— С чего ты вообще о нем вспомнила? — снова хмуро задает вопрос Денис.
Прежде чем ответить, я смотрю на него и вдруг замечаю странную вещь: Денис Адамов посадил пятно на воротнике рубашки. Это настолько меня шокирует, что я так и застываю с открытым ртом.
Сбитый прицел (29)
— Дела сердечные, — протягивает Сэм, орудуя отверткой.
Четверть часа назад я принесла ему для починки свой перегревшийся и отключившийся утюжок для волос. И, пока Сэм ковырялся с прибором, пытаясь вернуть его к жизни, незаметно для себя выложила ему как на духу обо всех последних событиях. За исключением, разве что, того факта, что Макс на досуге болтает со всей давно умершей сестрой. Я и сама пока не совсем понимаю, как на это реагировать.
— Это всегда непросто. А уж в твоем возрасте – кромешный ужас. Как вспомню, так вздрогну. Я бы, конечно, предпочел, чтобы ты не интересовалась мальчиками еще лет пять…
Сэм умолкает, одарив меня многозначительным взглядом. Я хорошо его знаю, если немного потерпеть, он наверняка изречет какую-то обыденную мудрость, до которой я сама никогда бы не додумалась. Но ждать нет сил. Впиваясь ногтями в собственные колени, я подаюсь вперед и заглядываю в сосредоточенное лицо моего собеседника.
— Ну так что мне делать?
Сэм удивленно вскидывает брови.
— Я не знаю, Синичка. Насколько я могу судить, ты симпатична обоим мальчикам. Выбор только за тобой.
Что-то с мудростями у Сэма сегодня туго. Скрыть недовольство не получается. Фыркнув, обнимаю себя руками и останавливаю взгляд на оконном стекле.
Разве свой выбор я уже не сделала? Да сделала ведь! В тот миг, когда впервые увидела Дениса Адамова. И подтвердила его, когда согласилась с ним встречаться. Меня интересует другой вопрос: что нужно сделать, чтобы этот самый выбор приносил радость и моральное удовлетворение?
Сэм, как это часто бывает, интуитивно угадывает, в какую сторону несет мои мысли, и произносит:
— Ничего страшного, если твои чувства изменились. Вся жизнь – это череда выборов. Ты просто не в состоянии вечно придерживаться одного. Это не значит, что ты кого-то предаешь, в том числе саму себя. Человек по своей сути – существо непостоянное, это нормально.
Переводчик, встроенный в мою голову, неспешно переиначивает мудрость, высказанную Сэмом, на свой лад:
«Ты, Сима, можешь и дальше прикидываться невинной овечкой, но я-то знаю, что ты втрескалась в угрюмого Макса, который…»
— Сгорел, — громко говорит Сэм, заставляя меня дернуться от неожиданности.
На мой вопросительный взгляд он пожимает плечами и с сочувствующим видом опускает глаза в стол.
— Прибор твой. Сгорел. Что ж поделать, и такое бывает.
Грустно глядя на отживший свое утюжок для волос, я думаю о том, что не собираюсь сдаваться так просто. Никуда это не годится - менять свой выбор каждые пять секунд. Если люди настолько непостоянны, какой смысл вообще с ними сближаться?
Я намереваюсь сломать эту глупую систему и доказать Сэму и вообще всем на свете, что можно придерживаться одного выбора до последнего и при этом испытывать самое настоящее счастье!
***
Интересно, что после той ситуации, когда содержимое желудка Макса излилось на модную шелковую пижамку Таньки Корягиной, эти двое стали не разлей вода. Никогда не замечала, чтобы они общались хоть как-то, а тут… и на уроках сидят вместе, и в столовой, даже из школы выходят чуть ли не под ручку. Не то чтобы я за ними следила… нет, конечно, просто это слишком уж бросается в глаза. Контрастная пара: красавица-блондинка, благоухающая, как впервые распустившаяся роза, и угрюмый парень в темном капюшоне. Противоположности… что и говорить.
Когда я зачем-то поделилась своими наблюдениями с Денисом, он и бровью не повел. Просто ничего не ответил. Наша развалившаяся компания печалила и его, это было понятно, как и то, что он не хочет это обсуждать.
Нам пришлось поговорить о том, какая информация на меня свалилась на Киноночи. Я попросила объяснений, дождавшись момента, когда Денис полностью поправится. Не сказать, чтобы мне не терпелось узнать подробности его «похождений», но это вроде как было положено. Раз уж ситуация вскрылась, я должна была проявить интерес.
По идее, Денису следовало смутиться и неуклюже оправдываться, но и этого не произошло. Он, положа руку на сердце, заявил, что да, ему нравилось бегать на свидания с разными симпатичными девицами, и да, это происходило, когда он был в отношениях с Танькой. Нет, он об этом не жалеет. И да, Танька была в курсе и вместо того, чтобы выказать недовольство или разорвать отношения с концами, предпочитала держать глаза закрытыми.
— Не думай, плиз, что с тобой будет так же, — заверил меня Денис, подводя итог. — Ты для меня важна. Важнее, чем всё остальное.
Забавно, но я об этом и не думала. Ну, может иногда. И мысль о том, что Денис Адамов может обратить внимание на кого-то другого меня не сильно тяготила.
Может, я ему поверила? Не знаю, почему эта фраза в моей голове звучит с вопросительной интонацией.
О том, как испортились отношения Дениса и Макса, мы не говорили. Более того, этого разговора мы оба избегали. Это чувствовалось. Напряжение между мной и моим парнем появлялось каждый раз, когда угрюмый Макс просто оказывался в поле зрения. Упоминать его в беседе – значило, добровольно внести раздор между нами. Ссоры как таковой могло и не быть, но настроение портилось у обоих.
Но всё же время от времени его имя слетало с губ, будто примагниченное к языку магическое заклинание, и с этим ничего нельзя было поделать.
— Думаешь, Таня и Макс встречаются? — задумчиво спрашиваю я, сидя на подоконнике и болтая ногами в воздухе.
За моей спиной деревья сбросили почти все нарядные листья. Погода промозглая и унылая – выть хочется.
— Тебя это колышет? — бросает Денис холодно.
Хмыкнув, одергиваю штанину. Я больше не наряжаюсь. В компанию популярных модников вписаться не смогла, а Денису, по его же словам, я нравлюсь любой. Так что принять решение было легко: долой каблуки, долой косметику, из-за которой приходится вставать в школу на час раньше, долой неудобные, но соблазнительные шмотки. Это стало не нужно.
Мы друг к другу уже привыкли. К обоюдным проблемам, высказанным вслух, к переменам настроения, к запахам, к прикосновениям, да что там, даже к поцелуям. Это больше не ново. Это больше не волнующе.
Я не думаю, что это плохо. Просто мы довольно быстро преодолели романтично-ванильный этап отношений и перешли на новый уровень.
Всё чаще сами по себе вырываются на поверхность резкие слова, граничащие с грубостью – вот, как сейчас. И, как ни странно, это не вызывает обиды. Наоборот, непонятно откуда берется другое чувство, уж слишком похожее на необъяснимое облегчение.
Иногда я думаю о том, что отдала бы многое, лишь бы вернуться в те времена, когда мы с Денисом обменивались колкостями в шутку, как старые-добрые друзья.
Пожимаю плечами, продолжаю болтать ногой.
— С чего ты вообще о нем вспомнила? — снова хмуро задает вопрос Денис.
Прежде чем ответить, я смотрю на него и вдруг замечаю странную вещь: Денис Адамов посадил пятно на воротнике рубашки. Это настолько меня шокирует, что я так и застываю с открытым ртом.
Раньше с этим парнем такого произойти попросту не могло – Адамова даже ставили в пример неряшливым ученикам. Он всегда следил за собой. Всегда относился к собственной внешности, я бы сказала, с излишним трепетом и вниманием. А тут… на тебе, пятно!
Большое маслянистое гадкое напоминание о том, кем был этот парень до меня.
Вернув отвисшую челюсть на место, я потираю пальцами нижнюю губу, еще раз вглядываюсь в это несчастное пятно и говорю:
— Нам ведь давно пора расстаться.