*Начало здесь.
Глава 70.
Куприян сидел у камина, глядя в огонь. Книжная Лавка Куприяна Рукавишникова не открывала свои двери для посетителей уже третий день. Булочник Никодимов говорил всем, что Куприян уехал за товаром в Тверь, вернётся в скором времени. Это Сидор Ильич ему так сказал, а сам снова уехал в Киселёво, у него там какой-то сродственник помер.
- Сам он выбор таковой сделал, что тут поделаешь, - потирая грудь, негромко говорил Куприяну Ермил, который пошёл наконец на поправку и теперь выбирался на этакие посидки к Куприяну, - Гербер этот сам свою участь решил, не понимаю, чего ты по нему горюешь! А вот то, что он душу невинную с собою забрал – это ему только ещё один грех! Ну, что ты убиваешься по нему?
- Я понять не могу, - покачал головой Куприян, - Он же Кощи, как он мог…. Нет, даже не сразумею, как он смог? Он же дар долгожития или даже бессмертия носил?
- Да, Кощи… но и на Кощи есть управа, и дар бессмертия, он не безусловен…, - Ермил пошевелил кочергой угли в камине, - Кто его дал, тот может и забрать, Гербер это знал, потому и пистолет тот с собой носил, с особой пулей. Боги всегда давали человеку выбор, такая вот насмешка что ли…
- Как ты себя чувствуешь, Ермил? Ты прости меня… поддался я тогда на ложные посулы, чуть не погубил тебя.
- Да кто бы не поддался, когда Вечный Змей искушает, не кори себя. Не пропали же, живём! Ох, и мастерица наша Акулинушка, пироги у неё хороши! – Ермил пытался хоть как-то расшевелить Куприяна, - Поешь, чего ты! Вон, с лица весь осунулся!
А Куприян всё никак не мог перестать думать про то, что не спас он Дашу, а ведь мог! Так увлёкся тем, что у него в Лавке происходит, и упустил, что было дорого сердцу. А ведь если бы сосватал он Дашу раньше Гербера, жива бы она была, а вместо того он вон, на листах чертил да выгадывал, кто же он, тот, который себя нарёк Тёмным Князем.
- У каждого человека свой Путь, своя судьба назначена, не обойти окольной тропой, - сказал Ермил, словно угадывая Куприяновы думы, - Коли назначено кому утонуть, как реку ни обходи, а и в ковше утонешь. Потому и не терзайся зря. Поезжай хоть вон к Белугину, погости, а то и в Тверь езжай, пока распутье не началось.
- Нет. Не поеду никуда, а уж в Тверь тем более, надо довести до конца то, что начали. Иначе Даша зря погибла, и всё остальное было зря.
Куприян не сказал Ермилу, что и к Белугину он ехать не хочет, нет сил смотреть, как Григорий радуется гибели Гербера.
- Ты что, жалеешь его? – спрашивал Григорий друга, - Нашёл о ком горевать, ты вспомни, сколько он зла людям принёс! Что он с Лизой сделал, и этот помощник его был, Михлай… может, если бы не Гербер этот, то и он ко мраку бы не повернулся. Туда ему и дорога, Петру Францевичу, или кто он там был на самом деле, без него на земле дышать легче стало! Осталось нам найти, кому он служил!
Куприян хоть и не перечил другу, а всё одно его взглядов не разделял. Видать не до самого дна душа Гербера черна была, было в ней что-то светлое. А если хоть искорка света в душе есть, значит и спасти её можно, так думал Куприян. Потому и не ехал теперь к Белугину гостить, сам сидел над листами и думал над последними словами Петра Францевича, сказанными ему перед кончиною.
«Нити, нити, вьются, наматываются… Нити кругом, ищи нити, Ратник…»
Куприян сидел, задумчиво глядя в огонь, сжимая в руке остаток маленького клубка белой Нити, подаренной Агафьей Осиповной. Совсем немного осталось, может пару раз по семь узелков завязать, значит всё подходит к концу… осталось найти того, кто вьёт чёрные нити… вьются, вьются, наматываются…
- Я знаю! – закричал Куприян, вскочив, так, что Ермил от неожиданности свалился с кресла и кочергу уронил.
- Ох ты, - поднимаясь с пола и отряхивая штаны от золы проворчал Ермил, - Думал я, конечно, помереть дома, но от старости, а не вот эдак, с испугу! Ты, Куприян…
- Давай срочно открывай Путь к Савелию Мироновичу, пусть зовёт Белугина, он может, я знаю! Он сам мне в прошлый раз сказал, что может, но только если большая нужда приключится! Скажи – сейчас есть такая нужда! Пусть Григорий собирается на бой и идёт сюда через Путь! А я пойду Тихону скажу, пусть лошадей седлает, надо ехать!
Ермил не стал ничего расспрашивать, стал делать, что велел Куприян. Видать понял молодой Хранитель Книжной Лавки, которая стоит на перекрёстке Миров, кто же нарёк себя Тёмным Князем, кто творит здесь чёрное зло… А значит и он, Помощник, не должен мешкать, на то он и Помощник!
Открылся Путь в обитель Савелия Мироновича, пропал в открывшемся проёме Ермил, а Куприян стал собираться. Эта битва станет последней для них с бывшим Ратником, который избрал тёмный путь, и исход будет таков – кто-то один сгинет, а другой останется продолжать своё дело.
Куприян был спокоен и тих, ничто теперь не терзало его душу – это у него от отца, он теперь знал, душа его не страшилась битвы. Многое явилось ему, и как бы ни сложилось дальше, даже если ему суждено сегодня погибнуть, всё равно он не жалел, что приехал сюда из Киселёво!
Он узнал, кто он, кто его родители, и каков его Род, он встретил Ермила и Григория, других, кто ему помогал, хотя сначала Куприян считал тех порождениями Тьмы. Но нет, ничего нет тёмного ни в Болотном Деде с диковинным именем Баготь, ни в его помощнице, прекрасной Ольше, ни в Феоктисте, который котом может обернуться… нет Тьмы и в Агафье Осиповне, просто она Хранительница Перехода Душ, и у каждого из них своё дело, своя забота! Не нечисть они, не Тьма, просто они в своём Мире справляют дела, им назначенные. Вот и Куприян своё дело теперь справит, спасибо, научили его многому те, о ком он теперь вспоминал с теплом, оказавшись на краю погибели.
Куприян надел на рубаху подаренную Белугиным кольчугу, поверх неё перевязь с клинком, завещанным Светлояром. Теперь Куприян знал – это его Родовой клинок, отец тоже его носил когда-то, теперь вот пришёл черёд Куприяна. На клинке этом, а он снова стал сегодня иссиня-черным, имеются Знаки Перуна, который побеждал Тьму, и даже Великого Змея победил!
Куприян погладил знак в виде цветка папоротника… его матушка такой носила, и означал он тайное знание, данное ей от рождения Светом.
Два кортика, тоже подаренные Белугиным, Куприян приладил на пояс, пригодятся. А после взял тот маленький клубок белой шерсти, который Агафья Осиповна подарила, и сделал две нити с семью узлами. Одну положил на стол – это для Белугина, а вторую… Вторую он упрятал в моток грубой бечёвки, пусть тот, кто мнил себя всесильным Тёмным Князем, познает силу Света. А Света хватит и малой толики, чтобы победить Великую Тьму, потому что за Свет стоят много больше воинов, множество Родов и их бессмертных Душ, обитающих в разных Мирах.
В углу Лавки затрещало, рассыпались синие и белые искры, и в открывшемся проёме показался Белугин, он был облачён к битве, а за ним и Ермил, в кожаном нагруднике и с клинком на плечевой перевязи.
- Я гляжу, смекнул ты, кого мы с тобой столько дней искали? – спросил Белугин, он по-братски обнял Куприяна, - А я не сомневался в том, что рано или поздно догадаешься! Ну, братко, не один ты нынче, помни это! Мы все с тобой!
Белугин подошёл к столу и взял приготовленную для него белую нить, повязал себе на запястье, погладил… она напомнила ему оставленную дома невесту, Лизу… Может статься, что и не свидятся, но такова его стезя, дорога Ратника, не свернуть ему, и не миновать того, что начертано свыше.
- Ну, расскажи, куда направимся? – спросил Белугин Куприяна, глядя как Ермил проверяет остроту своего клинка, - Кто он?
- Имя его Иван. Забелин Иван, который был Ратником, да вот польстился на посулы тёмные. Не сгорел он тогда, не сгинул в полыме, но жертву великую принёс – облик его стал страшен, огонь пожрал его лик. Но Тьма дала новый облик, да такой, что и не догадаешься. А теперь сам смекай! Бывший Ратник… и последние слова Петра Гербера – нити, нити, кругом нити, вьются! Понял? Прядильная мастерская и её хозяин, неприметный такой старичок - Гаврила Кузьмич Хворостов!
- Прядильня! – Белугин смотрел на Куприяна открыв в изумлении рот, - А ведь правда… я же видал его не так давно, рука у него поранена была… на перевязи… В булочной у Никодимова его встретил, Лизе там покупал гостинец, с ним и говорил, а того не приметил, что одного-то пальца у него в перчатке не хватает! Вот я дурень, только теперь смекнул! Ай да старый Гаврила, вот тебе и прядильщик! Едем!
Три всадника отправились уже порядком разъехавшейся от солнца дорогой в сторону старой прядильни, стоявшей на отшибе за городом, возле речного омута. Небосвод за рекой окрасился кроваво-красным закатом, как всегда бывало перед великими битвами.
Продолжение здесь.
Дорогие Друзья, рассказ публикуется по будним дням, в субботу и воскресенье главы не выходят.
Все текстовые материалы канала "Сказы старого мельника" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
© Алёна Берндт. 2025