(рассказ основан на реальной истории)
Лена помнила этот день до мелочей. Ей было пятнадцать, когда она впервые поняла, что мать её ненавидит. Не просто раздражается, не устала после работы — именно ненавидит. Тихо, методично, с каким-то холодным расчётом.
Всё началось с платья.
— Мам, посмотри! — Лена вертелась перед зеркалом в коридоре, радостно улыбаясь своему отражению. Светло-голубое платье с белым воротничком сидело идеально. Бабушка подарила на день рождения, специально съездила в областной центр. — Я его на школьную дискотеку надену!
Мать стояла в дверях кухни, прислонившись плечом к косяку. Сигарета в руке, взгляд тяжёлый, оценивающий. Лена перехватила этот взгляд в зеркале и замерла.
— Что вырядилась, как на панель? — голос матери был ровным, почти ласковым. Но слова резали, как стекло. — Тебе пятнадцать, а ты уже платья короткие носить собралась?
— Мам, это же просто платье... До колен...
— До колен, говоришь? — мать подошла ближе, и Лена почувствовала запах дешёвого парфюма вперемешку с табаком. — Ты в зеркало-то смотрела? Все эти мальчишки на тебя слюни пускать будут... Только этого не хватало.
— Какие слюни?! — Лена растерянно посмотрела на скромный круглый воротничок. — Мам, ты о чём вообще?
— Я о том, что пока ты в моём доме живёшь, будешь одеваться, как я скажу. — Мать развернулась и пошла на кухню. — Снимай это. И в шкаф убери. Наденешь свою серую юбку и водолазку.
— Но почему?!
— Потому что я так сказала! — это уже был крик. Резкий, истеричный. — Мне ещё мужика нормального найти надо, а ты тут на виду крутишься! Думаешь, кто на меня посмотрит, когда рядом молодая стоит?!
Лена застыла. В этих словах было что-то настолько откровенное, настолько страшное, что дышать стало трудно.
— Мам, я же твоя дочь...
— Вот именно. Дочь. — мать затушила сигарету в раковине. — А не конкурентка. Запомни это.
Платье Лена так и не надела. Оно пролежало в шкафу три года, пока не стало мало. А потом мать выбросила его, когда Лена уехала учиться.
***
Следующие годы были похожи на медленное удушение.
Лене было семнадцать, когда мать притащила домой Валеру. Крепкий мужчина лет сорока, с красным лицом и громким смехом. Работал на заводе, после смены всегда заходил к ним — то починить что-то, то просто посидеть на кухне с матерью.
— Леночка, иди чай пей с нами! — мать была необычно оживлённой, даже накрасилась. — Валера, это моя дочка. Красавица, правда?
— Правда, — Валера смотрел на Лену долго, оценивающе. — Яблочко от яблони.
— Да ты что! — мать игриво толкнула его в плечо. — Я-то ещё ничего, а она уже совсем взрослая. Вон, ухажёры небось очередями стоят?
— Мам, мне уроки делать надо, — Лена попыталась уйти.
— Сиди. Я сказала — сиди. — голос матери сразу стал жёстким. — Или ты нас стесняешься? Мама тебе не нравится со своим мужчиной?
Лена сидела и пила чай, и молчала, чувствуя, как Валерин взгляд то и дело скользит по ней. Мать это замечала. И каждый раз, когда Валера смотрел на дочь, лицо матери каменело.
Через неделю мать зашла к ней в комнату с ножницами.
— Давай подстригу чёлку, — сказала она буднично. — А то лезет в глаза.
— Не надо, мам, я сама...
— Сказала — давай! — мать схватила её за плечо, усадила на стул. — Сиди смирно.
Ножницы щёлкали быстро, методично. Лена сидела, зажмурившись, чувствуя, как пряди волос падают на колени. Когда мать закончила, в зеркале на неё смотрела урод с чёлкой по середине лба, неровной, рваной.
— Мама... Что ты сделала?!
— Что сделала? — мать пожала плечами. — Подстригла. Руки, видимо, дрожат стали. Возраст, знаешь ли.
Она вышла из комнаты, а Лена осталась сидеть, глядя на своё изуродованное отражение. Слёзы текли по щекам, но она их даже не вытирала.
В школе смеялись две недели. Потом чёлка немного отросла, и Лена научилась прятать её под ободком. Но урок она усвоила: мать может сделать с ней что угодно. И никто не защитит.
Валера пропал через месяц. Просто перестал приходить. Мать три дня пила, плакала, обвиняя во всём Лену.
— Из-за тебя он ушёл! — кричала она, тыча пальцем в дочь. — Смотрела на него своими глазами! Строила из себя невинность! А я вижу, я всё вижу!
— Я даже не разговаривала с ним...
— Не разговаривала! А как смотрела? А? Думаешь, я слепая?!
Лена не спорила. Спорить с матерью было бесполезно. Она просто ждала. Ждала, когда сможет уехать. Когда закончит школу. Когда начнётся другая жизнь.
***
Выпускной должен был стать лучшим днём в её жизни.
Лена готовилась месяцами. Платье заказала в ателье на деньги, которые копила два года, подрабатывая репетиторством. Белое, изящное, с открытыми плечами. Причёску делала подруга Катя, у которой мама работала парикмахером.
— Ты сегодня как принцесса, — шептала Катя, закалывая последнюю шпильку. — Серёжа с ума сойдёт!
Серёжа был её первой любовью. Тихий, застенчивый мальчик из параллельного класса. Три месяца назад признался в чувствах, и с тех пор они встречались после уроков, гуляли в парке, держась за руки.
— Мама придёт? — спросила Катя.
— Не знаю, — Лена пожала плечами. — Говорила, что на работе задержится.
Мать пришла в десять вечера.
Лена сразу почувствовала неладное, когда услышала громкие голоса в коридоре школы. Она танцевала с Серёжей, когда чья-то рука грубо схватила её за локоть.
— Дочка! — мать стояла, покачиваясь, в коротком красном платье с глубоким вырезом. Макияж размазан, губная помада на зубах. — Нашла тебя!
— Мама... Ты пьяная? — Лена почувствовала, как горят щёки от стыда. Все смотрели. Все.
— Ну и что? — мать громко рассмеялась. — Праздник же! Я тоже хочу веселиться! Где тут у вас фотограф?
— Мам, пожалуйста, уйди...
— Уйти?! — голос матери взлетел на октаву выше. — Это моя дочь выпускается, а я должна уйти?! Я тебя растила, между прочим! Одна! Без отца!
Людмила Николаевна, классная руководительница, попыталась вмешаться:
— Татьяна Владимировна, давайте выйдем, поговорим...
— А вы не лезьте! — мать оттолкнула учительницу. — Моя дочь, как хочу, так и воспитываю! Лена, иди сюда, сфотографируемся!
Она потащила Лену к фотографу, отпихивая одноклассников. Серёжа попытался заступиться:
— Простите, но Лена не хочет...
— А тебя не спросили! — мать ткнула пальцем ему в грудь. — Маменькин сынок! Думаешь, на мою дочь права качать можешь?!
— Мам, перестань! — Лена плакала, размазывая тушь по щекам. — Ты всё испортила! Всё!
— Я испортила?! — мать схватила её за подбородок, впиваясь ногтями в кожу. — Неблагодарная! Я для тебя всю жизнь положила, а ты?! Тебе стыдно за мать?!
Лену увели подруги. Мать ещё полчаса ходила по залу, пытаясь с кем-то заговорить, фотографироваться. Потом её вывел охранник.
Праздник был испорчен. Лена просидела в туалете до конца вечера, умывая лицо холодной водой. Катя сидела рядом, молча гладя её по спине.
— Почему она так? — шептала Лена. — Почему она меня ненавидит?
Катя не знала ответа.
***
Дмитрия Лена встретила в университете. Он был старше на три года, работал программистом, снимал квартиру. Спокойный, надёжный, с добрыми глазами.
— Расскажи о своей семье, — попросил он как-то вечером, когда они сидели в кафе.
— Мама. Только мама. Отец ушёл, когда я была совсем маленькой.
— А мама какая?
Лена помолчала.
— Сложная. Очень сложная.
Дмитрий не стал расспрашивать. Он вообще не любил лезть в чужие тайны. И Лена была благодарна ему за это.
Через год он сделал предложение. Простое, без пафоса. В их любимом парке, на скамейке у пруда.
— Выходи за меня. Я обещаю, что ты будешь счастлива.
Лена сказала «да», не раздумывая.
Свадьбу готовили скромную. Человек тридцать самых близких. Ресторан, небольшой банкетный зал. Лена пригласила мать из вежливости, но надеялась, что та не придёт.
Мать пришла.
В том же красном платье, что было на выпускном. Только теперь оно трещало по швам. Она поправилась, спилась за эти годы. Лицо одутловатое, глаза налитые кровью.
— Доченька! — она распахнула руки для объятий, но Лена отстранилась.
— Здравствуй, мама.
— Что ж ты мать-то не обнимешь? — губы матери искривились. — Или стыдно уже?
— Пожалуйста, веди себя прилично. Это мой день.
— И мой тоже! — мать прошла в зал, громко здороваясь со всеми. — Я мать невесты! Я её одна вырастила!
Первая половина вечера прошла относительно спокойно. Мать сидела за столом, пила, что-то говорила соседям. Но Лена чувствовала: это затишье перед бурей.
Буря началась, когда Дмитрий вышел покурить.
Лена заметила, как мать встала и пошла следом. Сердце ухнуло вниз. Она выскочила из-за стола и побежала в коридор.
Мать стояла слишком близко к Дмитрию. Одна рука на его груди, другая играла с воротником его рубашки.
— ...такой красивый, — слышала Лена её сладкий, тягучий голос. — А Ленка-то ещё девчонка совсем. Не знает, как мужчину порадовать...
— Татьяна Владимировна, отойдите, пожалуйста, — Дмитрий пытался отстраниться, но мать вцепилась в него.
— Не хочешь меня? — она прижалась ближе. — А я хочу. Давно уже хочу. С тех пор, как увидела на фотографии...
— Мама! — Лена подбежала, схватила мать за руку. — Ты что делаешь?!
— А, вот и ты. — мать медленно обернулась. На лице — торжество, злорадство. — Видишь? Видишь, как он на меня смотрит?
— Лена, я ничего... — Дмитрий был бледен.
— Я знаю, — Лена смотрела на мать. — Я всё знаю.
— Знаешь? — мать усмехнулась. — А то, что все мужчины предпочтут меня тебе, знаешь? Я опыт имею. А ты — так, куколка бесполезная.
— Уходи, — тихо сказала Лена. — Прямо сейчас. Уходи и никогда больше не появляйся в моей жизни.
— Выгоняешь мать?! — голос матери задрожал. — Родную мать, которая тебя в муках рожала?!
— Да. Выгоняю. — Лена была спокойна. Странно спокойна. — Дима, позови охрану.
— Постой...
— Позови.
Мать выгнали. Она кричала, проклинала, обещала, что Лена пожалеет. Но Лена не жалела. Она вернулась в зал, взяла Диму за руку и улыбнулась гостям.
— Извините. Продолжаем праздник.
В ту ночь, лёжа в постели рядом с мужем, Лена плакала. Тихо, без всхлипов.
— Почему она такая? — спрашивала она в темноту. — Почему моя мать меня ненавидит?
Дмитрий обнял её, прижал к себе.
— Не знаю, милая. Не знаю. Но теперь это неважно. Теперь у тебя другая семья.
***
Прошло восемь лет.
У Лены родилась дочка. Маленькая Варя с папиными серыми глазами и маминой улыбкой. Лена растила её в любви, окружала заботой. И каждый день смотрела на дочь и думала: «Никогда. Никогда я не причиню тебе боль».
О матери не было ни слуху ни духу. Лена специально не искала информации. Не хотела знать. Выстроила свою жизнь — работа, семья, дом. Прочные стены, за которыми было безопасно.
А потом позвонила Катя.
— Лен, твоя мама в больнице. Рак. Последняя стадия.
Лена молчала. Долго. Катя ждала.
— И что? — наконец спросила Лена.
— Ты не хочешь с ней увидеться?
— Нет.
— Лен...
— Нет, Кать. Я не хочу. Она убила во мне столько всего... Детство, юность, веру в то, что меня могут любить. Знаешь, сколько лет у психолога я провела? Сколько раз просыпалась в холодном поту, потому что снилась она? Я не обязана прощать. Не обязана.
— Она же твоя мать...
— Она подарила мне жизнь. И потратила эту жизнь на то, чтобы сломать меня. — Лена закрыла глаза. — Я её благодарю за жизнь. Но прощать... Прощать я не буду.
Вечером Дмитрий нашёл её на балконе. Она стояла, обхватив себя руками, и смотрела на закат.
— Поедешь? — спросил он.
— Не знаю, — призналась Лена. — Правильно ли не ездить? Или правильно защитить себя?
— Правильно — это то, с чем ты сможешь жить дальше.
Лена помолчала.
— Я боюсь, что если поеду, она и там найдёт способ сделать мне больно. Последний раз. Для памяти.
— А если не поедешь?
— Буду жалеть. Или нет. Не знаю.
Варя выбежала на балкон, обняла маму за ноги.
— Мамочка, грустная?
Лена подняла дочку на руки, прижала к себе.
— Нет, солнышко. Просто думаю.
— О чём?
— О том, как сильно я тебя люблю.
Она так и не поехала в больницу.
Когда через две недели Катя позвонила сообщить, что мать умерла, Лена плакала. Не о матери. О том, чего никогда не было. О любви, которую она так и не получила. О том, какой могла бы быть её жизнь, если бы мать смогла полюбить дочь больше, чем ненавидеть себя.
Дмитрий сидел рядом, держал за руку.
— Ты сделала правильно, — говорил он. — Ты имела право защитить себя.
— Да? — Лена посмотрела на него сквозь слёзы. — А почему тогда так больно?
— Потому что ты человек. Потому что у тебя есть сердце. В отличие от неё.
Лена вытерла слёзы.
— Знаешь, что самое страшное? Я так и не понял, за что она меня ненавидела. Просто за то, что я родилась? За то, что была моложе? За то, что мой отец ушёл?
— За то, что ты стала тем человеком, которым она не смогла стать, — тихо сказал Дмитрий. — Сильной. Доброй. Любящей.
Варя спала в соседней комнате. Лена тихонько приоткрыла дверь, посмотрела на дочь. Маленькое личико на подушке, мирное, спокойное.
«Я не такая, как она, — подумала Лена. — Я люблю свою дочь. Просто люблю. Без условий, без ревности, без страха».
Она закрыла дверь и вернулась к мужу.
Боль от прошлого никуда не делась. Шрамы остались. Но жизнь продолжалась. Жизнь, в которой Лена каждый день училась быть другой матерью. Той, которой у неё не было.
И может быть, думала она, засыпая в эту ночь, может быть, это и есть настоящая победа. Не простить. Не забыть. А разорвать цепь. Не передать дальше боль.
Утром Варя проснулась и первым делом побежала к маме.
— Доброе утро, мамочка!
Лена обняла дочку, крепко-крепко.
— Доброе утро, моя любимая.
И в этих словах была вся правда её жизни.