Однажды Олег явился почти ночью — с компанией подвыпивших парней и девиц.
— Проходите, гости дорогие, мой дом — ваш дом! — орал он с порога, изображая из себя радушного хозяина.
Кристина остолбенела от такой наглости.
Она находилась в комнате больного отца и не знала, как реагировать на пьяный шум.
Неожиданно на помощь пришёл Николай Александрович.
— Дочка, помоги мне встать. Сейчас я быстро наведу порядок в собственном доме. Этот паразит совсем распоясался.
Опираясь на руку дочери, он добрался до гостиной, где «гости» уже расположились с комфортом.
Олег, развлекая публику, продолжал кривляться:
— Ребята, знакомьтесь! Это мой тесть! Наполните бокалы до краёв, я скажу тост в честь отца моей супруги!
Но Николай Александрович не дал ему договорить. Очень спокойно, но твёрдо произнёс:
— Вон. Пошли отсюда все. Вон!
На секунду повисла мёртвая тишина, а потом компания в панике метнулась к выходу.
Олег остался и завопил:
— Что за дела?! Или я тут вообще никто?!
Николай Александрович усмехнулся:
— Угадал. Ты — пустое место.
Олег побагровел, стал кричать, что не позволит себя унижать, и пригрозил Кристине разводом.
Сцена с выдворением незваных гостей окончательно обессилила больного.
Кристина с трудом довела отца до спальни и помогла ему лечь.
Он взял дочь за руку и долго смотрел в глаза — так смотрят перед долгой разлукой.
— Кристина... этот паразит не даст тебе покоя. Избавься от него, — тихо произнёс Николай Александрович.
Это были его последние слова.
Два дня он находился в сумеречном состоянии, и когда приехавший врач сказал с грустью:
— Это агония. Ваш отец доживает последние часы, — у Кристины рухнул мир.
Если бы не Алина, она, возможно, не пережила бы отцовской смерти.
Тётка взяла на себя все заботы по похоронам.
Олег даже не пришёл на траурную церемонию.
Проститься с Николаем Александровичем пришли бывшие сослуживцы, соседи, просто знакомые.
О нём говорили с уважением и теплотой — много добрых слов было сказано у свежего холмика.
Когда люди стали расходиться, Кристина вдруг заметила вдали женщину, показавшуюся смутно знакомой.
Она бросилась к ней, но незнакомка исчезла в толпе.
Несколько дней Кристину не покидала тревожная мысль:
не та ли это самая женщина, что угрожала матери накануне гибели?
— Или это просто игра воображения? — подумала она и заставила себя поверить во второе.
Но тревога не уходила. После поминок она всё же рассказала Алине о странной женщине,
которая будто бы появляется каждый раз — в самые судьбоносные моменты её жизни.
Тётка не удивилась.
— Не буду утверждать наверняка, — медленно сказала она, — но твоя мать, Зинаида, как-то обмолвилась: до неё у Николая был роман с одной женщиной. И он тогда еле ноги унёс. Та девица вроде как из его деревни.
Кристина изумилась:
— Впервые от тебя слышу, что отец вообще был деревенский! Я всегда думала, что он родом из города.
— Может, и путаю, — задумчиво ответила Алина. — Но Зина говорила: Коля из простых, из крестьян, добился всего сам — трудом и упорством. Он был человек скрытный. Многое про себя утаивал.
Кристина кивнула.
Расспрашивать теперь уже было некого.
Но один совет отца она решила исполнить беспрекословно.
На пятые сутки после похорон Олег наконец объявился.
Кристина встретила его в прихожей хмуро:
— Хорошо, что зашёл. Я собрала твои вещи. Теперь ты вольная птица.
Олег по привычке попытался изобразить обиженного гения, но Кристина прервала его резко:
— Давай расстанемся по-хорошему. Наш брак был ошибкой. Я уже подала на развод.
— Кристи, но всё же так неожиданно! Как снег на голову! Я... не готов к такому повороту! Может, поживу у тебя пару дней?
Может быть, раньше Кристина и уступила бы — но не теперь.
После его поведения на похоронах всякое сочувствие к этому человеку исчезло.
— У тебя хватает наглости это просить? — холодно сказала она. — Ты даже не пришёл проститься с моим отцом!
Он столько для тебя сделал... А ты, Олег, просто свинья неблагодарная!
Мужчина скривился:
— Хорош причитать, праведница хренова! Думаешь, кто-то ещё позарится на тебя? Да мне премию в миллион долларов надо выдать — только за то, что я вообще на тебе женился!
Кристине пришлось применить силу, чтобы выставить наглеца за дверь.
Она ожидала, что Олег будет ещё какое-то время докучать ей, названивать, умолять, но он, к её удивлению, бесследно исчез из жизни.
А совсем недавно появился Антон — и женское сердце Кристины снова ожило, как цветок весной.
Она стояла у окна. Солнечный диск уже полностью поднялся из-за горизонта, и Кристина сонно потянулась.
Алина была права: нечего захламлять голову мысленным мусором. Нужно отпустить прошлое и жить настоящим.
Но смутное беспокойство не оставляло её весь день.
Кристина уже почти собралась на «выход в свет», когда вдруг, будто по наитию, бросилась в кабинет покойного отца.
Открыв ящики письменного стола, она сама не знала, что ищет.
Большой плотный конверт она обнаружила в нижнем ящике. Такими раньше пересылали документы.
Сердце забилось чаще. Она осторожно раскрыла конверт.
Внутри оказались старые квитанции за коммунальные услуги и несколько чёрно-белых фотографий плохого качества.
Снято, очевидно, любителем.
На одном снимке Кристина сразу узнала отца — Николай Александрович стоял на фоне деревянного дома с резными наличниками.
На обороте была надпись отцовской рукой:
«Вот моя деревня, вот мой дом родной».
Кристина похолодела.
Дом на снимке она узнала сразу — это был тот самый дом, что много лет виделся ей во сне.
Страх сковал тело.
Но проанализировать это совпадение помешал звонок Антона.
— Солнышко, ты где? — раздался его жизнерадостный голос. — Я уже пять минут жду тебя у подъезда!
Швырнув конверт обратно на стол, Кристина поспешила в прихожую.
— Похоже, у меня с головой не всё в порядке, — пробормотала она, застёгивая пальто. — Во всём начинаю видеть мистика...
Она выскочила за дверь, решив, что предстоящий вечер поможет ей хоть ненадолго выбросить тягостные мысли.
***
Скрипнула калитка.
Лидия Акимовна, несмотря на возраст, удивительно быстро выскочила на крыльцо.
— Явился! — взволнованно выкрикнула она. — Где ж тебя два дня носило, Филя?!
Филипп Чуйков медленно брёл по заросшей травой тропинке.
Уткнувшись взглядом в недовольное лицо матери, пробурчал:
— Мам, я её нашёл.
Но Лидия Акимовна словно не услышала — вместо этого набросилась с расспросами:
— А где машина?
Филипп недовольно взмахнул рукой, не утруждая себя ответом.
Это возмутило мать ещё больше. Когда сын попытался пройти мимо, она перегородила дорогу:
— Отвечай, когда тебя спрашивают! Где машина?
Он злобно усмехнулся:
— Тебя только деньги волнуют. На собственного сына тебе плевать! Дай пройти, я устал. Жрать хочу и спать!
— Не пущу, пока не скажешь, куда дел машину!
Филипп зло зарычал:
— Дал же мне Бог мамашу... Сломалась, понятно? Пришлось в автосервис отогнать. Завтра заберу. Устроило?
— Не ори на мать, — нахмурилась Лидия Акимовна. — А то получишь промеж глаз.
— Мамуль, — протянул Филипп хищно, — ответка не замучает?
Он будто шутил, но в глазах его мелькнуло то, от чего у Лидии по спине побежали мурашки.
— Ты же знаешь меня, мам, — протянул он с усмешкой. — Я никому не прощаю обид.
— Филя... я же твоя мать. Ты должен уважать меня, — прошептала она.
Филипп презрительно скривился:
— Я никому ничего не должен!
Он прошёл в дом, а мать неуверенно двинулась следом.
— Я вся переволновалась, звонила старосте, думала, с тобой что-то случилось...
— Я был не у них, — перебил Филипп.
— А где же? — выдохнула женщина.
Лицо сына потемнело, вытянулось, в глазах застыл металлический блеск — тот самый, которого она всегда боялась.
— Мам, я её нашёл. Нашёл без твоей помощи.
— Филя, — взмолилась она, — брось дурное из головы. Себе хуже сделаешь! Или хочешь, чтобы тебя опять упекли в больницу?
Он расхохотался:
— Мам, это ты сделала из меня чудовище! Почти сорок лет ты вбивала мне в голову, что весь мир виноват в моих бедах. Это ты научила меня ненавидеть!
Лидия Акимовна похолодела.
Она попыталась выскочить наружу, но Филипп перехватил её движение:
— Нет, мамуля, теперь ты останешься здесь. Надо закончить то, что ты когда-то начала.
— Филя, прошу, не надо, остановись!
— Хорошо, мама, я остановлюсь. Потом.
А ты пока иди в свою комнату — отдохни.
Только не вздумай сбежать, как в прошлый раз!
Всхлипывая, Лидия Акимовна подчинилась.
Она слышала, как в замочной скважине дважды провернулся ключ.
***
Проблемы с сыном начались у Лидии с самого его рождения.
Первый год он отставал в развитии, и женщине приходилось таскать мальчика по врачам.
Один из докторов однажды сказал:
— Возможно, у вашего ребёнка плохая наследственность.
Это Лидия сочла оскорблением.
— Ты лучше за своей наследственностью следи! — крикнула она, и консультации на этом закончились.
С тех пор никакие тревожные сигналы она не слушала.
Обожала сына и прощала всё.
В садике и в школе, когда на Филю жаловались, Лидия огрызалась:
— Если мой мальчик растёт без отца, это не даёт вам права наговаривать на него!
Но педагоги били тревогу не зря.
Ещё в детстве у Филиппа проявились жуткие наклонности.
Он ловил бездомных котят…
Все в посёлке знали о его патологическом увлечении, но молчали — жалели одинокую мать.
Сочувствовали Чуйковой и Ольга Дмитриевна, её первая учительница.
Та жила на окраине и не раз видела мальчишку, предающегося своим "играм".
— Лидия, — пыталась урезонить она, — своди сына к врачу. Это ненормально для ребёнка.
Но Чуйкова набросилась на пожилую женщину:
— Это тебе к психиатру пора, раз всякая чушь мерещится!
После этого учительница зареклась вмешиваться.
Всё закончилось, когда Филя расправился с породистым котом господина Лёвочкина...
продолжение