Прошел год. Жизнь потихоньку начинала в деревне налаживаться. Люди привыкли работать в колхозе. Хоть и работали, почитай, за палочки, но все же иногда давали какие то деньги, а после того, как сдали государству положенное по плану, получали колхозники то, что насчитывали им за заработанные трудодни. Хоть и не больно много получалось, но все же хватало выживать.
Да и люди научились выкручиваться. Мужики зимой на отхожие заработки ходили. Бабы вязали пуховые платки, продавали спекулянтам, ходившим по деревням. В каждом хозяйстве кролики пуховые водились. Их держать не накладно. Травы то на сено летом можно по оврагам да по неудобьям накосить. Еще веники вязали.
Ткачеством редко теперь кто занимался. Лен сеять у себя перестали. Картошка то нужнее. А материал то было проще купить, и стоит уж не больно дорого. Даже в местную лавку привозили различные ситчики да полотно.
Кто позажиточнее, так и коровами обзавелись. Марья прикинули с Романом, ребятишек совсем уж малых у них нет. Саня уж, почитай, совсем от дома отрезан. Редко домой приходит. Да и Нина в Исаково ходит. Лучше уж денег побольше подкопить. Ребятишек то учить надо. Так и подумали погодить с коровой.
Приближался Новый год. В клубе во всю готовились к празднику. Молодежь совсем не смущало, что тут еще недавно молились матери, крестили младенцев. Да и их самих крестили в этой церкви.
Марья не пускала Нину туда. Та еще маленькая, хоть и охота ей было, но мать слушалась, не перечила. А вот Саня прямо восстал.
- Ничего страшного тут нет. Все ходят и ничего не случается. - ответил он и сердце Марьи сжалось от того, что сын против ее воли идет. Да куда денешься. Вечером посмотришь, парни то с девками ватагами валят в клуб. Видно и правда жизнь такая пришла, что все наперекосяк.
Весной Роман с заработков приехал. Сказал, что отсеются в колхозе и опять поедет в Йошкар-Олу. Строят они там завод, поскорее надо. Вечером с мужиками собрались посудачить на улице. Толковали о том, что время то какое пришло неспокойное. Немцы вон что вытворяют. Кто то даже про войну заговорил, как бы не было. Но не верилось, что посмеют фашисты войной на такую страну пойти. Испугаются. Силища то какая у страны.
Все мужики были уверены в твердости границ и непоколебимости Красной Армии. А уж про то, какие у нас самолеты да танки, и говорить нечего. Поговорили и разошлись со спокойной душой.
Только Роману было не спокойно. Строили они завод в городе. Мужики бывало перешептывались, что завод то военный, потому и не говорят про него ничего. А от чего так торопятся с его строительством, тут и ребенку понятно. Боятся руководители того, о чем говорить не принято.
Вот и Роман сейчас ни словом не обмолвился о строительстве военного завода. Зачем зря языком чесать.
Весна всегда приходит неожиданно. Вроде вот все морозы да снега были, а вдруг днем солнышко начинает припекать, с крыш капает, к вечеру сосульки чуть не до земли. По утрам наст такой, что лошади не проваливаются, не то что люди. Если и ехать куда, то только с утра пораньше. Днем то растает все.
А потом как побегут ручьи по дороге, пригорки вытают проплешинами. Вода снежница по оврагам забурлит. А тут уж только не зевай, не увидишь как и сеять пора.
Саня заканчивал второй курс в педучилище. Потом еще один год отучиться, да и работать в школу. Он порой представлял, как будет работать в Лисе в школе. О других местах даже и не помышлял. Чудно. Вот вроде недавно бегал по коридору, а через год сам придет сюда учить ребятишек. Только сомнения одолевали его. Он то учится на учителя физики да математики, а в Лисе всего четыре класса. Правда поговаривают уже, что скоро семилетка будет, но когда еще. О том, чтоб учить где то в другом месте, Саня даже не задумывался.
Они шли с Серафимом полные радости и надежды. Лето наступило. Каникулы. Хоть и получалось, что все каникулы они работали в колхозе, но все равно как хорошо отдохнуть от учебников, от задач и зубрежки.
Да разве плохо, когда лето. Даже после работы можно до одури купаться в реке. А вечером гулять. Молодежи в деревне много, девки вокруг их хороводами ходят. Как же, ученые, обходительные парни. Не то что деревенские. И говорят то совсем по другому.
Серафим сперва стеснялся, боялся, что упрекать его из за отца будут, дразнить. А оказалось, что никто даже и не вспоминал про отца то. Так разве кто мимоходом спросит, а где отец то теперь. Уехал из деревни и не слуху не духу. А Сима и сам не знал где он. И мать молчала. Он хоть и догадывался, что мать что то знает, не была бы она такой спокойной, если бы жила в неведении. Но она молчала, а он не донимал ее расспросами, не тревожил ее душу.
В воскресенье Марья с детьми и Анной собрались сходить по ягоды. Говорили люди, что по пригоркам земляника пошла. Вот и решили проведать. В воскресенье обычно на работу не наряжали, разве что срочное что то случалось когда. Как тут не сходить.
Кому бураки из бересты достались, кому корзиночки. Даже Нине корзинка нашлась самая маленькая. Пошли по оврагам к лесу. Земляника и вправду поспевать начала. Правда красной то мало еще, то ли уж по хоженому идут, то ли не поспела еще.
Так и дошли до леса. А там по опушке. Тут в траве ягодки крупные, словно красные бусинки. Радостно и весело собирать их сперва в ладошку, а потом ссыпать в корзинку.
Долго ходили. Солнышко уж за полдень перевалило. А посудины свои так и не наполнили. Решили домой возвращаться. Не до ночи же ходить да каждой ягодке кланяться.
Уже к деревне подходить начали, вот уж и усады хозяйские пошли. Глядь Роман стоит возле их усада, выглядывает, не идут ли.
- Ты чё, тятенька, соскучился что ли, али потерял нас - с усмешкой начал Саня, но разом осекся, увидев взгляд отца. В этом взгляде все смешалось разом, и боль, и горе, и страх, и еще что то совсем непонятное.
- Ты чё, Роман, вроде как сам не свой. Сделалось что ли чего? - подала Марья голос.
А Роман стоял и не знал, как им сейчас сказать все.
- Война началась. - даже не сказал, а выдохнул он. - По радио объявили. В сельсовете был.
Женщины, конечно, сразу в слезы ударились, а Саня подошел поближе к отцу.
- Тятенька, ведь в газетах писали, что войны не будет. Что у нас пакт с немцами подписан.
Роман не знал что и ответить. Он сам не понимал, как такое могло случиться. Не могло, но вот случилось. И уже гибнут люди там, на границе. И бомбят самолеты нашу землю. И танки выворачивают ее своими гусеницами.
- Не знаю, Саня. Вечером митинг будет у сельсовета. Там все скажут. Из города приедут.
Всей семьей двинулись к дому, перешли по шаткому мостику через овраг. Роман вдруг подумал, что надо мостик то укрепить. А то заберут на войну, кто сделает, одни бабы останутся.
Зашли в избу. Поставили бураки да корзинки на стол. Скоро земляничный запах разошелся по всей избе и был он совсем не к месту. Никак не вязались рядом война и земляника.
Только Нина еще ничего не понимала. Хоть она и раньше слышала про войну, но это было где то, в другом мире. А тут вот она, война, пришла в дом. Только девочка не знала, что от нее ждать дальше и почему мать с бабушкой так плачут.
Вечера чуть дождались. Даже говорить не знали о чем. Только слезы, да тяжелое молчание. На митинг пошли всей семьей. Нину одну дома оставили. Роман представил, что там будет твориться, поэтому и решил благоразумно, что нечего девчонке там делать. Только перепугается, как все бабы реветь начнут. А что именно так и будет, он ни капли не сомневался.
Приехал какой то представитель из района. Рассказал о том что люди уже по радио слышали. О том, что идут бои. А поэтому с завтрашнего дня по стране будет объявлена мобилизация. Но тут же постарался успокоить собравшихся людей, которые начали гудеть, как растревоженный улей. Сказал, что разом всех забирать не будут. Будут раздавать повестки, когда явиться в военкомат.
Но это мало успокоило. Женщины продолжали истерично реветь. Иногда из за их всхлипываний и причитаний выступающего даже не слышно было. Мужики шикали на своих баб, но и это мало помогало.
В конце своего выступления представитель власти объявил, что война будет недолгой. Что наше дело правое и победа будет за нами. Только эта оптимистичная концовка не обрадовала Романа. Что то подсказывало ему, что война будет долгой и трудной. И много людей поляжет на полях сражений.
Потом выступали Кузьма Ильич и Гаврила Никитич. Они дружно обещали, что приложат все силы для борьбы с врагом. Что здесь, в колхозе будут трудиться так, чтоб приблизить победу.
Митинг закончился, но народ еще долго не расходился. Стояли обсуждали, решали, кого будут забирать на войну вперед.
Дома Саня заговорил о том, что что его пока не заберут, ему нет еще восемнадцати. Но ведь можно пойти добровольцем. Роман поглядел на решительно настроенного сына и шикнул.
- Сиди уж, доброволец. Есть покуда кого мобилизовать то. А уж потом и твоя очередь дойдет. Только дай Бог, чтоб к тому времени война уж закончилась. Может и не подойдет твоя очередь то.
Роман даже и подумать не мог, что и Сане придется еще повоевать, да и после войны он еще долго не вернется домой.