшенькой сестрой Варей. Замуж она не торопилась, не приглянулся ей никто после одной несчастной любви...
Варвара, что была младше на два года, стояла в стороне, обнимая себя за плечи. Она плакала не от горя, а от страха перед будущим.
В тот вечер первые за всё время, сколько они знали отца, Иван Федорович напился. Уложив его спать, сестры сели с вязанием.
- Варя, Ефим пришел, - выглянув в окно, произнесла Настя, отложив вязание.
- Опять, как всегда, молчать будет? - хмыкнула Варя.
Ефим действительно молчал. Он стоял у избы, прислонившись к забору, и ждал. Высокий, крепкий, в заштопанной рубахе. Увидев Настю, он поздоровался:
- Здравствуй.
- Здравствуй, Ефимушка, - она улыбнулась соседскому парню.
- Слышал про церковь. Примите мои соболезнования. Как там Иван Федорович?
- К деду Фоме ходил... - махнула рукой Настя.
- За самогоном, что ли? - удивился Ефим, приоткрыв рот от неожиданных слов. Да разве же Иван Федорович балуется горячительным напитком?
- За ним за самым... Ничего, завтра проспится, отойдет немного, да в лес пойдет. Он, когда переживает, всегда в лес уходит, думается ему там легче.
- И то верно, - кивнул парень. Затем замолчал и, когда Настя уже хотела попрощаться, как вдруг сказал: - Архип опять в деревне.
- Архип? - нахмурилась Настя. - Как это?
- Вернулся. Говорят, теперь будет работать в сельсовете.
- Не может быть!
- Может. Говорят, он теперь требует, чтобы к нему обращались товарищ Кулагин. Хотя какой он товарищ? Прощелыгой был, им и останется.
Настя похолодела. Архип… Тот самый Архип, что морочил ей голову. Тот, кто планировал будущее с ней, тот, кто говорил, что крестьянская душа не рабская и всё про какой-то дух свободы лепетал. Тот, из-за которого она чуть с сестрой не стала врагами.
Воспоминания унесли её на два года назад...
Тогда Варвара, которой на тот момент было всего шестнадцать лет, влюбилась в Архипа. Настя ведь тайно с ним встречалась, боясь гнева отца, и сестра ничего не знала.
Ничего не подозревающая Варвара стала тайно вздыхать о красивом парне.
- Мала ты еще, - Настя ругалась на неё, когда младшая сестренка стала прихорашиваться у зеркала.
- Ничего, матушку с батей в шестнадцать обвенчали, а мне уже столько годков. Женится на мне Архип, всё для этого сделаю. И пусть он сейчас меня не замечает, но он рано или поздно увидит, что краше нас с тобой в селе нет.
- Не слишком ли ты преувеличиваешь? - Настя стояла позади сестры и понимала, что должна сказать. Надо сказать Варе, что она с Архипом... Только вот как это сделать?
Сестренка всегда была вспыльчивой и будто пламя загоралась. Уж сколько батька розги об неё ломал, сколько уж к смирению призывал и к батюшке водил, да будто дьяволенок в ней сидел. И как вот сказать такой, что тот, кто в её сердце, за любимой сестрой ухаживает?
Только правда сама наружу вышла...
****
Свадьба Марфы и Семёна была праздником по всей деревне. Тогда еще не пришел голод в село и на столе угощения были, как положено. И семья Григорьевых тоже была приглашена. Вот только у Ивана Федоровича дел накопилось много, да и не любитель он был шумных гулянок, оттого восемнадцатилетняя Настя и шестнадцатилетняя Варвара сами пошли.
У них год как матери не стало, и в доме давно не было праздников, хотелось им немного повеселиться и потанцевать, молодые всё же...
- Ты глянь, какая Марфа красавица! - шепнула Варя. - Только у меня платье красивее будет, когда я за Архипа замуж пойду.
Настя вспыхнула, но от младшей сестры это ускользнуло - она разглядывала наряд невесты в котором та пойдет венчаться.
И вот Таинство состоялось, все гости вернулись в дом невесты, где была гулянка. Веселились, пили, озорной Архип танцевал под гармонь, а Варька, как завороженная, глаз с него не сводила.
- Варя, домой пошли, - велела Настя.
- Еще чего - свадьба в самом разгаре, - возмутилась сестра. - Хочешь - иди, а я тут останусь. Обещаю, как только Марфа в дом мужа отправится, то и я буду дома. Архипа попрошу, чтобы он меня проводил.
Варя улыбнулась, а Настя вздрогнула и попыталась незаметно выскользнуть с гулянки. Она думала, что у неё получилась, но на пустой сельской дороге, едва она успела завернуть на свою улицу, её догнал Архип:
- На танец позвать хотел, а смотрю - нет моей красавицы. Что же ты ушла так тихо, никому ничего не сказав?
- Устала я, да ведь знаешь, что рано мне вставать - корову доить надо.
- Я провожу тебя.
Настя покачала головой.
- Ступай обратно, а то люди шептаться станут - негоже, что я ушла, и ты тут же пропал.
Архип сгреб её в охапку и прильнул к её устам своими губами, но вдруг они услышали крик. Отчаянный, полный боли.
Архип и Настя разжали объятия и посмотрели на Варю, что кричала, глядя на них.
- Ты! Ты! Как ты могла? - она упала на землю и плакала, размазывая слезы по щекам.
- Я не понял, что происходит? - удивился Архип.
- Влюблена в тебя эта глупышка. Я ведь думала, пройдет это... - прошептала Настя, а потом бросилась к сестре. - Варя, прости. Я не знала, как сказать тебе.
- То есть, пока я тебе о своих планах толковала, пока свои сокровенные мечты рассказывала, ты в это время с Архипом за моей спиной и надо мной посмеивалась?
- Не смеялась я над тобой. Не знала, как сказать.
- Правду, правду надо было сказать!
На это Настя промолчала. Она знала: с этого дня сестра будет её соперницей. Зная характер Вари, девушка была уверена - та не отступит.
Архип, глядя на сестер, развернулся и ушел. Парень вернулся на гулянку крайне раздраженный. Вот теперь Настька точно с ним на сеновал не пойдет, будет ли она вообще с ним встречаться? Не любил он девушку, погулять хотел с ней, да вот только теперь эта девчонка, Варька, под ногами будет путаться. А, зная Настю, Архип понял - ради сестры она не будет с ним видеться.
На следующий день, устав от ругани дочерей, Иван Фёдорович сел за стол и, грохнув кулаком по нему, произнес:
- Ты, Варька, годами не вышла, чтобы женихаться. А коли ты, Настька, уже милуешься с Архипом, да позволяешь ему вольности всякие, вот и выходи за него замуж. Сегодня же пойду к его отцу, пущай к свадьбе готовятся.
- Папа! - ахнула Варя. - Ты что же такое говоришь? Да я руки на себя наложу!
Отец ничего не ответил, хмуро глянул на дочь и показал кулак.
В тот же день он пошел к отцу Архипа, те сговорились о свадьбе, но через два дня всё село гудело - жених-то сбежал!
ПРОДОЛЖЕНИЕ