— Мам, я не знаю, что делать. Просто не знаю. Врачи разводят руками, а ей все хуже.
Стас сидел на старом кухонном диванчике, обитом выцветшим гобеленом, и обреченно смотрел в пустоту. Раиса Игоревна с шумом поставила перед ним чашку с чаем, от которого пахло валерьянкой.
— А что тут думать? — ее голос прозвучал резко, без тени сочувствия. — Ты молодой мужик, тебе жить надо, а не сиделкой при больной жене работать. Она ведь не поправится, Стасик. Ты же сам это понимаешь.
— Но я не могу ее бросить! Мы десять лет вместе…
— Десять лет она тебе жизнь портила! — отрезала мать. — Ни ребенка, ни радости. А теперь что? Посмотри на себя! Весь серый, измученный. А эта твоя, начальница-то, Клавдия… Глазами тебя ест. Женщина видная, при деньгах, своя строительная фирма. С ней бы ты как сыр в масле катался!
— Мам, ну какая Клавдия? Она меня на пятнадцать лет старше!
— И что? Зато не развалина! А ты все мямлишь, все жалеешь кого-то. Я тебе зачем диплом в строительном «покупала»? Чтобы ты прорабом на стройке горбатился или чтобы в теплом кабинете сидел и жизнь устраивал? Бери, что дают!
Стас молчал, понурив голову. Мать подошла ближе и заговорила вкрадчивым шепотом, от которого по спине пробежал холодок.
— Слушай меня. У неё же вроде какой-то домик остался от деда в Глухово? Скажешь своей Ирке, что свежий воздух, природа, травы целебные — это то, что ей доктор прописал. Отвезешь ее туда, а там…
Она сделала многозначительную паузу.
— Что «там»? — не понял Стас.
— Там она быстрее дойдет, сынок, — цинично закончила Раиса Игоревна. — В глуши, без врачей и лекарств. А совесть твоя… она, знаешь, как насморк. Неделю помучаешься и пройдет.
Стас вздрогнул. Мысль была чудовищной, но такой соблазнительной. Усталость, накопившаяся за последние годы, взяла свое. Он представил себе новую жизнь: без больниц, без вечного запаха лекарств, без виноватого взгляда Ирины.
Жизнь, где есть деньги, дорогая машина и властная, уверенная в себе Клавдия. Он поднял глаза на мать и коротко кивнул.
***
— Ириша, солнышко, я тут подумал… — Стас сел на край кровати и взял жену за холодную, тонкую руку. — Помнишь, ты всегда деревню любила? А что, если нам поехать в дом твоего деда в Глухово? Там воздух чистый, речка, лес… Тебе станет лучше, вот увидишь! Мне тут умные люди посоветовали…
Ирина слабо улыбнулась.
— Стасик, какой дом? Он же сто лет заброшенный стоит, там крыша, наверное, уже провалилась.
— Ничего! — с притворным энтузиазмом воскликнул он. — Я все подремонтирую! Буду на выходные приезжать, помогать. А ты будешь гулять, сил набираться.
Собирая вещи, Ирина заметила, что Стас складывает в чемоданы почти все ее платья, книги, даже старый фотоальбом. Будто провожал не на пару месяцев, а навсегда.
Сердце неприятно сжалось. Вспомнилось, как несколько лет назад он так же убедительно уговаривал ее отложить рождение ребенка. «Нам надо на ноги встать, Ириш, свой угол купить».
А потом, когда врачи вынесли неутешительный вердикт, тихо упрекал: «Вот видишь, дотянули…». Уже тогда в его глазах мелькал холодок, но она гнала от себя дурные мысли, списывая все на усталость и стресс.
Гнетущее предчувствие не отпускало ее. Она чувствовала себя слабой и разбитой, но мысль о тишине, о запахе сосен и полевых цветов казалась спасительной.
Может, и правда, там, вдали от города, ей станет легче? Она посмотрела на мужа, который суетился с чемоданами, и, подавив вздох, согласилась.
***
Старый дом встретил их затхлым запахом. Стас помог Ирине разложить вещи, затопил печь и уже на следующее утро засобирался в город.
— Маме что-то плохо, Ириш, надо съездить. Я быстро, через пару дней вернусь.
Но он не вернулся ни через два дня, ни через неделю. Телефон сначала был недоступен, а потом и вовсе выключен.
Ирина, оставшись почти без денег и с запасом лекарств на несколько дней, почувствовала, как ее охватывает ледяная паника. Собрав последние силы, Ира дозвонилась до соседки в городе - бабы Шуры.
— Ирочка, деточка, как же ты… — удивилась старушка, выслушав ее. — Да ты разве не знаешь? Стаська-то твой с начальницей своей снюхался. А свекровка, змея подколодная, уж две недели как в вашу квартиру городскую переехала. Вещи твои на помойку выставила.
Мир рухнул. Каждое слово бабы Шуры было ударом молота. Предали. Самые близкие люди. Выкинули, как ненужную вещь, умирать в глуши.
«Значит, все было ложью? — стучало в висках. — Все эти десять лет? Его «люблю», его забота, его обещания… Все было игрой? И как я могла быть такой слепой? Верила каждому слову, оправдывала каждую отлучку, каждый холодный взгляд…» Зачем жить? Зачем?
Не помня себя, Ирина брела по заросшей тропинке к обрыву над рекой. Ноги сами несли ее к месту, где она в детстве любила сидеть и смотреть на воду.
Теперь эта вода казалась спасением. «Один шаг — и все закончится. Вся эта боль, это унижение, это бесконечное одиночество. Никто даже не узнает. Они ведь уже похоронили меня в своих мыслях. Стас, свекровь в моей квартире… Они будут только рады».
Слезы застилали глаза, в ушах шумело. Она стояла на самом краю, чувствуя, как ветер треплет волосы. Внизу темнела холодная, равнодушная вода. «Мама, папа, простите меня. Я так устала. Я больше не могу бороться».
Она уже сделала маленький, решающий шаг вперед, когда за спиной раздался спокойный, чуть ироничный голос:
— Что, место для последнего прыжка выбираете? Вид, конечно, красивый, но вода еще ледяная.
Она обернулась. Перед ней стоял молодой мужчина в простой клетчатой рубашке.
— А может, все-таки расскажете, что стряслось? Иногда помогает.
***
Она говорила, захлебываясь слезами и словами, выплескивая всю боль, обиду и отчаяние, что накопились за эти страшные дни.
Незнакомец слушал молча, не перебивая, и в его серых глазах было столько искреннего сочувствия, что Ирине на мгновение стало легче.
— Меня зовут Кирилл, — сказал он, когда она замолчала. — Сбежал из Москвы от суеты. Приехал в отпуск к бабушке, да вот думаю, может, и остаться здесь навсегда. Пойдемте. Вам нужно отдохнуть.
Он повел ее по тропинке, уходящей вглубь леса. Ирина с удивлением узнала дорогу — в детстве она панически боялась этого места. Все в деревне говорили, что там, в уединенном домике за лесом, живет ведьма.
На пороге их встретила невысокая сухонькая старушка с невероятно ясными, синими глазами.
— Проходи, деточка, — сказала она, будто ждала ее. — Кирюша, ставь чайник.
Она угостила Ирину густым, ароматным травяным чаем, от которого веки сразу потяжелели. Последнее, что она помнила, — как заботливые руки укрывают ее теплым лоскутным одеялом и тихий голос шепчет: «Отдохни. Сила приходит во сне».
Проснувшись, Ирина впервые за много месяцев почувствовала не слабость, а прилив сил. Бабушка Кирилла, которую звали Евдокия, сидела рядом.
— Болезнь твоя, милая, не в теле, а в душе была, — ласково сказала она. — От отсутствия любви и заботы все хвори. А здесь, на земле, среди трав и деревьев, ты оживешь. Природа вылечит.
***
Прошел год. Стас сидел на кухне и хмуро слушал упреки матери.
Клавдия, наигравшись в любовь с молодым подчиненным, нашла себе кого-то еще моложе и перспективнее, а Стаса выставила с работы.
— И что мы теперь делать будем? — причитала Раиса Игоревна. — Денег нет, работы нет!
Внезапно ее лицо прояснилось.
— Стасик, а Ирка-то твоя? Врачи же ей не больше полугода давали. Наверняка померла уж давно!
В голове у них мгновенно созрел новый план.
— Поедешь в Глухово, — инструктировала сына мать. — Получишь свидетельство о смерти. Вступишь в наследство. Дом продадим, хоть какие-то деньги будут. Всем будешь говорить, что она сама от тебя ушла, а ты до последнего ее искал. Скорбь изобрази, поплачь, люди это любят.
***
Дорога в Глухово показалась Стасу бесконечной. Подъезжая к деревне, он остановил машину возле первого попавшегося старика.
— Отец, не подскажешь, как тут Ирина, что в доме деда Степана жила? Не случилось ли чего?
Старик смерил его удивленным взглядом.
— Ирка-то? А что с ней станется? Жива-здорова, цветет, как яблонька. Они сегодня с Кириллом и бабкой его, Евдокией, лавку травяную у клуба открывают. Вся деревня там.
Стас не поверил своим ушам. Он подъехал к старому сельскому клубу и обомлел. У входа стояли дорогие иномарки, суетились люди, играла музыка.
И в центре всего этого праздника он увидел ее. Свою Ирину. В простом льняном платье, с венком из полевых цветов в распущенных волосах, она смеялась, и этот смех отдавался болью в его ушах. Она была не просто здорова — она светилась счастьем.
Он сделал шаг к ней, но дорогу ему преградил Кирилл.
— Ты что здесь забыл? — спокойно спросил он. — Приехал проверить, выполнила ли она твой приказ — помереть?
***
— Кирилл, не надо… — Ирина подошла и взяла его за руку.
— Ир, ему нельзя тебя расстраивать, — мягко, но твердо сказал Кирилл, не сводя глаз со Стаса. — Тебе и нашему малышу нужен покой.
Слово «малыш» подействовало на Стаса как удар тока.
— Какому малышу?! Ты меня обманывала? — закричал он, пятясь к своей машине. — Ты все это подстроила! Я на развод подам! Ты мне денег должна будешь!
Он запрыгнул в машину и с визгом шин рванул прочь, оставив после себя лишь облако пыли.
Ирина с облегчением вздохнула и прижалась к плечу Кирилла. Она смотрела вслед удаляющейся машине, в которой уносилось ее прошлое — лживое, больное и несчастное.
Ей ничего не нужно было от той жизни. Здесь, в этой тихой деревне, рядом с любимым человеком, начиналась ее новая, настоящая история, полная запахов трав, солнечного света и безграничного счастья.
Ещё интересный рассказ:
Ставьте 👍, если дочитали.
✅ Подписывайтесь на канал, чтобы читать еще больше историй!