Когда телефон зазвонил в половине седьмого утра, сразу стало понятно — что-то случилось. Нормальные люди в такое время не звонят. Я нащупала трубку на тумбочке, не открывая глаз.
— Алло?
— Светлана Юрьевна? Это Ольга Михайловна, соседка вашего свёкра. Николай Петрович... он ум.ер этой ночью. Скорая приехала, но не успели. Сердце.
Я села в кровати. Рядом Олег что-то пробормотал во сне и перевернулся на другой бок. Я тихо встала, вышла на кухню и закрыла дверь.
Свёкра я видела в последний раз месяца три назад. На Пасху. Мы приезжали к нему в посёлок, сидели за столом, ели куличи. Николай Петрович молчал, курил на крыльце, кашлял. Обычный старик. Семьдесят два года, пенсия, огород. Никаких проблем. Так казалось...
***
Похороны прошли быстро. Приехали человек двадцать — родственники, соседи, бывшие коллеги с завода. Олег был бледный, говорил мало. Я стояла рядом, держала его под руку. Свекровь Нина Васильевна рыдала над гробом так громко, что мне стало неловко. Но я молчала. Не моё дело учить вдову, как горевать.
После поминок мы с Олегом вернулись домой поздно вечером. Я заварила чай, села на диван. Устала. Не физически — морально. Три дня суеты, родственники, организация, деньги на венки, на поминки. Мы с Олегом скинулись по тридцать тысяч. Нормально. Последнее, что можем сделать.
Олег сидел напротив, смотрел в телефон. Потом поднял глаза:
— Света, тут какой-то странный номер звонил. Пять раз. Не беру.
— Может, спам?
— Не знаю. Сейчас перезвонят — посмотрю.
Телефон зазвонил снова. Олег нажал на зелёную кнопку, включил громкую связь.
— Алло?
— Олег Николаевич Соколов?
— Да, это я.
— Меня зовут Игорь Сергеевич, я представитель компании «Быстроденьги плюс». Вы являетесь наследником Соколова Николая Петровича?
Олег нахмурился:
— Являюсь. А в чём дело?
— Видите ли, ваш отец оформлял у нас микрозаём два года назад. Сумма займа — сто двадцать тысяч рублей. С учётом процентов и пеней долг на сегодняшний день составляет триста восемьдесят две тысячи рублей. Согласно законодательству, долг переходит к наследникам. Мы готовы предоставить рассрочку на...
— Стойте, стойте! — перебил Олег. — Какие триста восемьдесят?! Вы о чём вообще?!
Голос в трубке стал жёстче:
— Олег Николаевич, ваш отец подписал договор. У нас есть все документы. Если вы не погасите задолженность в течение месяца, мы обратимся в суд. Думаю, вам это не нужно.
— Подождите... я не понимаю... отец никогда не брал кредиты!
— Брал. И не платил полтора года. Мы направим вам копию договора на электронную почту. Ждём вашего звонка.
Короткие гудки.
Мы с Олегом смотрели друг на друга. Я чувствовала, как подкрадывается паника. Триста восемьдесят тысяч. Это чуть меньше года моей работы в магазине. Это наши накопления на машину. Это...
— Света, что нам делать?
Я встала, прошлась по комнате. Думала. Быстро.
— Олег, а что ты наследуешь от отца?
— Дом в посёлке. Однушка. Старая.
— Сколько она стоит?
Олег пожал плечами:
— Ну... тысяч двести. Может, двести пятьдесят. Там крыша течёт, окна деревянные гнилые. Кто такое купит?
Я села обратно. Посчитала в уме. Дом — двести тысяч максимум. Долг — почти четыреста. Разница — минус двести тысяч. Красиво.
— Олег, ты понимаешь, что если примешь наследство, то должен будешь платить этот долг?
— Ну да. Но это же... это отец. Я не могу просто так отказаться от его дома.
— Почему не можешь?
— Света, ну это же память. Дом отца. Я там вырос.
— Память стоит четыреста тысяч рублей?
Он молчал.
***
Утром позвонила свекровь. Голос дрожал, слова путались:
— Олежек, сынок... мне тоже звонили эти... из микрофинансовой. Говорят, что я тоже должна платить. Я же вдова! Я пенсионерка! Откуда у меня такие деньги?!
— Мам, успокойся. Мы разберёмся.
— Сынок, помоги. Я не знаю, что делать. Коля мне ничего не говорил. Я не знала про этот кредит!
— Мам, мы приедем вечером. Поговорим.
Олег положил трубку и посмотрел на меня виновато:
— Света, мама в шоке. Может, нам как-то помочь?
— Как?
— Ну... заплатить часть долга. Договориться с ними.
Я встала, налила себе кофе. Руки дрожали от злости. Не на Олега. На ситуацию.
— Олег, послушай меня внимательно. Мы с тобой копили на машину два года. У нас триста двадцать тысяч на счёте. Если мы отдадим эти деньги, у нас не будет ничего. Ни машины. Ни подушки безопасности. Ничего.
— Но это же долг отца!
— Нет. Это долг твоего отца. Не твой. Не мой. Не нашей семьи.
— Света, ты что, правда думаешь, что я должен отказаться от дома?
Я поставила чашку на стол. Жёстко.
— Да. Именно это я и думаю.
Вечером мы приехали к свекрови. Нина Васильевна открыла дверь в халате, с красными опухшими глазами. Села на диван, начала плакать:
— Олежек, что же делать? Они звонят каждый день! Говорят, что придут, опись сделают, всё заберут! Я же старая! Мне семьдесят лет!
Олег сел рядом, обнял мать:
— Мам, не плачь. Мы что-нибудь придумаем.
Нина Васильевна всхлипнула и посмотрела на меня:
— Светочка, ты ведь умная. Ты же понимаешь — нельзя бросать семью в беде. Коля был дурак, взял кредит, не сказал мне. Но мы же не можем теперь от него отвернуться?
Я молчала. Внутри клокотало. Она давила на жалость. На чувство вины.
— Нина Васильевна, а вы случайно не знаете, на что Николай Петрович потратил эти деньги?
Она замялась:
— Не знаю. Может, на ремонт. Или... не знаю.
— А ремонт в доме был?
— Ну... нет. Но он, наверное, собирался.
— Значит, деньги ушли непонятно куда. И теперь вы хотите, чтобы мы с Олегом отдали свои накопления, чтобы закрыть этот долг?
Нина Васильевна выпрямилась:
— Светлана, ты о чём?! Это же семья! Олег — сын! Он обязан помочь матери!
— Обязан помочь — да. Обязан отдать все деньги за чужой кредит — нет.
— Ты бессердечная! Коля только ум.ер, а ты уже считаешь деньги!
Я встала:
— Нина Васильевна, я не считаю деньги. Я защищаю свою семью. Если Олег примет наследство, он будет должен четыреста тысяч. У нас их нет. Поэтому я предлагаю отказаться от наследства.
— Отказаться?! От дома?! Олежек, ты слышишь, что она говорит?!
Олег сидел, уткнувшись в пол. Молчал. Я видела — он разрывается между матерью и здравым смыслом.
— Мам, может, Света права? Может, нам действительно лучше отказаться?
Нина Васильевна схватила его за руку:
— Сынок, это же дом твоего отца! Ты там родился! Как ты можешь?!
— Мам, но там платить нечем...
— Найдём! Продадим что-нибудь! Займём!
Я вышла на улицу. Закурила. Не курила пять лет, но сейчас руки тянулись к сигарете сами. Я понимала — если не остановлю это сейчас, мы утонем. Все вместе.
***
На следующий день я взяла выходной и поехала к юристу. Нашла контору недалеко от дома, записалась на консультацию. Юрист — мужчина лет пятидесяти, в очках, с усталым лицом — выслушал меня и кивнул:
— Ситуация стандартная. Микрофинансовые организации часто так работают — выдают кредит пенсионеру под огромный процент, а потом требуют с наследников.
— И что делать?
— Отказаться от наследства. Тогда долг не перейдёт.
— А если мой муж не хочет отказываться?
Юрист снял очки, протер их:
— Светлана, объясню просто. Если ваш муж примет наследство, он автоматически принимает и долги ум.ершего. Причём долг может расти — пени, штрафы, судебные издержки. Через год это может быть уже пятьсот тысяч. Через два — миллион. МФО не шутят.
— А если он откажется?
— Тогда наследство переходит государству. Дом продадут на торгах, погасят долг из этих денег. Остаток, если будет, уйдёт в бюджет. Но ваш муж будет чист.
— То есть он ничего не получит?
— Ничего. Но и платить не будет.
Я кивнула. Всё логично. Дом стоит меньше долга. Значит, принимать его — глупость.
— А что с моей свекровью?
— Она вдова. Если она не вступала в наследство и не пользуется имуществом ум.ершего, долг на неё не перейдёт. Пусть тоже пишет отказ.
— Спасибо.
Я вышла из офиса с ясной головой. План был. Теперь главное — убедить Олега.
Вечером мы сидели на кухне. Я рассказала всё, что узнала у юриста. Олег слушал молча, хмурился.
— То есть ты предлагаешь просто бросить дом?
— Да.
— Света, это же память об отце.
— Олег, память не в доме. Память в твоей голове. В фотографиях. В историях, которые ты мне рассказывал. Дом — это просто стены. Старые, гнилые стены, которые стоят меньше, чем долг за них.
— Но мама...
— Твоя мама хочет, чтобы мы заплатили за чужой кредит. Она не думает о нас. Она думает о себе. О своём комфорте. О том, чтобы не чувствовать вину.
Олег молчал. Я продолжила:
— Олег, подумай. Если мы заплатим, у нас не будет денег на машину. Не будет подушки безопасности. Если кто-то заболеет — платить нечем. Если потеряем работу — нечем жить. Ты готов рискнуть нашим будущим ради старого дома?
— Нет...
— Тогда завтра идём в нотариальную контору и пишем отказ от наследства. Оба. Ты и твоя мама.
Олег поднял глаза:
— Мама не согласится.
— Пусть не соглашается. Ты — взрослый мужчина. Ты сам принимаешь решения. А не мама за тебя.
Он вздохнул. Долго. Потом кивнул:
— Ладно. Завтра поедем.
***
Утром мы приехали к нотариусу. Олег написал заявление об отказе от наследства. Я видела — ему тяжело. Но он сделал это.
Потом мы поехали к свекрови. Нина Васильевна встретила нас с надеждой в глазах:
— Ну что, сынок? Придумали как платить?
Олег сел напротив:
— Мам, я отказался от наследства.
Тишина. Нина Васильевна побледнела:
— Что?!
— Я написал отказ. Юрист сказал, что это единственный способ не платить долг.
— Олег! Ты что наделал?! Это же дом отца!
— Мам, дом стоит двести тысяч. Долг — четыреста. Я не могу заплатить двести тысяч из своего кармана за то, чего не получу.
Нина Васильевна вскочила:
— Ты предатель! Ты бросил отца! Бросил меня!
— Мам, я не бросил. Я защищаю свою семью.
— Семью?! Это она тебе мозги промыла! — Свекровь ткнула пальцем в мою сторону. — Эта... эта стерва! Она тебе голову задурила!
Я встала:
— Нина Васильевна, хватит. Олег принял решение сам. Я просто объяснила ему факты.
— Какие факты?! Ты просто жадная! Тебе денег жалко!
— Мне не жалко денег. Мне жалко будущего моей семьи. И если вы не понимаете разницы — это ваши проблемы.
Нина Васильевна схватилась за сердце:
— Олежек, она меня убивает! Видишь?! Она меня в могилу сведёт!
Олег устало вздохнул:
— Мам, хватит театра. Тебе тоже нужно написать отказ от наследства. Юрист сказал — иначе долг повиснет на тебе.
— Я не буду! Я не предам память Коли!
— Мам, Коля умер. А ты — жива. И мне не нужна мёртвая мать из-за чужого долга. Завтра едешь к нотариусу. Я поеду с тобой.
Нина Васильевна заплакала. Громко, навзрыд. Я молча встала и вышла на улицу. Устала, от того, что пытаюсь спасти семью, а меня называют стервой.
***
Через неделю Нина Васильевна всё-таки написала отказ. Олег буквально привёз её к нотариусу и стоял рядом, пока она подписывала бумаги. Она плакала, ругалась, называла нас предателями. Но подписала.
Дом ушёл государству. Его выставили на торги, продали за сто семьдесят тысяч. Деньги пошли в счёт долга. Остаток долга списали — наследников нет, требовать не с кого.
Микрофинансовая организация звонила ещё месяц. Угрожали, давили, пугали судом. Я записала все звонки, написала заявление в полицию о домогательстве. Звонки прекратились.
Нина Васильевна перестала с нами общаться. Не звонила, не приезжала. Олег пытался наладить контакт, но она сбрасывала звонки. Говорила соседям, что сын её предал. Мне было жаль её. Но не настолько, чтобы пожалеть о своём решении.
Прошло полгода. Мы купили машину. Подержанную, но надёжную. Олег был счастлив — он давно мечтал водить. Мы ездили на дачу, к моим родителям, просто катались по городу. Жизнь наладилась.
Однажды вечером Олег сел рядом со мной на диван и тихо сказал:
— Света, спасибо.
— За что?
— За то, что остановила меня. Если бы ты не настояла, мы бы сейчас выплачивали этот долг. Не было бы машины. Не было бы денег.
Я обняла его:
— Я просто не хотела, чтобы мы утонули в чужих проблемах.
— А мама... она когда-нибудь простит?
— Не знаю. Может, да. Может, нет. Но это её выбор. Не наш.
Олег кивнул и прижал меня к себе. Я чувствовала его тепло. Его благодарность. Его облегчение.
Нина Васильевна так и живёт одна. Обиделась насмерть. Мне её жаль. Правда. Но я не жалею о том, что сделала. Потому что я спасла нас.
Друзья, если вам понравился рассказ, подписывайтесь на мой канал, не забывайте ставить лайки и делитесь своим мнением в комментариях❤️
Всегда вам признательна❤️ ← Помощь и поддержка для автора