— Грубить было не обязательно.
Ожидаю его извинений, но Макс говорит другое.
— Ты меня разозлила.
— Да чем?
Сбитый прицел (25)
Он заметил, что у меня побежали мурашки? Даже если так, это ведь нормально? Здесь прохладно и, кажется, сквозняк. Куда только учитель смотрит? Решил простудить всех, потому что мы завалили последнюю контрольную? Такая изощренная месть?
Да, я знаю, что в моих мыслях нет ни капли адекватности, и что? Лучше придумывать теории заговора против школьников, чем признаться, что между мной и Максом тридцать секунд назад пробежала гигантская искра! И это при том, что я встречаюсь с парнем. С другим парнем! С которым до одури хотела отношений.
И с чего мое тело так реагирует на постороннего?!
Макс ничего не заметил. Это видно по тому, как сосредоточенно он смотрит в экран проектора. Расслабленно внимает голосам из динамика, остальное его не волнует. Я не волную. Он сам так сказал Денису. Я ему не нравлюсь.
Никаких искр, Серафима, тебе привиделось. Хватит о нем думать, смотри фильм. Выбрось из головы лишнее.
Хм.
А вот если бы он меня поцеловал…?
Макс, видимо, чувствует, что я на него пялюсь, и поворачивает голову. Именно в ту секунду, когда мой мозг сгенерировал эту совершенно бредовую мысль!
Резко отворачиваюсь и делаю вид, что смотрю кино. Хотя он, конечно, прекрасно видел, куда я смотрела на самом деле.
— Всё нормально? — спрашивает Макс.
Не стану на него смотреть. Нет уж, хватит.
— Восхитительно! — выпаливаю нервно и слишком уж быстро. Облизываю губы и все же смещаю на него взгляд, нарушая обещание, данное самой себе долю секунды назад. — Просто…
— М?
Его голова все еще повернута в мою сторону, но глаза устремились обратно к экрану. Да что там за кино такое захватывающее?!
— Просто у меня тут зад окаменел, — с какого-то перепуга жалуюсь я.
Теперь Макс смотрит прямо на меня. Сначала удивленно, потом насмешливо. Это надо ж было ляпнуть! Ну заче-ем? Зачем я вообще уселась именно сюда?
— У меня тоже есть надувной матрас, — спешу поскорее оправдаться, — в сумке. Просто я как-то не подумала его надуть заранее. А кино наверняка длинное, и я… В общем…
— Я уже подвинулся, — прерывает поток моего сознания Макс. — Устраивайся, как тебе удобно.
Ну, молодец. А дальше что будет? Скажешь, что здесь холодно, и тебя нужно обнять? Что угодно сделаешь, чтобы нравиться всем и вся? Так, что ли?
Знала ведь, что подобные внеклассные мероприятия сплошь пропитаны романтикой. Но это не повод заигрывать с Максом! Это нечестно. Нужно напомнить о том, что я в отношениях. Если не Максу, то самой себе. К тому же у меня есть прекрасная возможность выведать правду о Денисе Адамове.
Поерзав на матрасе и хрустнув костяшками пальцев, я наклоняюсь к Максу и тихонько спрашиваю:
— Помнишь, как ты пытался меня предупредить о том, что мне стоит быть поосторожнее с Денисом? Это потому, что он неверный?
Как же глупо это прозвучало. Как будто я попала в фильм и играю роль отчаянной взрослой женщины, что из последних сил хватается за хрупкую соломинку, лишь бы не признавать, что эта соломинка уже надломилась. Еще можно было бы трагично смахнуть с ресниц одинокую слезинку, глубже вживаясь в образ сгорающей от ревности страдалицы. Но правда в том, что я ничего такого не чувствую. Хотя, наверно, должна.
Часть меня хочет отмотать время назад и держать рот на замке. Однако другая часть – та, что гораздо больше – желает удовлетворить любопытство. Поэтому я впиваюсь глазами в лицо Макса, ожидая его ответа.
Скулы парня едва заметно напрягаются, и это все перемены, которые с ним происходят. Я даже не понимаю, услышал ли он меня. Неужели это кино настолько интересное?
— Макс, — в моем шепоте слышится нетерпение.
— Серафима.
Максим произносит мое полное имя ледяным тоном и обдает меня максимально угрюмым взглядом, таким, что я непроизвольно смещаюсь на самый краешек его матраса.
— Адам – мой друг. Ты ставишь меня в крайне неудобное положение своими вопросами.
— Да. Ты прав, — лепечу я. — Я как-то не подумала…
— А стоило бы. Хотя бы иногда.
Обиженно поджимаю губы. Сползаю с матраса обратно на свой коврик и обнимаю руками колени.
— Грубить было не обязательно.
Ожидаю его извинений, но Макс говорит другое.
— Ты меня разозлила.
— Да чем?
Вместо ответа парень адресует мне долгий жгучий взгляд. Его глаза искрят непонятными мне эмоциями. Желудок болезненно сжимается. Макс снова это делает: говорит одними глазами. Дрожь пробирает. Все волоски на теле встают дыбом. Реальность исчезает, словно стирается ластиком, и остаются только его глаза. Не знаю никого другого, кто бы мог провернуть подобное.
Этот момент длится, наверное, секунд пять, затем Макс резко поднимается на ноги, натягивает на голову капюшон и бесшумно покидает класс, оставляя меня в полнейшем смятении.
Когда хочет, он действительно может быть незаметным, как тень. А может быть настолько заметным, что больше и думать ни о чем не можешь.
Я даже не пытаюсь унять разбушевавшееся в груди сердце. Глядя перед собой, я прокручиваю в голове снова и снова один и тот же пульсирующий вопрос. Разве равнодушие может быть таким… огненным?