Тон его голоса, как обычно, непринужденный, улыбка широкая, но вот слова… сбивают с толку. То, что он сказал о нашей дружбе и секретах... не может быть совпадением.
Мой лучший друг знает о том, что я распахнул перед всем классом шкаф с его скелетами.
Сбитый прицел (28)
Застываю возле комнаты Адама, не решаясь постучать. Его родители впустили меня с дружескими улыбками и горячими приветствиями. Обрадовались тому, что их заболевшего сына пришел проведать друг.
Друг. Это слово как будто весит целую тонну, заставляет меня сутулиться, тянет к земле. Сима права, после того что я натворил вчера, я должен покаяться перед Денисом. Но я как-то не подумал, насколько это будет… страшно.
Противно от самого себя и от ситуации в целом. Ощущение, что я вынужден отвечать за поступки какого-то незнакомца, вселившегося в мое тело накануне.
Досчитав про себя до десяти, негромко стучу костяшкой указательного пальца по деревянной поверхности двери. Кашель за стенкой мало похож на приглашение войти, но я все равно открываю дверь и проскальзываю внутрь комнаты.
Денис сидит на кровати, заваленной комками использованных бумажных носовых платочков, как барышня после просмотра серии душещипательных мелодрам. Отгоняю от себя ассоциацию, которая возникла вообще не в тему, и, помявшись, спрашиваю:
— Ну, как ты тут?
Наши глаза встречаются. Должно быть, Адам замечает, что и я нахожусь не в самом прекрасном состоянии. Ухмыляется.
— А ты как думаешь? — гнусаво выдает он.
Пока я мучаюсь вопросом, как подступиться к главному, Денис откидывается на подушку и издает протяжный хриплый вздох, снова закашливается и провозглашает:
— Дичь полная! Давненько не было так фигово.
Подхожу к письменному столу, провожу рукой по столешнице, как будто намереваюсь стереть пыль, которой здесь нет ни грамма. Денис все же – педант во всем.
— Даже не понял, где подцепил, — Адам шмыгает носом и натягивает на лицо улыбку. — Никому не говори, что здесь видел. Никто не должен знать, какое я сопливое чудовище, когда болею. Но ты же – мой друг, и не выдашь мой секрет, да? Ну, а у тебя что новенького?
Тон его голоса, как обычно, непринужденный, улыбка широкая, но вот слова… сбивают с толку. То, что он сказал о нашей дружбе и секретах... не может быть совпадением.
Мой лучший друг знает о том, что я распахнул перед всем классом шкаф с его скелетами.
— Мм… Э-э…
Опускаю глаза. Это глупое блеянье всё, на что я способен в данную секунду. Может, у меня просто паранойя. Скорее всего, так и есть.
— Да ладно, — Денис понижает голос, — неужели это так сложно? Соберись ты уже!
Бросаю на друга ошарашенный взгляд, сжимаю пальцами край стола. Да кто ему сказал?!
— Если бы я не чувствовал себя, как переваренный пельмень, я бы тебе вмазал, — сверкнув глазами, с чувством говорит Денис, выуживая из-под одеяла пачку с платочками.
Он вытирает нос и устремляет мне в лицо пронзительный взгляд.
— Тихий невинный Максон… А какое представление устроил! Тебя сняли на видео, бро. Вся школа галдит. Ты у нас теперь популярный! Кто знал, что в тебе это есть?
Я наконец отцепляюсь от стола, на ватных ногах подхожу к кровати и придвигаю к ней табурет, стоящий рядом. Сажусь и заставляю себя смотреть другу прямо в глаза.
— Адам, я – козел. Я знаю. Будь у меня возможность это исправить, я бы исправил. Не планировал я орать на всю школу о твоих «подвигах», это все ядовитое пойло. Мне стыдно. И перед тобой, и перед Симой. Ну что мне сделать, чтобы ты меня простил?
— Скажи правду, — мгновенно отзывается Денис. — Хоть раз. Не молчи, не увиливай, просто скажи.
Я влюблен в Серафиму. Это очень легко чувствовать, но просто нереально произнести вслух. Я не могу. И какой смысл-то в этом?
— Правду о чем?
Денис качает головой, его глаза темнеют. Он отворачивается на меня, повернувшись на бок и, видимо, желая закончить разговор. Затем передумывает, подскакивает на кровати и впивается в меня глазами:
— О’кей. Тогда скажу я! Симка для меня много значит, понятно, что тебе это поперек горла, но это так. Мои «подвиги», как ты выразился, не были чем-то грандиозным. Мне было скучно, а я люблю внимание, тоже мне новость! И отношения с Танькой не были великой историей любви, я от нее этого не скрывал, и никакой вины не чувствую. В моей жизни не было ничего, за что мне хотелось бы держаться и за что хотелось бы бороться. А теперь есть. Сима – моя девушка. Это факт. И это не изменится.
У него срывается голос. Прочистив горло, он продолжает практически без эмоций.
— Хочешь вступить в игру? Базара ноль. Я даю тебе зеленый свет по всем пунктам, можешь пользоваться любой информацией. Можешь даже продолжить играть грязно. Короче, делай, что хочешь. Но я тебе скажу сразу: она останется со мной.
Денис снова отворачивается и на этот раз затихает надолго. Я медленно встаю с табуретки и с колотящимся сердцем двигаюсь к двери.
— Если бы ты сразу сказал, что запал на нее… — бормочет мне в спину Адам. — Всё могло бы быть по-другому.
Удивительно, но за один день я умудрился испортить отношения со всеми своими друзьями и в придачу доказать себе, какой я жалкий трус. Ведь даже сейчас, услышав это, я не оборачиваюсь, а позорно сбегаю, лишь бы остаться наедине со своими тягучими мыслями. Одиночество всегда казалось мне предсказуемым и безопасным, но сегодня… Сегодня оно мне ненавистно.