Предыдущая часть:
Услышанная история заинтересовала Ирину ещё больше, и она начала расспрашивать о подробностях, чтобы узнать как можно больше. К сожалению, Василий Петрович смог добавить совсем немного — отшельник был не слишком разговорчивым, и многое из его рассказа смотритель уже подзабыл. Добавил лишь, что отшельник записывал от старушки знания о травах, зарисовывал растения и вместе с ней ходил их собирать в лесу.
— Одного только я от него так и не добился, — с досадой в голосе улыбнулся Василий Петрович, почёсывая затылок. — С памятью у него что-то не в порядке, какие-то провалы. Не помнит он, как попал в ту деревню к бабушке, да и многое другое из прошлого вылетело из головы — кто он такой, откуда родом, даже имени своего не знает. Мы его просто Петровичем зовём, без всяких причин — кому-то в голову пришло так окликнуть, а он не возразил и стал отзываться.
— Не понимаю, как так может быть, — заинтересовалась Ирина, пытаясь осмыслить услышанное. — Вы говорите, что он потерял память, но при этом помнит, как дважды из города в отпуск уезжал на месяц в деревню к этой бабушке. Разве возможно забыть, кто ты и откуда, но при этом помнить такие детали о жизни в деревне, о записях и зарисовках трав?
— Получается, что возможно, и такое бывает, — озабоченно ответил Василий Петрович, пожимая плечами. — Здесь как-то группа специалистов приезжала, среди них был врач-психиатр, я ему рассказал об отшельнике и задал тот же вопрос. Он мне объяснил особенности психики, как работают провалы в памяти, но для меня это всё тёмный лес, слишком сложно. Единственное, что я понял из его слов, так это то, что до сих пор учёные не полностью разобрались в таких случаях, и в истории с этим мужчиной ничего сверхъестественного нет, просто особенность мозга.
Слушая Василия Петровича, Ирина узнала ещё и о том, как однажды персонал заповедника и базы отдыха на собственном опыте убедился, что отшельник действительно знает толк в лекарственном сырье, которое так старательно собирает и сушит.
— Весной у нас случилась непредвиденная беда, все слегли разом, — смеясь вспоминал мужчина, но в глазах мелькнула тень. — Наверное, продукты какие-то некачественные завезли, и нас всех скрутило с желудками, причём прилично. А куда деваться в такой глуши? Есть у нас большая аптечка с лекарствами, но нужного средства там как назло не оказалось. Те препараты, что подходили для такого случая, почему-то не помогали, а связь в тот день барахлила — чтобы дозвониться куда-то, приходилось лезть чуть ли не на макушку сосны, иначе сигнала нет. Но в таком состоянии не до лазанья по деревьям. Тут-то мы и вспомнили про нашего травника, решили, что он может выручить.
Ирина слушала с возрастающим интересом, как Василий Петрович отправился к отшельнику, подробно рассказал о случившемся, а тот молча взял какой-то корешок, прокипятил его в эмалированной кружке на огне и предложил смотрителю выпить получившийся тёмный отвар, чтобы проверить эффект.
— Посидели мы с ним, поговорили о разном, прошло какое-то время, — с улыбкой продолжал Василий Петрович, глядя на Ирину. — И чувствую, что мне уже полегчало, никуда бежать не тянет. Отшельник это заметил, взял сумку с заготовленными корешками, и мы вместе пошли на базу. Как добрались, он в большой кастрюле отварил свои корешки, разлил по кружкам и предложил всем выпить по порции. И через полчаса или чуть больше мы уже со смехом вспоминали эту историю, как будто ничего и не было.
Вернувшись с детьми обратно в город, Ирина никак не могла выбросить из головы этот разговор — он засел в мыслях, и ей захотелось самой встретиться с отшельником, поговорить, узнать больше. Перед отъездом она попросила у Василия Петровича номер телефона на всякий случай, и он не отказал, только предупредил, что связь здесь капризная.
— Лучше звонить ровно в двенадцать дня или в шесть вечера, тогда точно дозвонитесь, — пояснил смотритель. — У нас договор с каким-то бюро, и в это время я лезу по лестнице почти к макушке сосны, чтобы сигнал поймать. Или сам звоню, или мне звонят, передают новости или инструкции.
Разговор со смотрителем Ирина пересказала Тамаре Николаевне, когда они сидели за чаем. При разделе имущества в суде удалось добиться, чтобы бывший муж, получивший трёхкомнатную квартиру в новостройке, две машины, всю бытовую технику, мебель и даже старый гараж, купленный Антоном по случаю, вынужден был отказаться от дачи. Антон из-за этой потери был в ярости, хотя дача обошлась даже вдвое дешевле того гаража, но для него это стало принципиальным вопросом.
— Хочу выбрать подходящее время и съездить к этому травнику лично, — поделилась Ирина своими планами, наливая чай. — Вы не представляете, как меня зацепила эта история, судя по рассказу смотрителя, человек он действительно особенный, с таким багажом знаний.
Возможность отправиться в заповедник появилась у Ирины через две недели: отец той самой девочки из группы предложил директору садика организовать вторую экскурсию для детей, но с условием, чтобы за день до этого кто-то из сотрудников съездил и проверил всё на месте.
— Только надо хотя бы за день отправить туда кого-нибудь из ваших, чтобы убедиться, что всё готово, — уточнил он. — В первый раз мне сказали, что какие-то требования не были учтены, и пришлось на ходу исправлять.
— Ой, а почему именно я должна ехать? — забеспокоилась Ирина, чувствуя лёгкую панику. — Ещё и на два дня, а как же дети в группе? Вдруг без меня здесь что-то пойдёт не так, они привыкли ко мне.
— Успокойтесь, Ирина Сергеевна, ничего страшного, — улыбнулась директор, успокаивая её жестом. — Вы когда в отпуск уходите, мы как-то обходимся без вас, а тут всего пара деньков, потерпим. Обещаю, я сама буду с вашими ребятишками заниматься, присмотрю за всем.
В этот раз Василий Петрович встретил её как старую знакомую, с теплой улыбкой и рукопожатием. Персонал базы отдыха выполнил все её требования по подготовке, так что у неё появилось полтора свободных дня для себя.
— А как добраться до этого отшельника? — спросила Ирина смотрителя, когда они обсуждали планы.
— Да проще простого: вот по этой дороге вдоль реки идите, и за час точно доберётесь, без проблем, — ответил он. — Только обязательно намажьтесь кремом от комаров, иначе они вас по дороге живьём сожрут, здесь их тьма.
Комаров действительно оказалось множество, они вились тучами: на лицо и руки, смазанные кремом, не садились, но футболку прокусывали без труда, вызывая зуд. Отмахиваясь веткой и порой переходя на бег, Ирина двигалась по указанной дороге, которая местами почти заросла высокой травой, и думала, как хорошо, что хотя бы на базе этих назойливых насекомых нет, и надеялась, что у отшельника их тоже не будет в таком количестве.
— Вы, наверное, зря ко мне шли, столько сил потратили, — услышала она спокойный мужской голос, подходя к дому, который выделялся ухоженностью среди остальных развалин. — У вас и так всё нормально сложится, без моих советов.
— Что вы имеете в виду под "нормально"? — удивилась Ирина, пытаясь рассмотреть сидящего на крыльце мужчину сквозь забор. Из-за длинных волос на голове, окладистой бороды и потрёпанной одежды она даже примерно не могла определить его возраст, он казался вне времени.
Задала вопрос и остановилась перед забором, не решаясь войти на территорию усадьбы без приглашения.
— Да заходите уже, если уж пришли так далеко, — равнодушно предложил отшельник, не вставая с места. — Хоть отдохнёте с дороги, посидите в тени. И зачем вы отправились в такой лёгкой одежде? Здесь ведь лес кругом, комары везде, могли бы подготовиться получше. А "нормально" я про вашу беременность имел в виду — с ней всё в порядке.
— Откуда вы знаете про это? — удивилась Ирина, чувствуя, как щёки краснеют от неожиданности.
— Просто посмотрел на вас и понял сразу: или третий месяц пошёл, или уже четвёртый начинается, но волноваться не стоит. Заходите на эту скамейку и присаживайтесь, — показал отшельник на широкую доску, закреплённую на двух крепких чурках. — А теперь скажите, зачем я вам понадобился, что вы решили проделать такой путь?
Стараясь говорить последовательно и не сбиваться, Ирина начала объяснять, что её всегда тянуло к людям с особым даром, тем, кто глубоко разбирается в своём деле. И когда она узнала от смотрителя о человеке, который живёт в заброшенной деревне и так хорошо знает лечебные травы, то воспользовалась случаем и решила навестить его лично.
— Василий Петрович сказал, что вас можно Петровичем называть, и что работе с травами вас какая-то бабушка обучила много лет назад, — торопливо добавила она, чтобы не дать ему перебить. — Я бы и с ней с удовольствием пообщалась, если бы была возможность. А ещё смотритель упомянул, что у вас что-то с памятью не так — вы раньше вроде в городе жили и работали, но ничего из этого не помните.
— Ох уж этот Петрович, вечно он болтает лишнее, не может удержаться, — усмехнулся отшельник, качая головой. — Хотя ладно, вы кажетесь женщиной такой, которой можно доверять и говорить то, что другим не скажешь. В самом деле, о своей городской жизни я ничего толком сказать не могу — кто я, откуда взялся, всё как в тумане. Вот бабушку Наталью помню хорошо, как она меня учила травам, их свойствам и сбору. Помню также, что помогли мне рыбаки, вытащив из реки, но это уже из её рассказов и их слов. А вспоминать услышанное подробно не хочется, слишком тяжело.
Понимая, что разговоры о прошлом ему неприятны и вызывают дискомфорт, Ирина вдруг перешла на свою работу в детском саду, рассказывая о том, как она любит своих маленьких подопечных, как они растут на глазах и учатся новому. О своей жизни сначала сказала совсем мало — только то, что долго не получалось забеременеть, но теперь наконец всё поменялось к лучшему, и она чувствует себя по-настоящему счастливой.
— Но вы же теперь с мужем не живёте вместе, расстались, — неожиданно прервал её отшельник, глядя куда-то в сторону. — У вас что-то серьёзное стряслось, раз до такого дошло?
Ирина посмотрела ему в глаза — в них не было любопытства или осуждения, интерес вроде бы отсутствовал полностью. Он смотрел как бы сквозь неё, в пустоту, и, вероятно, именно этот взгляд вдруг заставил её открыться и рассказать всю свою историю этому мужчине, живущему в давно заброшенной деревне и не имеющему ничего из того, что есть почти у каждого в городе.
Она рассказала о том, как они с Антоном встретились, как развивались их отношения от первых свиданий до свадьбы, о первых годах совместной жизни, когда они вместе стремились к лучшему — копили на квартиру, планировали будущее, чтобы всё было стабильно и комфортно. Петрович слушал молча, без единого вопроса, в его глазах всё так же не отражалось никаких эмоций, только однажды, когда она упомянула, как муж старался угодить своему боссу, устроив тот ужин на даче, отшельник чуть заметно улыбнулся уголками губ. Ирина же продолжала свой рассказ, не останавливаясь.
Говоря о соседке, она со всеми подробностями описала, как та помогла ей в трудный момент, как учила готовить шаг за шагом, раскрывая секреты. О чём они беседовали во время этих уроков, она тоже рассказала, не утаивая.
— Иногда она замыкается в себе, становится тихой и отстранённой, — уточнила Ирина, вспоминая выражение лица Тамары Николаевны. — Ей нужно как можно больше общаться с людьми, чтобы не зацикливаться на прошлом. Ведь у неё настоящее горе случилось, не знаю, как она это пережила и не сломалась. Сына потеряла год назад.
— Это плохо, очень плохо, настоящий ужас для любой матери, — согласился Петрович, кивая медленно.
Со всеми подробностями Ирина рассказала о том, как сын Тамары Николаевны отправился со своим компаньоном на реку, чтобы провести время на природе. Говоря о случившемся, она заметила, как отшельник начинает бледнеть с каждым словом, его лицо застыло, а в конце рассказа он уже сидел неподвижно, как каменное изваяние, не моргая.
— Как зовут вашу соседку? — шёпотом спросил Петрович, когда она закончила повествование. — А кем она работала, помните?
— Поваром в ресторанах, причём в самых лучших в городе, где всегда аншлаг, — подтвердила Ирина, глядя на него внимательно. Она назвала имя, фамилию соседки и добавила, что сына её звали Алексей.
Медленно, очень медленно отшельник поднял руки, поднёс ладони к вискам и обхватил голову, закрыв глаза. Потом начал раскачиваться — сначала еле заметно, потом всё сильнее и сильнее. "Сейчас упадёт", — испуганно подумала Ирина. "Что-то не так, ему плохо стало. Наверное, скорую нужно вызвать, но какая тут скорая в такой глуши!"
В какой-то момент мужчина потерял равновесие и упал на траву, перевернувшись лицом вниз, и затих. Потом его плечи начали вздрагивать — он плакал тихо, но от души. Ирина испугалась ещё сильнее, но решила не паниковать зря. Успокоительного здесь нет, где его взять в лесу? Встав на колени рядом с лежащим отшельником, она осторожно поглаживала его по голове, шептала что-то успокаивающее, прислушиваясь к тихим рыданиям. А ещё она слышала, как сквозь слёзы прорывались слова: "Мама, мама!" — повторял он бессвязно, раз за разом.
Наконец он затих, и Ирина всё так же сидела рядом на траве, стараясь не шевелиться и даже дышать тише, чтобы не потревожить. Она просто смотрела на него, и казалось, что он уснул от усталости. Наконец отшельник шевельнулся, опёрся на руки, приподнялся и сел на траву, потом посмотрел на неё и попытался улыбнуться, хотя губы дрожали.
— Ваша соседка — это моя мама, — чуть слышно сказал он, голос срывался. Ирина молчала, с ужасом глядя на мужчину. — Я Алексей, — всё так же тихо продолжал он, глядя в землю. — Что-то произошло внутри, когда вы рассказывали, я слушал, и вдруг как удар током прошёл по всему телу. Я всё вспомнил разом. У меня был компаньон Сергей. Мы начинали бизнес вместе, с нуля, внесли равные суммы, но дела пошли не так гладко, как планировали. И тогда я понял, что Сергей просто мешает развитию — он делал не то, что нужно, ошибался на каждом шагу. Я пытался ему объяснить, втолковать, но большой пользы это не приносило, он упирался. У нас появился выгодный контракт, и я взялся за него всерьёз, старался изо всех сил. Всё получилось хорошо, мы его выиграли. Сергей предложил отметить успех, отдохнуть на реке, развеяться.
Продолжение :