Предыдущая часть:
Он выпалил всё одним духом, глотая при этом слёзы, которые наворачивались. Его большие испуганные глаза смотрели на провизора с такой надеждой и отчаянием, что Людмила на мгновение даже растерялась, не ожидая такого. Она взяла рецепт, надела очки и внимательно прочитала текст. Потом подняла взгляд на Колю, потом снова на рецепт, проверяя. Лицо её стало очень серьёзным, а в глазах промелькнуло что-то тяжёлое, как будто она поняла больше, чем сказала.
– Коля, подожди, – начала она осторожно, чтобы не напугать ещё сильнее. – А твой дядя покупал именно это по рецепту, ты уверен?
Мальчик кивнул, не отрывая от неё взгляда, ожидая ответа. Тётя Люда тяжело вздохнула, собираясь с мыслями. Она наклонилась к нему чуть ближе через стойку, и голос её стал почти как шёпот, чтобы никто не услышал. Но каждое слово падало как камень, тяжело и неизбежно.
– Мальчик мой, послушай внимательно, – снова взглянула она на бумажку, словно проверяя, не ошиблась ли в чтении. – По этому рецепту врач выписал очень серьёзный антибиотик, который нужен при тяжёлой инфекции. Но то, что покупал этот Антон, – она покачала головой с сожалением. – Совсем не то, что здесь указано. Он покупал обычные витамины, они как конфетки для поддержки иммунитета, когда человек здоров и в силе, и они вообще не лечат серьёзные болезни, только поддерживают.
Всё внутри перевернулось для Коли в один миг. Звуки аптеки, звон кассы где-то рядом, шорох пакетов и чей-то тихий разговор слились в оглушительный гул, от которого закружилась голова. Яркие баночки на полках с витаминами вдруг показались страшной и злой насмешкой над всем, что происходило. Коля смотрел на весёлые витаминки в руке тёти, на её печальное лицо, и всё встало на свои места с ужасающей ясностью, как пазл. Антон не покупал настоящие лекарства, он обманывал жену, принося бесполезное, и это объясняло, почему Наташе не лучше.
Коля не помнил, как вышел из аптеки на улицу. Он стоял на холодном тротуаре, сжимая в кулаке тот самый рецепт – настоящее лекарство, которое Наташе было очень нужно для выздоровления. Слёзы текли по его щекам, но он их не чувствовал, потому что внутри всё онемело. Внутри бушевала буря эмоций – страх за тётю Наташу, отчаяние от ситуации и жгучая злость, которая росла. Злость на Антона, на этого большого, сильного мужчину, который вместо спасения приносил в дом бесполезные баночки, обрекая жену на страдания. Мальчик судорожно сглотнул комок в горле, вытер лицо рукавом куртки и шагнул вперёд к перекрёстку, решив действовать. Он не знал, сколько стоит лекарство по рецепту, не знал, где взять денег на покупку и не знал, что скажет дома, если спросят. Но знал только одно: должен это лекарство достать во что бы то ни стало, потому что если не он возьмётся, то кто тогда поможет?
Когда Коля вернулся домой, то заметил, как ещё больше ухудшилось состояние Наташи за это время. И это было неудивительно, ведь муж практически её не лечил по-настоящему, ограничиваясь видимостью. Ребёнок вздохнул тяжело, понимая, что времени остаётся мало. Наташа таяла на глазах, становясь слабее с каждым днём.
– Это не те лекарства, которые нужны, они бесполезные! – закричал беспризорник, подходя к кровати и размахивая рецептом. – Нужно срочно купить новые, правильные, по этому рецепту, иначе будет поздно.
Спросонья женщина мало что понимала, голова кружилась. У неё была ужасная слабость во всём теле, поэтому всё, чего хотелось – это просто спать, чтобы забыться.
– Милый, давай поговорим потом, когда полегче станет, – предложила она, натягивая одеяло до подбородка, чтобы согреться. – Мне нехорошо сейчас, сил нет.
И сколько ребёнок ни теребил её за руку, пытаясь разбудить, это было бесполезно – она засыпала снова. Она сейчас явно не могла адекватно осознавать реальность, путая сон и явь. И Коля стал напряжённо думать, что делать дальше, чтобы помочь. И тогда, словно спасительная искра в темноте, в сознании всплыл образ из прошлого. Старый дом на окраине города, где пахло сеном из сарая, дымком от печки и чем-то горьковато-сладким от трав. А ещё дед Матвей, добрый старец. Ему было восемь, когда он слёг с жуткой температурой и ломотой во всём теле, и помочь никто не мог, потому что денег на врача не было. Тогда на его счастье рядом прошёл этот дед, который забрал мальчонку к себе в дом. Не торопясь, Матвей заварил какой-то терпкий чай из сборов, велел пить маленькими глотками, чтобы не обжечься, а потом положил на лоб прохладный компресс, пахнущий мятой и чем-то хвойным, освежающим. К утру Коля почувствовал себя почти здоровым, температура спала, и дед Матвей только усмехнулся в седые усы, довольный.
– Природа очень мудрая, парень, она знает, как исцелить. Главное – секрет её знать и использовать правильно. И уважать, разумеется, не злоупотреблять, – добродушно сказал он тогда, похлопав по плечу.
О деде Матвее ходили легенды среди местных. Говорили, что он был блестящим хирургом, главврачом городской больницы много лет, но давно попал в какую-то жуткую историю на работе. То ли ошибка в операции привела к смерти пациента, то ли конфликт с начальством из-за нестандартных методов лечения, которые он отстаивал. Точно никто не знал деталей, только слухи. Но дед Матвей ушёл из медицины добровольно, купил домик на отшибе и погрузился в мир трав и старинных рецептов, собранных по книгам и от старших. Одни считали его чудаком, живущим в прошлом, другие – колдуном с тайными знаниями. Но те, кому он помог, когда официальная медицина была бессильна и разводила руками, шептались о деде-целителе с уважением: "Он поможет, если другие не смогли".
Мысль пронеслась в голове Коли, как удар молнии, осветив путь. Надежда, яркая и горячая, затопила его, отодвинув страх и сомнения. Он не стал ждать подходящего момента, не стал никого спрашивать совета, а просто отправился в путь, решив действовать. Дорога до пригородной электрички показалась ему бесконечной, ноги подкашивались от усталости. Он бежал, спотыкаясь о неровности асфальта, а сердце колотилось в такт шагам, подгоняя. В вагоне было душно и шумно от разговоров пассажиров, но Коля не замечал ничего вокруг. Он смотрел в окно, где мелькали дачи, перелески, луга под солнцем, и представлял, как дед Матвей уже готовит свой волшебный отвар из трав, и как Наташа пьёт его маленькими глотками, и как ей становится лучше день за днём. Выскочив на нужной станции, Коля помчался по знакомой тропинке, петляющей между домами.
– Дед Матвей! – крикнул мальчик, подбегая к крыльцу старого, но крепкого сруба, запыхавшись.
Однако встретила его только тишина, нарушаемая ветром. Дверь была закрыта наглухо. Коля настойчиво стучал кулаком в дерево, и в доме не раздалось ни единого звука в ответ, как будто там никого не было. Окна смотрели пустыми тёмными глазами, без света внутри. И тут он заметил соседку, тётю Валю, выходящую из своего дома с ведром в руках. Она поливала георгины у калитки, не торопясь.
– Тёть Валь, здравствуйте! – бросился к ней Коля, перескакивая через лужу. – Вы не видели деда Матвея? Он мне очень нужен. Срочно, по важному делу.
Она обернулась медленно. На лице бабули было не привычное приветливое выражение, а что-то усталое и печальное, как будто она ожидала такого вопроса. Она вздохнула, поставила ведро на землю.
– Дед-то наш Матвей, ой, Коля, – тётя Валя перевела дух, словно собираясь с силами для плохой новости. – Месяц его уже как нет с нами.
– Нет, уехал куда-то надолго, в город может? – цеплялся Коля за последнюю соломинку, не желая верить.
Она покачала головой отрицательно, с сожалением.
– Не уехал, умер он, бедный, – произнесла страшную правду бабуля тихим голосом.
– Умер... – только и смог выдохнуть мальчик, глядя на неё пустыми глазами, как будто мир остановился.
– Да, похоронили на местном кладбище тихо, без шума, – она кивнула в сторону холма за посёлком, где виднелись кресты.
Коля не слышал последних слов, они эхом отдавались в голове. Бессилие и горечь накатывали волнами, захлёстывая. Он пришёл за чудом, за помощью, а нашёл лишь тишину забвения и холодный пепел надежды, который жёг внутри. Отчаявшись, он уже повернулся, чтобы идти обратно на электричку, ноги подкашивались, когда голос тёти Вали остановил его вдруг.
– Постой-ка, совсем из головы вылетело, не спеши, – пожилая женщина поспешила к нему, вытирая руки о фартук от земли. – У деда Матвея ученик ведь был – Фёдор. Он у него последние два года под боком вертелся постоянно. Травы собирать помогал, рецепты записывал аккуратно, учился всему.
Надежда, едва угасшая внутри, вновь дрогнула в груди мальчика, как искра.
– Ученик? А где он сейчас, не знаете? – спросил Коля, оживая.
– Да где-то тут неподалёку, в лесопосадке за речкой должно быть, – тётя Валя показала рукой в сторону густого смешанного леса, видневшегося за полями в отдалении. – Каждый день ходит по лесу, травки собирает для своих нужд, не меняет привычек.
Добежав до опушки запыхавшись, Коля замедлил шаг, чтобы отдышаться. Лес был густой, местами труднопроходимый из-за кустов и поваленных деревьев. Солнце пробивалось сквозь листву редкими пятнами, играя на земле, а воздух был наполнен запахом хвои, прелой листвы и цветущих трав, который бодрил. Задумавшись о Наташе и о том, как она лежит одна, он не заметил, как тропинка под ногами стала зыбкой и влажной, предательской. Коля оступился, пытаясь перепрыгнуть через подозрительно тёмное пятно земли, покрытое мхом и чахлой травой, которое выглядело безобидно. Нога, не встретив опоры, ушла вниз в вязкую холодную хлябь по щиколотку. Он вскрикнул от неожиданности и инстинктивно рванулся назад, но это только ухудшило положение – вторая нога тоже погрузилась по колено в липкую, засасывающую жижу. Это было не болото, а глубокое, заполненное водой илом волчья яма, искусно замаскированная под кочковатую полянку природой.
– Помогите, кто-нибудь! – закричал Коля отчаянно, пытаясь ухватиться за скользкие корни у края ямы, но они выскальзывали.
– Эй, ты там, держись крепче, не дёргайся! – донёсся сквозь деревья резкий и напряжённый голос, полный тревоги.
Коля замер, едва веря своим ушам, что помощь близко. А через мгновение сквозь кусты прорвался высокий худощавый мужчина лет тридцати, с плетёной корзиной за плечами, полной трав. Его тёмные, чуть вьющиеся волосы были растрёпаны от бега. А на лице была смесь тревоги и решимости действовать быстро. Это был Фёдор.
– Не дёргайся зря, только глубже уйдёшь, – скомандовал он, быстро оценив ситуацию и оглянувшись.
Найдя длинную, крепкую ветвь, сломанную бурей недавно, он подполз к самому краю ямы, лёг на живот, чтобы распределить вес, и протянул её Коле.
– Хватайся крепче за конец, тяни на себя потихоньку, я помогу, – сказал он спокойно.
Коля из последних сил ухватился за шершавое дерево, пальцы побелели. Ил неохотно отпускал свою жертву, чавкая и пуская пузыри от движения. Казалось, прошла вечность, прежде чем ему удалось вытащить сначала одну ногу с чавканьем, потом вторую, напрягая все мышцы. Он выполз на твёрдую землю наконец, весь перемазанный вонючей грязью и дрожащий от холода и испуга, который ещё не прошёл.
– Вы, вы Фёдор, да? – выдохнул Коля, отплёвываясь от ила и пытаясь встать.
Мужчина кивнул, отдышавшись после усилий. Убедившись, что серьёзных травм нет, кроме царапин, он помог мальчику подняться на ноги.
– А что ты здесь забыл один, в такой глуши? И как вообще угодил в эту трясину, не заметил? – спросил он, отряхивая корзину.
– Я вас искал специально, бежал быстро, – Коля, забыв про грязь и холод, схватил его за рукав, чтобы не упустить. – Я к деду Матвею шёл за помощью, а тётя Валя сказала, что его нет, но вы его ученик... Наташа умирает, ей плохо.
Фёдор нахмурился, услышав имя учителя, и Коля, успокоившись немного, рассказал ему всю историю от начала. Голос мальчика подрагивал от волнения, руки тряслись, когда он доставал рецепт.
– Прости, друг, но я ничем не могу тебе помочь в этом, – сказал Фёдор после паузы.
– Но вы же его ученик, самый близкий. Тётя Валя сказала: вы травы собираете, рецепты знаете наизусть, – с надрывом произнёс мальчуган, не сдаваясь.
Фёдор отвернулся на миг. Его лицо исказила гримаса боли от воспоминаний. Он начал быстро собирать разбросанные при спасении травы, которые выпали из корзины на землю.
– Ты не понимаешь всего, это не так просто, – голос его стал глухим, прерывистым от эмоций. – Я не врач официальный. Я не могу лечить людей на постоянной основе. Права не имею после всего, что было.
– Почему, объясните? – вскрикнул мальчик, чувствуя отчаяние.
– Да потому что у меня судимость за плечами, – произнёс он тихо, но отчётливо, не глядя в глаза. – И я не хочу обратно, ни в тюрьму, ни к тому кошмару, который был до того, когда всё рушилось.
Фёдору было нелегко погружаться в воспоминания, которые он старался забыть, но он чувствовал, этот ребёнок заслуживает знать правду, чтобы понять. Когда-то они вместе с Матвеем работали в больнице бок о бок. Пожилой мужчина занимал должность врача, опытного специалиста. Его ученик был при нём санитаром, помогая во всём. Случайно подслушав разговор начальства в коридоре, Матвей узнал, что они проворачивают тёмные схемы – подменяли препараты на более дешёвые и менее действенные аналоги, чтобы сэкономить, воровали бюджетные деньги на закупках, а ещё проводили скрытую эвтаназию, если о том просили подлые родственники пациентов за плату. Дед Матвей был честным до мозга костей, не терпел несправедливости. Не мог молчать об этом, пытался бороться открыто, писал жалобы куда только можно, в инстанции, но у них везде свои люди, связи. Система, понимаешь, нас просто вышвырнули, как мусор. Его вынудили уйти с позором, обвинив в ошибках, а меня затем быстро подставили под удар. Обвинили в краже дорогих препаратов из хранилища, сфабриковали дело с доказательствами.
– Два года я сидел за то, чего не делал никогда, за то, что знал правду и пытался хоть что-то изменить вместе с учителем, – махнул рукой Фёдор, словно отгоняя навязчивые воспоминания, которые жгли.
Он взял корзину и сделал шаг в сторону леса, оставляя Колю стоять в грязи с новой, ещё более страшной и сложной бедой, чем просто волчья яма, в которую он угодил.
– Ну, пожалуйста, помогите, – отчаянно, едва не плача, просил мальчик, хватаясь за рукав. – Если вы не поможете, она умрёт, и никто больше не сможет.
Ученик травника долго буравил его взглядом, борясь внутри. Было страшно ввязываться снова в такое. Однако допустить смерть невинной женщины было ещё страшнее, совесть не позволяла. Поэтому, после долгой паузы, он всё-таки согласился, кивнув.
– Здравствуйте, меня Коля попросил зайти, сказал, что помощь нужна, – тихо сказал Фёдор, стоя на пороге и едва не роняя скромный холщовый мешочек с травами.
– Вот, смотрите, он пришёл! – Наташа обернулась к мальчику, который весь пылал от волнения и радости.
Он взял её за руку осторожно и всё объяснил по порядку, чтобы она поняла. Наташа лишь кивнула слабо, прикрыв глаза от усталости. Ей уже было всё равно, ведь она практически ничего не чувствовала, кроме боли. В это самое время Антон сидел в своём кабинете на работе, но мысли его были далеко от задач – они крутились вокруг дома. На экране ноутбука, замаскированного под рабочую таблицу, транслировалось изображение с камеры в реальном времени. Он видел, как Наташа открыла дверь с усилием, и видел, как к ней протиснулся Коля, а за ним незнакомец. Антон прищурился, увеличивая изображение, чтобы рассмотреть. Кто этот тип в простой одежде, с мешком? Лицо гостя было обращено к камере прямо. Что-то знакомое мелькнуло в чертах. Антон вгляделся внимательнее – широкий лоб, чуть асимметричный подбородок, привычка слегка опускать голову при разговоре. И вдруг, как ножом по стеклу, память вскрыла давно забытый пласт из детства. Школа, задняя парта в классе. Мальчик, которого они, короли школьного двора, травили безжалостно, не давая проходу. Фёдор, тот самый Фёдор, который ковылял на одну ногу после давней детской травмы, которую они же ему и устроили в подвале, толкнув с лестницы нарочно. Фёдор-хромоног – эхом школьной дразнилки прозвучало в голове Антона, вызвав смешанные чувства. Они смеялись, когда он падал от подножек. Подставляли ему костыль, чтобы унизить. Изгой класса. И вот это самое теперь стояло в его доме, рядом с его женой, как ни в чём не бывало. А ведь они все из одного города, и пути могли пересекаться не раз, хоть и в разных сферах – Антон в IT, Фёдор в медицине, но прошлое связывало их крепко.
Продолжение: