— Маш, ты серьёзно? Опять задерживаешься? — Дмитрий зажал телефон между ухом и плечом, пытаясь одновременно натянуть на извивающегося Сашку футболку.
— Дим, ну что я могу сделать? Презентация перенеслась на семь вечера. Я же предупреждала, что проект важный, — голос Марии звучал устало, но в нём не было раскаяния.
— Важный, — повторил Дмитрий, наконец одолев футболку. — А то, что Сашка сегодня первый раз за месяц спросил, где мама, — это, видимо, так, мелочи.
Пауза.
— Он что, правда спросил?
— Да. Правда.
Ещё одна пауза, более длинная.
— Димочка, ну ты же понимаешь... Я выхожу на новый уровень. Мы же хотели квартиру побольше? И машину в кредит гасить надо. Ты сам говорил, что на одну твою зарплату...
— Знаю, что говорил, — оборвал он. — Ладно. Елена Викторовна с ним посидит. Она же до девяти может.
— Вот и отлично! Дим, я тебя люблю. Обещаю, на выходных весь день будем вместе, хорошо?
Дмитрий хотел ответить, что на выходных у неё запланирован корпоратив, но передумал.
— Хорошо. Давай, удачи с презентацией.
Опустив телефон, он посмотрел на сына. Сашка сосредоточенно складывал пирамидку — неправильно, конечно, но с таким серьёзным видом, будто решал важнейшую задачу.
— Папа, — вдруг сказал малыш, не отрываясь от игры, — а тётя Лена сегодня придёт?
— Придёт, солнышко. Скоро придёт.
— Ура! — Сашка захлопал в ладоши. — Тётя Лена мультики покажет и печенье даст!
Дмитрий почувствовал, как внутри что-то сжалось. Не от злости на жену и даже не от обиды. От странного осознания того, что для их двухлетнего сына няня стала важнее родной матери.
*
Елена Викторовна появилась в их жизни полгода назад. Маша тогда только вернулась из декрета и сразу окунулась в работу с головой. В первую же неделю она принесла три контракта, которые принесли компании приличную прибыль, и начальство оценило её рвение повышением.
— Я не могу упустить этот шанс, — говорила она Дмитрию, когда они обсуждали вопрос с няней. — Если сейчас не проявлю себя, меня обойдут молодые. А мне тридцать два. В нашей сфере это уже критичный возраст для карьерного роста.
Дмитрий работал менеджером в строительной компании. График плавающий, зарплата средняя, но стабильная. Мог бы он сидеть с Сашкой? Технически — да. Но их ипотека, кредит на машину и кучу мелких долгов требовали обоих родительских доходов.
— Ладно, — сказал он тогда. — Найдём няню. Но чтобы с опытом и рекомендациями.
Елена Викторовна оказалась настоящей находкой. Ей было около пятидесяти, из которых добрых тридцать она посвятила работе с детьми. Сначала работала в детском саду воспитателем, потом перешла в няни. Говорила спокойно, двигалась плавно, и Сашка привык к ней буквально с первого дня.
— Хорошая женщина, — сказал Дмитрий жене после первой недели. — Сашка от неё в восторге.
— Ну вот и отлично! — обрадовалась Маша, не поднимая глаз от ноутбука. — Значит, не зря деньги платим.
Поначалу Маша действительно старалась совмещать. Приходила пораньше, играла с сыном перед сном, читала сказки. Но постепенно проекты становились важнее, совещания переносились на вечер, а командировки случались всё чаще.
— Димочка, подумай сам, — говорила она, собирая чемодан в очередную поездку в Питер. — Ещё год-два такой активной работы, и я стану партнёром. Нам больше не придётся считать каждую копейку. Сможем нанять няню на полный день, а сами будем проводить с Сашкой качественное время. Не вот это вот, на бегу, а нормально: поездки, развлечения, всё как надо.
Дмитрий кивал. Логика была железная. Но внутри нарастало что-то тревожное, чему он не мог дать имя.
*
Сегодняшний вечер не отличался от десятков других. Дмитрий покормил Сашку ужином, который приготовила Елена Викторовна ещё днём — она всегда оставляла что-то в холодильнике с подробной запиской, что и как разогреть. Потом они немного поиграли, но Сашка явно скучал.
— Папа, а когда тётя Лена? — спросил он уже в третий раз.
— Скоро, солнышко.
Дверной звонок прозвучал ровно в шесть. Елена Викторовна никогда не опаздывала. Сашка рванул к двери с такой радостью, будто встречал самого дорогого человека на свете.
— Тётя Лена! Тётя Лена! — он повис на её ногах.
— Здравствуй, мой хороший! — женщина присела на корточки и обняла малыша. — Как дела? Кушал хорошо?
— Кушал! Папа дал кашу и котлетку!
— Молодец какой! — она посмотрела на Дмитрия. — Добрый вечер, Дмитрий Александрович. Марии Сергеевны опять нет?
— Опять, — коротко ответил он. — Презентация.
Елена Викторовна ничего не сказала, но в её взгляде Дмитрий прочёл понимание. Она видела таких родителей десятками. Те, кто выбирал карьеру вместо детей, а потом удивлялся, почему ребёнок не бежит к ним с распростёртыми объятиями.
— Ладно, я пошёл, — Дмитрий взял ключи. — У меня встреча с заказчиком. Вернусь к девяти.
— Не переживайте, мы тут справимся, — Елена Викторовна уже стягивала с Сашки уличную обувь. — Правда, Сашенька?
— Справимся! — радостно закричал мальчик.
Выходя из квартиры, Дмитрий обернулся. Сашка уже тащил няню в детскую, что-то восторженно рассказывая. Женщина слушала внимательно, кивала, улыбалась.
"Чужая тётя", — подумал он с горечью. А ведёт себя как родная бабушка. Которой, кстати, тоже нет — обе живут в других городах и видят внука раз в год, на Новый год.
*
Встреча с заказчиком затянулась. Дмитрий вернулся только в половину десятого. Поднимаясь на лифте, он вдруг услышал детский смех — звонкий, искренний. Такой, какого не слышал уже давно.
Открыв дверь, он застал картину: Елена Викторовна сидела на полу в детской, а Сашка строил вокруг неё крепость из подушек и одеял.
— Тётя Лена — принцесса! — объяснил он отцу. — А я — рыцарь! Я её спасаю от дракона!
— Очень страшного дракона, — серьёзно добавила няня. — Уже полчаса спасает, устал, наверное?
— Не-а! Совсем не устал!
Но по глазам было видно, что ещё минут десять — и он вырубится.
— Ладно, рыцарь, пора в кровать, — сказал Дмитрий. — Спасённую принцессу нужно отпустить домой.
— Не хочу спать! — предсказуемо заныл Сашка.
— А вот я думаю, что рыцарю нужно набраться сил, — мягко сказала Елена Викторовна. — Завтра ведь новые подвиги совершать.
— Ладно, — неожиданно легко согласился мальчик. — Но ты завтра придёшь?
— Конечно, приду.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Дмитрий помог няне подняться. Несмотря на подвижность, возраст брал своё — долго сидеть на полу ей было тяжело.
— Спасибо, что задержались, — сказал он. — Сколько я вам должен за сверхурочные?
— Да ладно вам, — отмахнулась она. — Мне с ним не в тягость. Такой хороший мальчик.
Провожая её до двери, Дмитрий вдруг спросил:
— Елена Викторовна, у вас свои дети есть?
— Сын, — улыбнулась она. — Вырос уже, своя семья. В Москве живёт, редко видимся.
— И... внуки?
Улыбка померкла.
— Нет. Сын с невесткой решили, что дети — это слишком большая ответственность. Карьера, понимаете, путешествия. Всё как у молодёжи сейчас принято.
Она застегнула куртку, помолчала, потом добавила тише:
— Знаете, Дмитрий Александрович, я тридцать лет работаю с детьми. И вот что замечаю: раньше родители жили для детей. Теперь дети должны вписываться в жизнь родителей. Раньше карьеру строили, чтобы обеспечить семью. Теперь семью заводят, когда карьера уже построена. Только вот дети-то не знают этой логики. Для них важно не то, сколько ты зарабатываешь. Важно, рядом ли ты.
Она посмотрела на него внимательно:
— Я ничего не говорю про Марию Сергеевну. Она хорошая женщина, работящая. Но Сашенька... он уже забывает, как она выглядит. Позавчера показал мне фотографию на холодильнике и спросил: "Это кто?" А там вы втроём на море.
Дмитрий почувствовал, как внутри всё оборвалось.
— Он правда не узнал маму?
— Не сразу. Я ему напомнила, конечно. Но видите ли... память у детей устроена странно. Они помнят не лица. Они помнят присутствие. Если человека долго нет рядом, он становится как персонаж из книжки. Знаешь про него, но он не настоящий.
Елена Викторовна надела шапку.
— Простите, что лезу не в своё дело. Просто жалко смотреть. И на мальчика, и на вас. Вы хороший отец, это видно. Но ребёнку нужны оба родителя. Не деньги на счету и не квартира побольше. А мама и папа, которые рядом.
Она ушла, а Дмитрий ещё долго стоял в прихожей, переваривая услышанное.
*
Когда Маша вернулась около одиннадцати, Дмитрий сидел на кухне с чашкой остывшего чая.
— Презентация прошла отлично! — она влетела в квартиру на эмоциях. — Клиент подписал контракт на три года! Дим, ты представляешь, какой процент я с этого получу?
— Поздравляю, — буднично сказал он.
Она, наконец, обратила на него внимание.
— Ты чего такой?
— Сашка сегодня спросил, когда тётя Лена придёт. В четвёртый раз за вечер.
— Ну и что? Значит, няня хорошая, привязался.
— Маш, он тебя на фотографии не узнал.
Она замерла, стягивая туфли.
— Что?
— Позавчера показал Елене Викторовне нашу семейную фотографию с моря и спросил, кто на ней. Не узнал собственную мать.
Маша медленно опустилась на стул напротив.
— Ты шутишь?
— Хотел бы я.
Повисло молчание. Тяжёлое, липкое, заполнившее всю кухню.
— Дим, я... — она сглотнула. — Я не специально. Просто этот проект, он такой важный...
— Важнее собственного ребёнка?
— Не надо так! — она вспыхнула. — Я всё это для него делаю! Для нас! Чтобы у него было всё: хорошая школа, кружки, университет потом...
— Машка, ему два года, — устало сказал Дмитрий. — Ему не нужен университет через двадцать лет. Ему нужна мама. Сейчас. Здесь.
Она закрыла лицо руками. Плечи мелко задрожали.
— Я так старалась, — глухо сказала она. — После института десять лет карабкалась. Думала, ещё немного, ещё чуть-чуть, и тогда заведу семью. Вот родила Сашку, села в декрет — и за это время меня обошли три человека! Три! Я вернулась и поняла: если сейчас не вложусь по полной, всё — конец карьере. Останусь рядовым менеджером до пенсии.
— И что? — спросил Дмитрий тихо. — Что плохого в том, чтобы быть рядовым менеджером, но при этом видеть, как растёт твой сын?
— Ты не понимаешь! — она подняла на него красные глаза. — У тебя всегда была стабильная работа. Тебя устраивает твоя позиция. А я... я хотела большего. Я хотела доказать, что могу.
— Кому? — не выдержал он. — Начальству? Коллегам? Или себе?
Она не ответила. Просто сидела, уткнувшись руками в стол, и дышала тяжело, прерывисто. Дмитрий смотрел на жену и понимал: они оба виноваты. Он — тем, что молчал, позволял, не настаивал. Она — тем, что выбрала карьеру вместо сына.
Но от понимания этого не становилось легче. Потому что Сашка рос здесь и сейчас. И он не мог ждать, пока родители разберутся с системой и обществом.
— Маш, — тихо позвал Дмитрий.
Она подняла голову.
— Завтра суббота. Давай проведём весь день с Сашкой. Без телефонов, без работы. Просто втроём. Как раньше.
— У меня корпоратив, — автоматически начала она, но осеклась. — Хотя... я могу не пойти. Скажу, что заболела.
— Не обязательно врать. Скажи правду: что хочешь провести время с семьёй. Если тебя за это осудят...
— ...значит, мне не там место, — закончила она. — Да. Пожалуй, ты прав.
Она встала, подошла к нему, обняла за плечи.
— Прости меня, — шепнула она. — Я правда не хотела так. Просто втянулась, закрутилась, и как-то всё... Думала, ещё немного, ещё чуть-чуть. Но этого "немного" всё нет и нет, правда?
— Его и не будет, — сказал Дмитрий. — Работа — она бездонная. Ты можешь вкалывать десять, двенадцать, четырнадцать часов в сутки. Всегда найдётся ещё один проект, ещё одна презентация, ещё одна сделка. А Сашка тем временем растёт. И момент, когда он называл тебя мамой с обожанием в голосе, уже уходит.
Она всхлипнула и сильнее прижалась к нему.
— Я исправлюсь. Честное слово.
Дмитрий хотел верить. Но опыт подсказывал: просто так люди не меняются. Нужны конкретные действия, а не обещания.
*
В субботу утром Дмитрий проснулся от детского смеха. Он не сразу понял, что произошло, потому что давненько не слышал, чтобы Сашка так хохотал. Выйдя из спальни, он увидел: жена в пижаме сидит на полу в детской, а Сашка старательно лепит ей на голову розовые бигуди из игрушечного набора.
— Мама теперь принцесса! — радостно объявил он.
— Самая красивая принцесса! — подхватила Маша, и Дмитрий заметил, что она вся сияет. Не тем деловым, натянутым сиянием, которое бывало после удачных сделок. А настоящим, материнским.
— Папа, иди к нам! — позвал Сашка. — Ты будешь король!
День прошёл как в сказке. Они играли, собирали конструктор, пекли печенье — которое у Маши получилось кривым и немного подгоревшим, но зато настоящим. Пошли гулять в парк, где Сашка гонял голубей, а родители шли рядом, держась за руки.
— Знаешь, — сказала Маша, наблюдая, как сын карабкается на горку, — я будто заново его открываю. Вижу, какой он самостоятельный стал, как много уже умеет.
— Ага, — усмехнулся Дмитрий. — Это всё Елена Викторовна. Она с ним занимается, учит.
— Да, — тихо согласилась жена. — Она сделала больше, чем я. За эти полгода.
Дмитрий хотел возразить, но промолчал. Потому что это была правда. Горькая, обидная, но правда.
Вечером, укладывая Сашку спать, Маша села рядом с кроваткой и стала читать сказку. Мальчик слушал, прижимая к себе плюшевого медведя, и его глаза постепенно закрывались.
— Мама, — сонно пробормотал он, — ты завтра тоже будешь дома?
Маша замерла, глядя на сына.
— Да, — сказала она. — Буду дома.
— Ура, — прошептал Сашка и улыбнулся, закрывая глаза.
Дождавшись, когда он уснёт, Маша вышла на кухню, где Дмитрий заваривал чай.
— Я решила, — сказала она. — В понедельник скажу начальнику, что ухожу на неполный день. Буду работать до трёх, а после — только семья.
Дмитрий повернулся к ней:
— А карьера?
— А карьера подождёт, — пожала плечами Маша. — Или не подождёт. Плевать, честно. Видел бы ты его лицо, когда я сегодня играла с ним. Он так светился... Будто увидел меня впервые. И знаешь что? Я поняла, что пропускаю самое важное. Он не будет маленьким вечно. Пройдёт несколько лет — и всё, он уже не будет так радоваться моему присутствию. Станет подростком, ему будут интереснее друзья и гаджеты. А потом уедет в университет, заведёт свою жизнь. И что я буду вспоминать? Презентации? Сделки?
Она подошла к окну, за которым медленно темнело.
— Ты знаешь, что самое страшное? Сегодня, когда мы пекли печенье, он сказал: "Как у тёти Лены". Вот так. Даже в кулинарии я для него не мама. Я — та, кто пытается быть как тётя Лена. Это так больно, Дим. Так обидно. Я родила его, девять месяцев носила, рожала в адских муках. А он... он любит чужую тётю больше, чем меня.
Голос её дрогнул на последних словах.
— Но ты же не виновата, — начал Дмитрий.
— Виновата, — твёрдо сказала она. — Очень даже виновата. Я выбрала работу. Выбрала статус, деньги, признание коллег. И не заметила, как мой сын стал для меня... обузой. Да-да, не надо возражать. Именно так я к нему и относилась последние полгода. Как к обузе, которая мешает карьере.
Она обернулась, и Дмитрий увидел, что по её щекам текут слёзы.
— Но я хочу всё исправить. Пока не поздно. Хочу, чтобы он снова называл меня мамой вот с такой вот радостью, как зовёт тётю Лену. Хочу быть частью его жизни. Настоящей частью, а не декорацией, которая появляется раз в неделю на пять минут перед сном.
Дмитрий обнял жену, и они стояли так молча, пока за окном совсем не стемнело. А где-то в соседней комнате спал их маленький сын, который завтра проснётся и впервые за долгое время увидит маму за завтраком.
И, может быть, это было начало чего-то нового. Не идеального — потому что в жизни не бывает идеального. Но настоящего.
Подпишитесь! Будет интересно!