Зима 1941 года пришла в уральский поселок рано. Уже в октябре снег осыпал землю, как будто небо решило укрыть жителей села под своим белым одеялом, испытав их не только голодом, но и холодом.
В селе практически не осталось мужчин, многих забрали в течение лета на фронт, остались лишь старики, колхозное управление, да мальчишки непризывного возраста.
После того, как мужа Зои призвали в конце июля, она осталась его ждать с двумя сыновьями - десятилетним Степкой и пятилетним Ваняшкой, да со свекровью Анной Петровной, которую все в селе называли ласково Нюрочкой. Женщиной её свекровь была хоть и худой, невысокого роста, но очень крепкая и выносливая. Анна Петровна помнила, как еще в гражданскую голодали, как муж её бросил ради молоденькой соседки, когда Павлу было четырнадцать. С тех пор она не верила в любовь, но верила в то, что если будешь много трудиться, то и результат будет. Оттого и сама без дела не сидела, и домашним не позволяла. И лишь невестку свою единственную и любимую баловала, порой внуки не видели от неё столько ласки, сколько Зоя.
- Зима пришла - терпи душа, - глядя в окно, произнесла женщина.
- Да уж, терпение нам и правда не помешает. Как выживать будем, даже страшно подумать. Чего зима так рано пришла-то?
- Выживем, дочка, выживем. Благо, Пашка дров впрок наколол, да успели погреб забить за лето.
- Хватит ли тех дров? - вздохнула Зоя. - Не верится мне, что наши немцев прогонят до Нового года, как Паша в письмах писал. Врёт он мне, врёт и утешает. Чего же я, радио не слушаю в сельском совете, али газет на читаю?
- Да кто ж ему правду писать позволит? - удивленно посмотрела на неё свекровь, будто на неразумную. - Ты, Зойка, не раскисай и не куксись, лучше пошли поболее сена в коровник отнесем, а то не дай, Господи, мороз ударит ночью и Зорька замерзнет. Она у нас теперь главная кормилица. Хотя погодь! Степка! Ванька!
Анна Петровна крикнула так громко, что Зоя аж подпрыгнула. Мальчишки вышли из комнаты и посмотрели на свою бабушку.
- Что делаете, сорванцы?
- Я уроки учу, а Ванька рядом сидит и слушает, - ответил Степан. - Чего, ба?
- Чего, ба... - передразнила она старшего внука. - Слухайте сюда. Покуда батьки нет, вы должны заменить его. Пришла пора взрослеть. Слыхали про поговорку: "Делу время, потехе час?"
- Слыхали, только вот уроки - это не потеха.
- Успеешь со своими уроками, никуда они не денутся, полдня еще впереди.
- Чего сделать то надо, ба?
- Сено из сеновала принесите в коровник, утеплите угол для Зорьки. Да поживее, а я подсоблю.
- Мама, ну чего они в такую пургу пойдут во двор? Пусть Степка уроки делает. Я сама сейчас всё сделаю.
- Зойка, ты вяжешь? Вот и вяжи свой носок, не мешай мне внуков к мужскому труду приучать. За мной, мужики! - скомандовала свекровь, а Зоя лишь головой покачала и улыбнулась - Анна Петровна всегда вот так напролом идёт, и коли чего в голову себе втемяшила, так легче сдаться перед ней.
***
К февралю запасы дров закончились, ибо зима выдалась на редкость суровой. Приходилось ходить за дровами Зое и Степке. Они шли к лесу с топором и санками, Зоя свои валенки отдала сыну, а сама шла в валенках мужа, которые уже продырявились и в них попадал снег. Стёпка утопал в сугробах вместе с матерью, но не жаловался и не плакал - он знал, что детство уже закончилось. Быстрее бы закончилась и эта зима, как он думал - самая трудная и самая тяжелая.
Они ходили сначала к ближнему бору, потом к старому вырубу за речкой, где ещё в довоенные годы рубили лес на стройку. Санки скрипели под тяжестью хвороста, а Стёпка, утопая в сугробах по пояс, молча тянул верёвку, привязанную к поясу.
К марту валенки Зои продырявились окончательно. Вечером, при тусклом свете керосинки, Зоя сидела у печи и штопала их старой мешковиной, обматывала верёвками, чтобы хоть немного задержать снег.
- Опять шьешь? - спросила свекровь, тяжело вздыхая.
- А что делать, мама? Свои валенки я Степке отдала, а эти совсем прохудились.
- Завтра Стёпку к Марфушке пошлю, у неё шерсть должна остаться от стрижки овцы, может, хоть подкладку сделает.
- Да уж... Марфа бесплатно ничего не сделает, она снег-то со своего двора задорого продаст, коли он нам понадобится. А сейчас платить ей нечем. Разве что молоком, так у неё своя корова имеется.
- А я напомню Марфе, как я картоху её детям приносила, когда её муженька в город увезли и целых полгода он доказывал свою невиновность, покуда Марфа с детьми дома голодные сидели. Пусть должок возвращает. А пойду я, пожалуй, сама, чего Степку посылать?
Анна Петровна вышла из дома, прихватив с собой валенок. А чуть позже пришла довольная, сказав, что завтра утром подкладка на валенке будет.
Зоя улыбнулась - она нисколько не сомневалась в своей бойкой и боевой свекрови.
В марте, когда показалось, что морозы наконец отступили, вновь на поселок обрушились метели. Снег падал без передышек, заваливал дороги и заносил избы. Иногда казалось, что весь посёлок утонул в белом пелене.
Анна Петровна, несмотря на возраст, вставала раньше всех. Еще в темноте, пока дети спали, она разжигала печь, подбрасывала последние щепки, варила кашу из пшеницы, которую берегли как золото.
- Ванька! - кричала она, когда мальчик начал ныть от голода. - Возьми-ка, сладенькое.
И она вытаскивала из мешка кусочек сушеного яблока. Уж на дне осталось, по чуть-чуть давали Ванюшке это лакомство, а Степка и не просил, понимал, что маленькому сложнее голод терпеть.
***
Иногда Зоя ловила себя на мысли, что завидует Ванятке - тот ещё не осознавал сложности происходящего. Играл с деревянным солдатиком, подаренным отцом перед уходом, и верил, что папа скоро вернётся, и всё станет, как прежде: тепло, сытно, весело.
Лето 1942-го выдалось засушливым. Колхозники берегли каждый колосок, но многое уходило на нужды фронта. Пыль от работ на поле стояла над полем, как туман, а люди пахали, зная, что так надо. Надо потерпеть и приложить больше усилий.
Зоя вставала до зари, шла в поле с граблями, работала до заката, а вечером приходила домой и, сидя на кровати, всегда перечитывала письма своего мужа из фронта. Он писал, что любит её и детей, но порой ей казалось, что письма были какие-то сухие, и слова любви всё реже и реже появлялись в этих строчках.
Степка уже не ходил в школу - учитель ушёл на фронт, да и когда учиться, если надо мамке помогать заготовки на зиму делать? Вот и ходил вместе с Ванюткой за грибами в лес, да за дикими ягодами. Сосед дед Фома учил его удить рыбу, что позволяло летом готовить похлебку. Степка знал, что дед Фома и на зимнюю рыбалку его позовет, но всё же, вдруг не будет улова? Значит, надо больше сушить ягод и грибов на зиму.
Еще этот рано позврослевший мальчишка помогал матери чинить крышу, которая прохудилась после того, как на крыше лежал большой пласт снега. Он таскал воду из колодца, рубил бревна понемногу, насколько хватало его сил. А по ночам, когда мать спала, тайком доставал из комода письма от отца и перечитывал их, запоминая наизусть.
Однажды Зоя застала его за этим делом, встав ночью попить воды.
- Что читаешь? - спросила она, видя листок в руках у сына.
- Папино письмо…
- Так разве же я не читала его при всех?
- Я хотел сам, вдруг ты чего упустила. Мама, вот в письме написано, что скоро всё кончится. А когда это "скоро" наступит?
- Не знаю, сынок, - честно ответила Зоя. - Когда Советские войска выбьют немцев с нашей земли, тогда и закончится.
- Мама... - мальчик вдруг поёжился и посмотрел на мать, решившись вдруг высказать вслух свои страхи. - А если папку... А если он не вернётся?
- Даже думать о том не смей, - Зоя прижала сына к себе и погладила его по голове. - Вернется он, вернется.
ПРОДОЛЖЕНИЕ