Так и случилось. Как-то незаметно и неторопливо Моди стал переходить от одного котелка на жаровне к другому, переговариваясь с Варью, Эфе и простицей Ноэлани. Вовремя, словно по наитию, подбрасывал то нужных стружек в огонь, то торфа. Несколько раз поймал Варью на ошибках недоучки, но тотчас отвлек всех от этого непринужденной болтовней. И все у него получалось просто, ловко, ненарочито сноровисто. Варью перестал метаться, Ноэлани толкла, перебирала, заваривала, запаривала смешивала одну траву за другой, и постепенно одни горшочки-котелочки на плите сменились другими, а потом и вовсе стали уменьшаться в количестве. На плите становилось все просторней. Легче становилось передвигать котелки. Варью разливал зелья, затыкал их пробками, наклеивал на них ярлыки, свистел сильфам и рассылал по колдунам. Не сумел сдержать завистливого раздражения, когда один из улетевших с зельем сильфов вернулся с благодарственной запиской от какого-то колдуна.
-«Умеешь ты варить обезболивающие зелья, Варью», - процитировал он строчку из этой записки, - не хотел бы я присваивать чужие лавры... никто и подумать не мог, что ты такой шустрый зельевар!
-Да не все ли равно, на кого они тут думают? – усмехнулся Моди, - кратковременней всего в людях – благодарность. Все очень скоро забудут, как мы тут крутились и спасали колдунов от повылезавших болячек. Пройдет этот дурацкий Мабон, хорошо отметят Самайн… а они у в лепешку разобьются, чтобы хорошо отметить Самайн!.. после такого-то больного шабаша! И все забудут, что ты варил зелья и спасал всю Башню!
-Надеюсь, - холодно сказал Варью, - лавры зельевара – это не то, чего я добиваюсь по жизни…
-Но у этой медали есть и другая сторона, - продолжал Моди, плавно и проворно двигаясь вокруг жаровни, точно подкладывая в котлы какую-то сушеную траву мерным черпачком, - если бы ты тут один корячился со всеми этими декоктами, то ты бы ничего не успел. И тогда бы тебе семь лет припоминали, как из-за тебя одного вся башня мучилась. То, что ты им снял ломку в костях и боли, уж они все-все забудут. А вот если бы они из-за тебя еще несколько часов помучились…
-Да уж… мне тут просто очередями слали записки с угрозами, - буркнул Варью, - а я ничего сделать не мог! А все потому, что все свалили на меня!
-Так-то да… мне все так сбивчиво объяснили, почему ты тут один в поле воин, но я так и понял, что остальные зелейники после Мабона слегли… какое совпадение!
-Что – совпадение! – фыркнул Варью, - вот тебе на скамье сидит самый сильный зелейник! На него была вся надежда! Говорил я, чтобы он не спешил обращаться! Подождал бы Остары! Нет, надо, идиоту такому сейчас! Второй зелейник – Ирит из Черного Зеркала… он сейчас просто мешок гноя, в котором кости растворяются! Ниволро – ни в какую не хочет помогать. Его, видите ли, на изнанку выворачивает. А меня не выворачивает? И виноват буду я! Не эти самоубийцы, не Ниволро-белоручка, а я, кто на своем посту остался!
-Да кто ж мог знать, что такой Мабон будет! – сказал Моди, - к плохому шабашу невозможно подготовиться!.. А ну кыш!
И он хлопнул в ладоши при виде возникшей из пустоты вараксы, которая подобралась к ближайшему поставцу и попыталась его укусить за угол. Варакса гыкнула и исчезла.
-Хорошо хоть у вас поставцы добротные, от этой дряни защищают, - сказал Моди, - а то сварил бы ты зелий из силоса, что с полу подбирал бы!
-Постойте-ка… - заговорил Эфе, - а Игни то… Игни сидит!
Да, Раэ успел это заметить и раньше, как и все остальные, но только после возгласа Эфе придал этому значение. Да, Игни сидел, ссутулившись, выставив напоказ искривленный горб. Вид его был ужасен, но взгляд сухих глаз был более осознанный. Он отнял от лавки одну из рук, на которой опирался, чтобы сидеть, полез в провалившися по-старчески рот и вытянул оттуда большой зуб с крупным корнем, разглядывал на ладони как не видя, потом сронил его на пол вместе со сгустком гноя.
-Еще отвар, - сказал Моди, обогнул жаровню и склонился над Игни. Тот отказался жестом от воронки и выпил то, что дал ему разведчик, передергиваясь перекошенными плечами.
-Невероятно! – прошептал Эфе, - все идет вспять!
-А то, - сказал Моди, - ну что – убедился? Теперь-то заберешь своего красавца отсюда?
-Нет! – усмехнулся Эфе и по-новому посмотрел на Моди, - тут ему самое место!
-Это еще почему? Тут же яды!
-Зато нет варакс, - сказал Эфе, - так что я отсюда никуда не уйду до тех пор, пока ты тут варишь зелья.
-Ничего себе, - возмутился Варью, - ничего не делает, только сидит! А больше ничего не хочешь?
В это время чуть лязгнула к досаде Раэ решетчатая дверь. Она на миг притворилась! И это для того, чтобы сильф пронес большую корзину, накрытой розовой прозрачной бумагой.
-Что еще? – с раздражением спросил Варью, содрал бумагу с корзины, которую поставили на столе перед ним. Там на горе пирожных торчал голубой крохотный конвертик, который колдун толком не смог раскрыть и даже при этом порвал когтями. Пробежался глазами, пробормотал про себя послание.
-Это от Нильи, метрески Бриуди, - провозгласил Варью уже с другим тоном, - благодарит за зелье, которое избавило ее от судорог. Говорит, что замолвит за меня словечка перед магистром! Только этого не хватало! Она фруранка. Ей без зелейника никак.
«Еще и эта здесь до кучи! – возмутился про себя Раэ, - они что, воспринимают вылазку в Семикняжие за увеселительную прогулку? Девиц таких берут! А она что? зачем она не взяла с собой зелейника, если ей без него никак? Сволочи! Ну и легкомысленный же у них подход к делу!»
-Поздравляю, - не то ехидно, не то всерьез сказал Эфе, - вот так зелейники находят себе покровительниц.
-Да не надо мне покровительство этой потаскушки! – возмутился Варью, - Марморин и так не знает, к кому меня толкнуть!
-Она не потаскушка, а «Золотой Гребень», - заметил Эфе, - ишь губу раскатал – в объятья толкнуть! Да тебе нужно вот эту корзинку сохранить и всем показывать в доказательство, что ты не никто!
Моди бережно разгладил голубой конвертик:
-О, да тут подпись и печать… да такое письмо от куртизанки можно даже продать марок за двадцать! И я даже знаю кому. Так что не ругайся, Варью. Если хочешь, я подгоню к тебе покупателя.
Раэ неприятно кольнуло воспоминание о том, как в Цитадели один из парней из крыла водной нечисти, из числа золотой молодежи, размахивал письмом Катвиал Червонные Кудри за ее подписью, печатью и каждому желающему совал под нос понюхать бумагу, надушенную духами, которыми имела право пользоваться только эта куртизанка. Молодчик, конечно, перекупил это письмо через третьи руки, судя по захватанным краям, но в глазах сопливых мальчишек это было еще той ценностью. И тут та же история!
Варью тотчас сообразил, что обладает хоть какой-то ценностью, сморгнул и сунул письмо в рукав.
-Не надо! Сам им распоряжусь!
-По твоим ли заслугам оно получено? – съехидничал Эфе, - Моди, неужели не хочешь быть представленым?
-Нет, но на часть снеди в корзинке я все же претендую, - весело сказал Моди, - и ты, Эфе, так уж и быть, помоги нам кое в чем, раз тут сидишь. Видишь кувшин, что я принес? Не мог бы ты его разогреть? Там молоко… вот столько, - и Моди показал пальцами небольшую толщину, - а все остальное – сливки!!! Посидим все, поедим, отдохнем…
И он показал толщину сливок руками под возгласы Варью и Эфе. Последний аж подбежал к кувшину и заглянул внутрь. Затем посмотрел на Моди как на чудотворца.
-Ты как их смог достать? – прошептал он.
-Я умею доить коров так, чтобы они во мне не сразу заподозрили колдуна, - усмехнулся Моди, - не смотрите на меня так. Я могу выдоить с одной коровы где-то с кварту молока, прежде чем она начнет его зажимать… у наузника порой бывают некоторые преимущества…
Эфе и Варью усмехнулись и едва сдержались от пожатия плечами. Уж угощения из сливок им явно хотелось настолько, что они готовы были ради этого зауважать колдуна пониже рангом.
«Так они еще и коров в башне держат?» - изумился Раэ. Ну… пожалуй, в башне могли быть стойла. Все же к походу подготавливались основательней, чем подумалось охотнику.
Ему пришлось припомнить еще одно из наставлений ведьмобойц для охотников из других крыльев, по которым они должны были заподозрить близость ведьм в округе: если у коров нарушается удой. Ведьмы до сливок-то хоть и охочи, но коровы им не даются, а от близости особо сильных ведьм вообще напрочь теряют молоко. Как-то Тево-ведьмобойца спас одну опытную доярку от подозрений всей деревни, просто заставив ее при всех подоить тугосисюю корову, что не получилось у ее криворукого обвинителя.
Но постойте-ка… если в башне держат коров, то кто за ними ходит? Наверняка простецы. А если так, то почему привлекли для помощи Варью лишь одну белоручку Ноэлани, от которой и проку-то немного? Что, побрезговали скотниками? Да еще в таком положении, когда всем колдунам плохо и все лечатся?
Тем временем Эфе, как ребенок припал ладонями к кувшину и зашептал заклинания, жадно заглядывая внутрь.
-Быть может это последний кувшин сливок у нас в замке, - зачарованно прошептал Эфе, - и он – наш!
«Последний? - подивился Раэ, - это еще почему?»
-О да, - вздохнул Моди, - теперь, когда за коровами некому будет ходить, они все пойдут под нож. Так хоть что-то с них урвал.
-М-да… - покачал головой Варью, - сумасшедший Мабон! Мало нам неприятностей, так еще и все простецы исчезли! И у кого на Мабон оказалось столько магии, чтобы всех их похитить из Башни?
Продолжение следует. Ведьма и охотник. Глава 20.