– Свет, ну что ты сразу начинаешь? – Олег растерянно развёл руками, стоя в прихожей. Его тёмные волосы были взъерошены, а на лице застыло выражение человека, которого застали врасплох. – Они просто приехали помочь. Ты же знаешь, я один не справлялся.
Света бросила сумку на пол и обвела взглядом родную квартиру, которая теперь казалась чужой. На вешалке висели незнакомые куртки, на кухонном столе громоздились пакеты с продуктами, а из гостиной доносился звонкий голос тёти Гали. В воздухе витал запах свежеприготовленной еды и чего-то ещё – краски?
– Помочь? – переспросила Света, чувствуя, как в груди закипает раздражение. – Олег, я три недели лежала на сохранении, а тут… тут будто гостиница открылась!
Олег вздохнул и потёр виски.
– Давай я объясню. Пойдём, сядем, поговорим.
Света прошла в гостиную, стараясь держать себя в руках. Её взгляд упал на диван, где тётя Галя, крупная женщина с ярко-рыжими волосами, раскладывала какие-то детские вещи. Рядом, на ковре, её сын Ваня, долговязый подросток лет пятнадцати, листал телефон, не обращая внимания на происходящее.
– Светочка, ты вернулась! – воскликнула тётя Галя, расплываясь в улыбке. – Как ты, дорогая? Мы тут с Олегом за тебя так переживали!
Света выдавила улыбку, хотя внутри всё кипело.
– Спасибо, тёть Галь. Я в порядке. Просто… не ожидала вас тут увидеть.
– Ой, да мы ненадолго! – тётя Галя махнула рукой, будто отгоняя назойливую муху. – Олег сказал, что тебе помощь нужна. Вот мы с Ванечкой и приехали.
Света посмотрела на мужа. Тот отвёл взгляд, будто изучая узор на обоях.
Три недели назад Света попала в больницу. Беременность протекала тяжело, врачи настояли на госпитализации. Олег каждый день звонил, рассказывал, как скучает, как ждёт её возвращения. Он уверял, что всё под контролем: работа, дом, подготовка к рождению ребёнка. Света доверяла ему. Они вместе мечтали об этой квартире – небольшой, но уютной, в панельном доме на окраине города. Два года копили на ремонт, выбирали обои, спорили, какой диван лучше взять. Это было их гнёздышко, их уголок, где они строили планы на будущее – теперь уже для троих.
Но сейчас, стоя посреди собственной гостиной, Света чувствовала себя гостьей. На подоконнике стояли чужие цветы в горшках, на кухне гремели кастрюли, а из коридора доносился запах свежей краски, который становился всё сильнее.
– Олег, – Света понизила голос, чтобы тётя Галя не услышала, – что за краска?
Олег замялся, переступая с ноги на ногу.
– Ну… они решили помочь с детской. Сюрприз хотели сделать.
– Сюрприз? – Света почувствовала, как кровь прилила к вискам. – Ты серьёзно? Они красят нашу детскую без моего ведома?
Она решительно направилась в маленькую комнату, которую они с Олегом готовили для малыша. Дверь была приоткрыта, и оттуда доносился голос дяди Саши, мужа тёти Гали.
– Вань, подержи банку, я сейчас угол докрашу! – командовал он.
Света замерла на пороге. Стены, которые они с Олегом оставили белыми, теперь были выкрашены в ярко-жёлтый цвет. На полу лежали банки с краской, в углу валялись кисти и валики. Дядя Саша, коренастый мужчина в старой футболке, макал кисть в банку, напевая что-то под нос.
– Света! – он обернулся, заметив её. – Ну как тебе? Весёленько, правда? Для ребёнка самое то!
Света открыла рот, но слова застряли в горле. Это была её комната. Их с Олегом. Они планировали выбрать цвет вместе, повесить милые картинки с зайцами, поставить кроватку, которую Олег обещал собрать своими руками. А теперь… теперь всё это решали за неё.
– Я… – она сглотнула. – Я думала, мы сами будем делать ремонт.
– Ой, да что там делать! – дядя Саша рассмеялся. – Мы с Галей всё организовали. Ты не переживай, всё будет красиво!
Света вышла из комнаты, чувствуя, как подступают слёзы. Она вернулась в гостиную, где Олег всё ещё стоял с виноватым видом.
– Почему ты не сказал мне? – тихо спросила она, стараясь не сорваться. – Это наш дом, Олег. Наш ребёнок. Почему ты позволил им всё решать за нас?
– Свет, я не думал, что ты так отреагируешь, – Олег шагнул к ней, но она отступила назад. – Они хотели помочь. Тётя Галя сама предложила, сказала, что у них опыт, что они знают, как лучше. Я был на работе, не мог всё контролировать…
– Контролировать? – Света горько усмехнулась. – Это наш дом, а не их! Ты хоть понимаешь, как я себя чувствую? Я три недели лежала в больнице, мечтала вернуться домой, а тут… чужие люди решают, каким будет мой дом!
Тётя Галя, видимо, услышала их разговор и вошла в гостиную, вытирая руки о фартук.
– Светочка, ну что ты так переживаешь? – её голос был приторно-сладким, но в глазах мелькнула обида. – Мы же для вас старались! Детская теперь такая яркая, ребёнку будет весело!
– А если я не хотела яркую? – Света повернулась к ней, чувствуя, как голос дрожит. – Если я хотела сама выбрать цвет? Сама всё сделать? Это мой ребёнок, мой дом!
Тётя Галя поджала губы.
– Ну, знаешь, неблагодарность – это некрасиво. Мы с Сашей три дня тут возились, краску покупали за свои деньги…
– За свои? – перебила Света. – Олег, ты что, не заплатил за краску?
Олег покраснел.
– Я… собирался. Просто ещё не успел.
Света закрыла лицо руками, пытаясь собраться с мыслями. Ей хотелось кричать, но она знала, что это только ухудшит ситуацию. Вместо этого она глубоко вдохнула и посмотрела на мужа.
– Нам нужно поговорить. Наедине.
Олег кивнул, бросив взгляд на тётю Галю, которая явно собиралась что-то сказать, но передумала и вышла на кухню. Ваня, всё это время сидевший на диване, поднял глаза от телефона.
– Мам, я есть хочу, – пробурчал он.
– Сейчас, Ванечка, сейчас! – отозвалась тётя Галя из кухни.
Света и Олег ушли в спальню – единственное место, которое пока не было занято родственниками. Света села на кровать, чувствуя, как усталость наваливается на плечи.
– Олег, – начала она тихо, – я понимаю, что твои родственники хотели помочь. Но ты хоть раз спросил, хочу ли я этой помощи? Это наш дом, наша жизнь. Почему ты не сказал им, что мы сами разберёмся?
Олег сел рядом, глядя в пол.
– Я не думал, что это так важно, – признался он. – Тётя Галя позвонила, сказала, что они с дядей Сашей могут приехать, помочь с хозяйством, пока ты в больнице. Я был на нервах, Свет. Работа, больница, ты… Я согласился, потому что думал, это облегчит мне жизнь.
– Облегчит? – Света покачала головой. – А мне? Ты подумал, каково мне вернуться домой и увидеть, что всё изменилось? Что мою детскую красят в жёлтый цвет, который я терпеть не могу?
Олег поднял на неё виноватый взгляд.
– Прости. Я правда не думал, что ты так отреагируешь.
В дверь постучали.
– Олег, Света! – голос тёти Гали был настойчивым. – Идите кушать!
Света закатила глаза.
– Они что, теперь и за нас будут решать, когда нам есть?
Олег невесело улыбнулся.
– Я поговорю с ними. Обещаю.
За ужином атмосфера была напряжённой. Тётя Галя щебетала о том, как здорово, что они успели покрасить детскую, как Ваня помогал таскать банки с краской, как дядя Саша придумал повесить полки для игрушек. Света ела молча, кивая, чтобы не провоцировать конфликт. Но каждый её кусок застревал в горле.
– Свет, а ты как себя чувствуешь? – спросил дядя Саша, отрываясь от тарелки. – Врачи что говорят?
– Всё нормально, – коротко ответила она. – Скоро снова на обследование, но пока всё в порядке.
– Это хорошо, – кивнул дядя Саша. – А мы тут с Галей решили, что ещё пару дней побудем. Надо полки доделать.
Света замерла, не донеся ложку до рта.
– Пару дней? – переспросила она, стараясь звучать спокойно. – А потом?
– Ну, как получится, – тётя Галя пожала плечами. – Мы же не чужие, Светочка. Семья должна помогать друг другу.
Света посмотрела на Олега, ожидая, что он вмешается. Но тот молчал, сосредоточенно размешивая борщ.
– Я поговорю с ними, – шепнул он ей, когда они остались на кухне, убирая посуду.
– Когда, Олег? – Света чувствовала, как терпение заканчивается. – Они уже решили за нас, как будет выглядеть детская, сколько они будут жить в нашей квартире. Что дальше? Они за меня ребёнка будут воспитывать?
– Не накручивай, – Олег нахмурился. – Я сказал, поговорю.
Но разговор так и не состоялся. На следующий день тётя Галя с дядей Сашей продолжали хозяйничать в квартире, как у себя дома. Ваня развалился на диване с ноутбуком, играя в какую-то шумную игру. Света пыталась заняться своими делами, но каждый шорох, каждый разговор за стеной напоминал ей, что она больше не хозяйка в собственном доме.
К вечеру она не выдержала. Заперлась в ванной, включила воду и дала волю слезам. Ей было стыдно за свою слабость, но обида и бессилие душили её. Она мечтала о возвращении домой, о тишине, о том, как они с Олегом будут готовиться к рождению малыша. А вместо этого – чужие люди, чужие решения, чужой жёлтый цвет на стенах.
В дверь постучали.
– Свет, ты там долго? – голос тёти Гали был как всегда бодрый. – Я бельё хотела постирать, а машинка занята.
Света вытерла слёзы и глубоко вдохнула.
– Сейчас выйду, – ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Когда она вышла, тётя Галя уже стояла у стиральной машины с охапкой белья.
– Светочка, ты не против, если я ваши полотенца постираю? – спросила она. – А то они какие-то застиранные. Я в магазине видела хорошие, можно купить…
– Нет, – резко ответила Света. – Полотенца нас устраивают.
Тётя Галя удивлённо подняла брови, но промолчала.
Ночью, лёжа рядом с Олегом, Света не могла заснуть. Она смотрела в потолок, слушая, как за стеной храпит дядя Саша.
– Олег, – прошептала она. – Это не может так продолжаться.
– Я знаю, – тихо ответил он. – Завтра я поговорю с ними. Честно.
– А если они не уедут? – Света повернулась к нему. – Что тогда?
Олег молчал. В темноте его глаза блестели, и Света видела, как он борется с собой.
– Я не хочу ссориться с семьёй, – наконец сказал он. – Но ты права. Это наш дом. Я разберусь.
На следующий день Света проснулась от звука дрели. Она выбежала в коридор и замерла. Дядя Саша сверлил стену в детской, а тётя Галя раскладывала на полу какие-то занавески.
– Это что ещё? – Света почувствовала, как сердце заколотилось.
– Ой, Светочка, это шторы! – радостно сообщила тётя Галя. – Я нашла такие милые, с мишками! Для детской в самый раз!
Света посмотрела на Олега, который только что вошёл в комнату. Его лицо было бледным, а в глазах читалась паника.
– Свет, я не знал… – начал он, но она уже не слушала.
Что-то внутри неё надломилось. Она развернулась и ушла в спальню, хлопнув дверью. Это был их дом, их ребёнок, их жизнь. Но сейчас она чувствовала себя чужой в собственной квартире. И если Олег не найдёт в себе силы поставить точку в этом хаосе, ей придётся сделать это самой. Но как? И что будет дальше?
Света сидела на краю кровати, сжимая в руках телефон. Экран светился сообщением от подруги: «Свет, ты как? Олег сказал, ты вернулась. Приехать?». Она хотела ответить, но пальцы замерли над клавиатурой. Как объяснить, что твой дом больше не твой? Что вместо уюта и покоя, о которых она мечтала, вернувшись из больницы, её встретил хаос чужих решений?
Из детской доносился гул дрели и бодрый голос тёти Гали:
– Саша, правее вешай! Нет, ещё правее! Мишки должны быть видны из окна!
Света закрыла глаза, чувствуя, как внутри всё сжимается. Её детская – комната, которую они с Олегом планировали обустроить с такой любовью, – превращалась в нечто чужое. Жёлтые стены, шторы с мишками, полки, которых она не заказывала. Всё это было не её выбором.
Дверь спальни приоткрылась, и вошёл Олег. Его лицо было напряжённым, а в руках он держал кружку с чаем.
– Свет, я принёс тебе ромашковый, – тихо сказал он, ставя кружку на тумбочку. – Давай поговорим.
– Поговорим? – Света подняла на него взгляд, полный усталости и обиды. – Олег, ты обещал вчера поговорить с ними. И что? Они теперь шторы вешают!
Олег сел рядом, потирая шею.
– Я пытался, – признался он. – Но тётя Галя… она как танк. Начинает говорить о том, как они для нас стараются, как это всё для ребёнка. Я не знаю, как их остановить, не обидев.
– А меня обижать можно? – голос Светы дрогнул. – Ты понимаешь, что я чувствую себя чужой в собственном доме?
Олег молчал, глядя в пол. За стеной раздался смех Вани, который, судя по звукам, играл в какую-то игру на ноутбуке. Света встала и подошла к окну. Сквозь стекло виднелась осенняя улица: мокрый асфальт, голые ветки деревьев, соседка тётя Люба, выгуливающая своего пса. Всё такое привычное, родное. Но внутри квартиры – чужое.
– Я не хочу ссориться, – наконец сказала она, не оборачиваясь. – Но, если ты не можешь их остановить, я сама с ними поговорю.
– Свет, не надо, – Олег вскочил. – Давай я ещё раз попробую. Просто… дай мне день.
Света повернулась к нему. В его глазах было столько растерянности, что она почти смягчилась. Почти.
– Хорошо, – кивнула она. – Один день. Но если ничего не изменится, я сама разберусь.
День прошёл в каком-то странном напряжении. Тётя Галя с дядей Сашей продолжали хозяйничать в детской, то и дело заходя в гостиную с вопросами:
– Светочка, а где у вас молоток?
– Свет, а вы обои в детской клеить будете или стены так оставите?
Света отвечала коротко, стараясь не сорваться. Она пыталась заняться своими делами – разобрать сумку из больницы, ответить на рабочие письма, – но каждый звук из детской бил по нервам. К обеду она не выдержала и ушла в спальню, закрыв дверь.
Там, в тишине, она достала из ящика старый альбом с фотографиями. На одном из снимков они с Олегом стояли у входа в эту квартиру, держа в руках ключи. Оба улыбались, счастливые, полные надежд. Тогда они только купили эту двушку, потратив все сбережения. Света листала альбом, и слёзы наворачивались на глаза. Она вспоминала, как они с Олегом спорили, какой цвет выбрать для кухни, как он смешно пытался собрать шкаф, как они пили чай на балконе, мечтая о будущем ребёнке.
Теперь всё это казалось таким далёким.
К вечеру Олег всё-таки решился на разговор. Света сидела на кухне, когда услышала его голос из гостиной:
– Тёть Галь, дядь Саш, давайте поговорим.
Света затаила дыхание, прислушиваясь.
– Что такое, Олежек? – голос тёти Гали был как всегда бодрый. – Устал? Иди борща поешь, я свежий сварила.
– Нет, я не про борщ, – Олег кашлянул, будто собираясь с духом. – Я про детскую. И вообще… про то, что вы тут делаете.
– А что мы делаем? – в голосе тёти Гали появилась нотка обиды. – Мы вам помогаем! Света в больнице была, ты на работе, кто-то же должен был за домом следить!
– Я понимаю, – терпеливо сказал Олег. – И я благодарен. Правда. Но… вы не спросили нас, хотим ли мы, чтобы детскую красили. Или шторы вешали. Это ведь наш дом.
Повисла пауза. Света представила, как тётя Галя поджимает губы, а дядя Саша неловко переминается с ноги на ногу.
– Ну, знаешь, – наконец сказала тётя Галя, – мы думали, это будет сюрприз. Для ребёнка. Для вас.
– Сюрпризы – это хорошо, – Олег говорил спокойно, но твёрдо. – Но Света расстроена. Она хотела сама всё сделать. Это важно для неё. Для нас.
– Расстроена? – тётя Галя фыркнула. – А что ей не нравится? Мы три дня пахали, краску выбирали, шторы искали!
– Тёть Галь, – голос Олега стал жёстче, – дело не в том, нравится или нет. Дело в том, что это наш дом. И мы хотим сами решать, как он будет выглядеть.
Света почувствовала, как внутри что-то оттаяло. Олег всё-таки вступился за неё. Но разговор прервал звонок в дверь.
– Это, наверное, Лена! – воскликнула тётя Галя. – Я её звала, она обещала заехать, посмотреть на детскую!
Света нахмурилась. Лена? Ещё одна родственница? Она вышла в коридор как раз в тот момент, когда тётя Галя впускала в квартиру женщину лет сорока с короткими светлыми волосами и огромной сумкой.
– Светочка, это Лена, моя подруга! – представила тётя Галя. – Она дизайнер, я её попросила глянуть, что можно улучшить в детской.
Света замерла, чувствуя, как кровь приливает к вискам.
– Дизайнер? – переспросила она, глядя на Олега. – Серьёзно?
Олег выглядел так, будто его ударили.
– Я не знал, – пробормотал он. – Тёть Галь, ты же не говорила…
– Ой, да что такого? – тётя Галя махнула рукой. – Лена просто посмотрит, подскажет. Она такие детские делала, закачаешься!
Света не выдержала. Она шагнула вперёд, глядя прямо на тётю Галю.
– Хватит, – сказала она, и её голос был холодным, как лёд. – Хватит решать за нас. Это наш дом. Наш ребёнок. И если я ещё раз увижу, что кто-то без моего ведома что-то меняет в этой квартире, я… я…
Она замолчала, не зная, как закончить. Все смотрели на неё: тётя Галя с открытым ртом, дядя Саша с кистью в руке, Лена с неловкой улыбкой, Ваня, оторвавшийся от ноутбука. Олег шагнул к ней, пытаясь взять за руку, но она отстранилась.
– Свет, – тихо сказал он, – давай выйдем. Поговорим.
Но Света уже не хотела говорить. Она развернулась и ушла в спальню, хлопнув дверью. Внутри всё кипело. Она чувствовала себя загнанной в угол, будто её голос, её желания, её мечты ничего не значили.
Через час Олег постучал в дверь.
– Свет, можно? – его голос был тихим, почти умоляющим.
Она открыла. Он вошёл, закрыв за собой дверь, и сел на стул у окна.
– Я поговорил с ними, – сказал он. – Лена уехала. Я сказал тёте Гале, что они должны уехать завтра.
Света посмотрела на него, не веря своим ушам.
– Завтра? – переспросила она. – И они согласились?
– Не совсем, – Олег вздохнул. – Тётя Галя обиделась. Сказала, что мы неблагодарные, что они старались ради ребёнка. Но я был твёрд. Сказал, что это наш дом, и мы сами разберёмся.
Света молчала, переваривая услышанное. Ей хотелось верить ему, но что-то внутри подсказывало, что это ещё не конец.
– А если они не уедут? – спросила она. – Что тогда?
– Уедут, – твёрдо сказал Олег. – Я пообещал тебе. И я сделаю.
Но утром всё пошло не по плану. Света проснулась от звука молотка. Она выбежала в коридор и увидела, как дядя Саша прибивает новую полку в детской. Тётя Галя стояла рядом, раздавая указания.
– Доброе утро, Светочка! – бодро сказала она. – Мы решили закончить с полками, раз уж начали.
Света почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она посмотрела на Олега, который только что вошёл с кухни с чашкой кофе в руке. Его лицо побледнело.
– Тёть Галь, – начал он, но Света его перебила.
– Нет, – сказала она, и её голос дрожал от гнева. – Это уже слишком. Вы уезжаете. Сегодня.
Тётя Галя замерла, держа в руках штору с мишками.
– Светочка, ты что, серьёзно? – её голос был полон удивления. – Мы же для вас стараемся!
– Я не просила вас стараться! – Света почти кричала. – Я просила оставить нас в покое! Это наш дом! Наш ребёнок! И я не хочу, чтобы вы решали за нас, как нам жить!
В комнате повисла тишина. Дядя Саша опустил молоток. Ваня выглянул из гостиной, оторвавшись от ноутбука. Олег шагнул к Свете, но она подняла руку, останавливая его.
– Свет, – тихо сказал он, – я с тобой.
Он повернулся к тёте Гале.
– Тёть Галь, дядь Саш, я благодарен за вашу помощь. Но Света права. Это наш дом. И мы хотим сами всё сделать. Пожалуйста, соберите вещи.
Тётя Галя открыла рот, чтобы возразить, но что-то в лице Олега заставило её замолчать. Она посмотрела на дядю Сашу, потом на Свету.
– Хорошо, – наконец сказала она, и в её голосе было больше обиды, чем согласия. – Мы уедем. Но ты, Олежек, подумай, как это выглядит. Семья хотела помочь, а вы…
– Мы благодарны, – твёрдо повторил Олег. – Но это наш дом.
К полудню тётя Галя с дядей Сашей и Ваней начали собирать вещи. Света сидела на кухне, глядя в окно. Её сердце колотилось, но внутри было странное чувство облегчения. Она отстояла своё. Впервые за эти дни она почувствовала себя хозяйкой.
Но когда она зашла в детскую, чтобы посмотреть, что там натворили родственники, её ждал новый сюрприз. На одной из стен, поверх жёлтой краски, кто-то нарисовал огромного медведя. Рядом лежала банка с коричневой краской и кисточка.
– Это Ваня, – тихо сказал Олег, стоя за её спиной. – Он хотел сделать что-то особенное. Для ребёнка.
Света посмотрела на медведя. Он был кривоватым, с одним ухом больше другого, но в его нарисованных глазах было что-то трогательное. Она вдруг вспомнила, как Ваня, молчаливый и угрюмый, всё время молчал, пока взрослые спорили. Может, он тоже чувствовал себя не в своей тарелке?
– Это… мило, – неожиданно для себя сказала Света. – Но всё равно. Они должны уехать.
– Уже уезжают, – кивнул Олег. – Я вызвал им такси.
К вечеру квартира опустела. Тётя Галя с дядей Сашей и Ваней уехали, оставив после себя тишину и запах краски. Света стояла в детской, глядя на жёлтые стены и кривого медведя. Олег подошёл к ней и обнял за плечи.
– Прости меня, – тихо сказал он. – Я должен был сразу поставить границы.
Света повернулась к нему. Её глаза блестели от слёз, но она улыбнулась.
– Главное, что ты это сделал.
– Что дальше? – спросил он, глядя на медведя. – Перекрасим?
Света задумалась. Ей всё ещё не нравился жёлтый цвет. Но медведь… медведь был какой-то особенный.
– Оставим его, – сказала она. – Но остальное перекрасим.
Олег улыбнулся и крепче обнял её.
Но на следующее утро, когда Света вышла на кухню, она увидела на столе записку. Почерк был незнакомый, детский.
«Тётя Света, извини за беспорядок. Я хотел, чтобы малышу было весело. Ваня».
Рядом лежала маленькая игрушка – плюшевый медведь. Света взяла его в руки и почувствовала, как что-то внутри дрогнуло. Может, она была слишком резкой? Может, родственники правда хотели помочь, просто не знали, как?
Она посмотрела на Олега, который пил кофе, глядя в окно.
– Олег, – тихо сказала она, – а что, если… мы позовём их обратно? Не жить, а… помочь? Но по-нашему?
Олег поперхнулся кофе.
– Серьёзно? После всего?
– Не знаю, – Света пожала плечами. – Может, я погорячилась. Ваня… он старался. И, может, если мы всё объясним, они поймут?
Олег смотрел на неё, как будто видел впервые.
– Ты уверена?
– Нет, – честно призналась она. – Но я хочу попробовать. Для нас. Для малыша.
Что будет дальше? Смогут ли они найти общий язык с родственниками? Или это решение станет новой ошибкой? Света не знала. Но она была готова попробовать. Впервые за долгое время она чувствовала, что может вернуть контроль над своей жизнью. Но что ждало её впереди?
Света стояла на кухне, держа в руках плюшевого медведя, оставленного Ваней. Записка с его корявым почерком всё ещё лежала на столе, и каждое слово в ней отзывалось в груди странным теплом. Она не ожидала, что угрюмый подросток, который почти не поднимал глаз от телефона, мог оставить что-то такое… искреннее.
– Олег, – позвала она, глядя на мужа, который допивал утренний кофе. – Я серьёзно. Может, мы зря их прогнали?
Олег поставил кружку и посмотрел на неё с удивлением.
– Свет, ты же сама вчера была готова их чемоданами закидать. А теперь что? Передумала?
– Не передумала, – Света покачала головой, теребя мягкие уши медведя. – Просто… Ваня старался. И, может, они правда хотели помочь. Просто не так, как нам надо.
Олег вздохнул, потирая виски.
– И что ты предлагаешь? Позвать их обратно? Опять жёлтые стены и шторы с мишками?
Света невольно улыбнулась.
– Не совсем. Но, может, мы могли бы… договориться? Сказать, что нам нужна помощь, но на наших условиях.
Олег задумался, глядя в окно. Осенний дождь моросил за стеклом, стуча по подоконнику. В квартире было непривычно тихо – ни тёти Гали с её бесконечным щебетанием, ни дяди Саши с его молотком, ни Ваниного ноутбука с громкими играми. Света вдруг поняла, что эта тишина, о которой она так мечтала, ощущается как-то… пусто.
– Хорошо, – наконец сказал Олег. – Я позвоню тёте Гале. Но только если ты уверена.
– Я не уверена, – честно призналась Света. – Но я устала злиться. И мне кажется, если мы всё объясним, они поймут.
К обеду Олег набрал номер тёти Гали. Света сидела рядом, нервно теребя край скатерти. Из трубки доносился голос тёти Гали, полный обиды:
– Олежек, мы же для вас старались! А вы нас как чужих выгнали!
– Тёть Галь, – терпеливо начал Олег, – мы благодарны. Правда. Но это наш дом, и мы хотим сами решать, как всё будет. Если вы хотите помочь, мы будем рады. Но только на наших условиях.
Пауза в трубке была такой долгой, что Света подумала, не бросила ли тётя Галя телефон. Но потом она услышала:
– Ладно. Говори, что надо делать.
Света почувствовала, как напряжение в груди немного отпустило.
Через два дня тётя Галя с дядей Сашей и Ваней вернулись. На этот раз без чемоданов – только с небольшой сумкой и коробкой пирогов, которые тётя Галя испекла «в знак примирения». Света встретила их в прихожей, стараясь улыбаться.
– Светочка, – тётя Галя неловко обняла её, – прости, если мы перегнули. Просто хотели как лучше.
– Я знаю, – кивнула Света. – И я тоже… погорячилась. Давайте начнём заново?
Дядя Саша кашлянул, явно чувствуя себя не в своей тарелке.
– Ну, показывайте, что там с детской делать. А то я уже молоток прихватил.
Ваня, стоявший за спиной родителей, молчал, но, когда Света посмотрела на него, он вдруг улыбнулся – робко, почти незаметно.
Они все вместе зашли в детскую. Жёлтые стены всё ещё резали глаз, но медведь, нарисованный Ваней, почему-то вызывал у Светы тёплое чувство.
– Мы с Олегом решили перекрасить стены, – начала Света, стараясь говорить спокойно. – Хотим светло-бежевый. И никаких мишек на шторах. Нам ближе что-то простое, пастельное.
Тётя Галя открыла было рот, но тут же закрыла, поймав взгляд Олега.
– Хорошо, – кивнула она. – Бежевый так бежевый. А что с полками?
– Полки оставим, – сказал Олег. – Но мы сами выберем, где их вешать. И ещё… мы хотим, чтобы вы помогли, но не решали за нас.
Дядя Саша кивнул, явно довольный, что можно просто следовать инструкциям.
– Это я могу. Говори, где красить, где сверлить.
Следующие два дня прошли в странной, но удивительно слаженной работе. Света с Олегом выбирали краску в строительном магазине, а тётя Галя помогала заклеивать плинтуса малярным скотчем. Дядя Саша красил стены, напевая старые песни, а Ваня, к удивлению Светы, оказался на удивление ловким помощником – таскал банки, держал стремянку, даже предложил свою идею, как повесить полки ровно.
– Вань, – как-то вечером сказала Света, когда они все сидели за столом, поедая пироги тёти Гали, – а этот твой медведь… он классный. Может, оставить его?
Ваня покраснел до ушей и буркнул:
– Ну, если хотите… Я ещё могу такого нарисовать. Только лучше.
– Давай лучше, – улыбнулся Олег. – Но только там, где мы скажем.
К концу второго дня детская преобразилась. Бежевые стены мягко отражали свет, полки стояли ровно, а на одной из стен остался Ванин медведь – теперь аккуратно обведённый белой рамкой, как картина. Света стояла посреди комнаты, чувствуя, как внутри разливается тепло. Это было уже похоже на их детскую – ту, о которой они мечтали.
– Спасибо, – тихо сказала она, глядя на тётю Галю и дядю Сашу. – Правда, спасибо.
Тётя Галя просияла.
– Светочка, да что ты! Мы же семья. А семья должна помогать, правда?
– Правда, – кивнула Света. – Только давайте договариваться заранее.
– Договорились, – тётя Галя подмигнула, и в её глазах мелькнуло что-то новое – уважение.
Вечером, когда родственники уехали, Света и Олег сидели на кухне, глядя на звёзды за окном. На столе стояла коробка с пирогами, а рядом – плюшевый медведь от Вани.
– Знаешь, – сказал Олег, беря её за руку, – я боялся, что мы не справимся. Что ты уедешь, как в тот раз, когда мои родители приехали без предупреждения.
Света улыбнулась, вспоминая, как год назад она сбежала в городскую квартиру, чтобы не взорваться от наплыва родственников.
– Я тоже боялась, – призналась она. – Но, знаешь, мне кажется, мы научились.
– Чему? – Олег посмотрел на неё с любопытством.
– Говорить. Слушать. И… ставить границы. Даже с семьёй.
Олег сжал её руку.
– Я обещаю, больше никаких сюрпризов. Если кто-то захочет приехать, я сначала спрошу тебя.
– И я тебя, – кивнула Света. – Это ведь наш дом.
Через неделю они с Олегом повесили в детской светлые шторы – простые, без мишек, но с тонким узором из звёздочек. Света стояла в комнате, гладя свой округлившийся живот, и впервые за долгое время чувствовала покой. Это была их комната, их выбор, их будущее.
Но в глубине души она знала, что это только начало. Семья Олега – большая, шумная, с привычкой вмешиваться в чужие дела. И хотя тётя Галя с дядей Сашей научились уважать их границы, кто знает, что ждёт впереди? Может, новый родственник с новыми идеями? Или ещё один «сюрприз»?
Света посмотрела на Ваниного медведя на стене и улыбнулась.
– Мы справимся, – шепнула она, не то себе, не то будущему ребёнку. – Вместе справимся.
А за окном шёл дождь, смывая последние следы осенней грязи. И в этой тишине, в этом уюте, Света наконец почувствовала, что дом снова стал их домом.
Рекомендуем: