— Да уж, Ленка. Шла к тебе поплакаться, на мужа пожаловаться. А вот наслушалась про твою свекровь… Как будто легче стало. Ох, знаешь, не такая уж у меня и жизнь-то тяжелая. Очень даже нормальная жизнь. Вполне! Если не сказать счастливая, по сравнению с тем, что довелось пережить Анне Тимофеевне. По сути, чего мне не хватает? Чего не нравится-то? Ну, разбросал мой благоверный носки по дому. Так я соберу, мне сложно, что ли? Зато каждый вечер ко мне идет, а не налево! Зарплату несет мне всю, до копеечки! За ворот не закладывает! Меня не поколачивает, а это немало, оказывается! Ну, вечером на диване полежать любит. Так кто не любит? — Маруся деловито загибала пальцы, считая достоинства своего мужа, хотя пару часов назад точно также загибала пальцы, перечисляя его недостатки, из-за которых, как ей казалось, с ним просто невозможно рядом находиться. Вообще она надеялась, что подруга в очередной раз просто начнет уговаривать ее не принимать поспешных решений.
Но Ленка сегодня ни с того ни с сего начала рассказывать историю своей свекрови. Наслушавшись, Маруся посмотрела на свою семью совершенно другими глазами.
— Не говори, Маш. Я сама только недавно узнала всю ее историю. Она все отмалчивалась, не подпускала меня близко. По сути, я ей всё равно, что внучка. У нас с ней разница почти полвека! Пропасть! Максима моего она родила, когда уж на пятый десяток перешла. Сорок пять! Я уж думала, в таком возрасте и не рожают. А она решилась. – Лена любила свекровь и не уставала удивляться, каждый раз открывая для себя что-то новое об этой удивительной женщине.
— Ленка, а ведь история-то на целое кино тянет. Ну правда! Такое в кино увидишь, не поверишь, а тут целая жизнь человеческая. Как она столько выдержала? Как сил ей хватило? Ты только представь…— Маруся подперла щеку кулачком, погрузившись в размышления о том, какие раньше рождались женщины, решительные и сильные.
— Точно! Хотя, тогда все такими были, суровые, деловитые и сильные. Время-то какое было!
— Да уж… Время… Ой, заболталась я с тобой! А время ведь и правда, уже позднее. Скоро мой ненаглядный с работы придет! Надо его встретить, ужином накормить! – Мария спохватилась, вскочила, и, наспех распрощавшись, выбежала из квартиры подруги.
Стоя у окна и глядя на то, как Маша резвой походкой несется к своему дому, Лена невольно улыбнулась.
— Ну вот, хотя бы на недельку перестанет тихоню своего за каждую мелочь пилить. И «повезло» же ее мужу жениться на такой язве! Невыносимая ведь, хотя и подруга мне. Ей бы такого мужа, как мой свекор, вмиг бы присмирела! – В отражении оконного стекла Лена увидела портрет свекрови на стене. Это она сама захотела повесить его в кухне, чтобы каждый день видеть это доброе заботливое лицо. Чтобы свекровь тоже «видела» семью своего сына и радовалась, как у него всё хорошо сложилось. Прошло уже пять лет, а Лена до сих пор не могла заставить себя думать о матери мужа, как о покойнице. Для нее она навсегда осталась живой, мудрой, начитанной и всегда знающей, как правильно поступить. Лена, сирота с рождения, воспитанная бабушкой, отчаянно нуждалась в такой поддержке, выходя замуж. Именно свекровь научила ее всему, помогала в трудные моменты, поддерживала. Лена только в последний год жизни Анны Тимофеевны узнала ее трудную историю. И начала уважать её еще сильнее.
— Ну вот, мамочка! Еще одной семье ты помогла, сама того не зная. Говорила же я тебе – книги пиши, а ты отмахивалась.
Обернувшись, Лена внимательно посмотрела на портрет. Старушка была изображена на нем так, будто смотрела в глаза, в самую душу. Прибрав на столе, Лена налила себе горячего чаю и уселась напротив портрета, как много раз сидела напротив свекрови, когда та еще была жива.
Лена познакомилась с Максимом в университете. Сначала ребята долго дружили и даже не помышляли о чем-то большем между ними. А перед последним курсом оба решили поехать работать в летний лагерь вожатыми. Под ярким черноморским солнцем дружба быстро переросла в отношения и обратно молодые вернулись не просто парой, а помолвленными будущими супругами.
А потом была веселая студенческая свадьба. Лена не хотела шумного торжества. Ей всегда казалось, что регистрация и штамп в паспорте – это такая ерунда. Гораздо важнее найти родную душу и прожить с человеком всю жизнь, не жалея о своем выборе.
Её родители и вовсе не были расписаны, однако это не помешало им дать жизнь дочке. К сожалению, воспитать ее они не успели – автобус сошел с трассы в гололед. Осиротевшую малышку воспитала бабушка. Возможно, именно поэтому Лену не удивило и не испугало то, что мама Максима была женщиной в довольно солидном возрасте. На момент свадьбы младшего сына Анне Тимофеевне было шестьдесят шесть лет. Поздний сын стал для женщины отрадой, скрасил одиночество, так как овдовела она еще до его рождения, а старшие дочери давно вылетели из родительского гнезда, жили своими домами, заботами, семьями. Убедить их навестить мать удавалось нечасто. Им и идея рождения матерью еще одного ребенка не пришлась по душе.
— Мам, ну ты в своем уме? Какие дети на пятом десятке? Ты уверена вообще, что это ребенок? Может, ты просто старая? Организм угасает, а ты все о какой-то беременности бредишь? – Возмущалась старшая дочь.
— Точно, мам. Чего ты нас всполошила? Какой тебе ребенок, у тебя уже внуки. Самой-то не стыдно? Тебе в пору носки внукам вязать, да варенье им на зиму варить. Кому расскажи – засмеют ведь! Мы людям в глаза как смотреть будем? Я, например, больше к тебе ни ногой. И детей не пущу к тебе! – Негодовала средняя.
— А вы и так ко мне их не пускаете! Одна недовольна, что я детей молоком парным напоила, другой не нравится, что я с детьми разговариваю обо всем на свете, третья и вовсе на меня при соседях накричала за то, что ребенка одела не в те вещи, которые вы ему с собой положили. А что такого-то? Ваши вещи новые, красивые, а в деревне – не всё ли равно, в чем бегать? Детям простор, воля нужна. Вы их дома задергали своими правилами. Хотя бы у бабушки в деревне им отдохнуть, так нет же – и тут одни правила! Неужели вам кажется, что я, вас троих подняв на ноги, не сумею с внуками сладить или еще одного ребенка воспитать?
Дочери фыркали, возмущались, но переубедить мать не могли.
— Ты как хочешь, но я с тобой тоже общаться не стану, если ты родишь этого ребенка! Тебе сорок пять почти, когда он в школу пойдет, тебе уже к пенсии готовиться надо будет. Я уж молчу о том, как ты его учить и на ноги ставить собралась. Или ты хочешь его на наши шеи повесить? Хороша новость! Учти, я с твоим эгоизмом мириться не намерена! Родишь – сама думай, как воспитывать будешь. Случись что – я твоего ребенка в детский дом сдам! Неизвестно еще, от кого ты его вообще рожать собралась. Отец с тобой в последнее время и не разговаривал, а ты как-то от него понести умудрилась! – Младшая дочь оказалась категоричнее сестер. Копия отца, всегда недовольна матерью, она сразу открестилась от будущего брата или сестры.
— Да вы и так меня своим вниманием не часто радуете. А тут ребеночек будет, отрада для меня. Не нужно мне ваше согласие и ваша помощь. Сама справлюсь!
— Мы дяде Матвею пожалуемся! Может он тебя вразумить сможет. – не унимались дочери.
— Матвей и думать про меня забыл, как только в столице устроился и большие деньги стал зарабатывать. – Анна впервые с горечью озвучила то, что много лет скрывала, выгораживая брата и убеждая всех, что он якобы поддерживает с ней общение.
В конечном итоге, уговоры и угрозы дочерей её не испугали, и вскоре появился долгожданный сын Максимка. Глядя на портрет мужа, Анна частенько мысленно разговаривала с ним, вспоминая, как он трижды с нетерпением ждал появления сына, а потом «учил» жену уму разуму, когда она привозила из роддома очередную дочь.
— Ну, чего косо смотришь? Вот! Глянь! Сын у нас! А ты и не увидел его при жизни-то! Говорила я – справедливость восторжествует. Не весь век тебе надо мной мудровать. Вот, смотри – тебя уже нет, а у меня сынок народился. Ты о нем мечтал, а я его воспитывать стану, одна. Радуйся, ему про твой скверный характер не расскажу.
Изображение на портрете молчало, а Анне становилось легче, что хотя бы вот так она может высказать ему всё, что накопилось на душе за долгие годы.
Муж Анны погиб, не узнав даже о том, что скоро в семье снова будет пополнение. Работая на уборке урожая, он прикорнул у своего трактора. Молодой его сменщик, не заметив спящего мужчину, завел транспорт и поехал… Анне сообщили только к вечеру. Она толком и не помнила, как металась по двору, как выла от горя, как пыталась бежать к тому молодому сменщику. А потом вдруг успокоилась, притихла и несколько дней находилась в таком странном забытье, словно до сознания, наконец, дошло, что теперь ее жизнь изменится окончательно и бесповоротно.
***
Занятая похоронами, Анна попросту не заметила, как по утрам предательски кружилась голова, а от приступов тошноты темнело в глазах. Списывая свое состояние на волнение, она только спустя несколько месяцев заподозрила неладное, когда ребенок уже уверенно бил ножками внутри нее. Ощущение, которое она не спутала бы ни с чем. Трижды Господь благословлял их с мужем ребенком. Трижды муж ждал сына, рассчитывая вырастить наследника. Трижды судьба смеялась над его ожиданиями, посылая в семью очередную бойкую девчонку. Справедливости ради надо заметить, что младшая дочь уродилась точной копией отца. Переспорить её не мог даже суровый муж Анны. Чаще всего он просто махал рукой и позволял поступать так, как ей вздумается.
Детей Анна любила и каждой дочке была рада, даже несмотря на то, что муж серчал всё сильнее и каждый раз более жестоко «наказывал» за неоправданные ожидания.
Он вообще был человеком суровым, нелюдимым, молчаливым и скупым. Даже прожив с мужем несколько десятков лет, жена не смела при нем заговорить первой, перечить, поднять на него взгляд или поступать против его воли. Так повелось с тех пор, как Анну с братом приютила зажиточная семья, пожалевшая сироток, оставшихся без родителей.
Никто в деревне не знал, откуда они появились и какова их история. Председатель однажды привез их из города: худых, оборванных, замерзших, и оставил жить в своей семье. Как оказалось – он нашел их на вокзале и не смог пройти мимо. Точно определить возраст ребят было невозможно. Изможденные и худые, они выглядели совсем крошками. Врач, осмотревший детей, предположил, что девочке Ане было десять лет, мальчику Матвею – два. На самом же деле Анне вполне могло быть и больше, но о себе ни она, ни ее брат, не могли ничего рассказать. Председатель, в семье которого был только один сын, решил, что они с женой вполне смогут воспитать еще двоих детей.
К сожалению, отношение к сиротам в семье было совершенно не родительским. Аня выполняла всю домашнюю работу, не смея что-то возразить или ослушаться. За то, что им с Ванечкой предоставили кров, она обязана была с раннего утра до позднего вечера хлопотать по хозяйству. О том, чтобы отдать девочку в школу, не было и речи.
— Чего ей там делать? Голову ерундой забивать? Не нужно. Пусть учится по дому управляться, хозяйство вести, уют поддерживать, да хлопотать весь день, чтобы замуж выйти удачно. А школа эта – ерунда сплошная! – рассуждали приемные родители.
Тогда Аня еще не знала, какие планы имели на нее председатель и его супруга. Оказалось, тихую и скромную девочку они прочили в жёны своему сыну, который в это время жил в городе. Родители опасались, как бы он не нашел себе там испорченную или избалованную девицу, поэтому не стали долго ждать и, приписав Ане при оформлении документов два года, задумали выдать ее замуж за своего сына. Через несколько лет сыграли тихую свадьбу.
Так в шестнадцать лет Аня, которой по документам было уже восемнадцать, вышла замуж за своего названного брата Бориса. Мужчине на тот момент было уже тридцать. Идея родителей о том, чтобы жениться на их воспитаннице, поначалу показалась ему бредовой, а потом он и сам рассмотрел все преимущества такого брака.
Единственное, с чем он не собирался соглашаться – присутствие в его новом доме Матвейки – младшего брата жены. Анна, выходя замуж, проявила удивительное и непривычное для нее упорство, поставив условие, что не будет противиться браку, если брат останется с ней. На несколько лет она обрекла себя на упреки и скандалы со стороны мужа, но отстояла свое единственное условие. В день ее свадьбы Матвею было восемь. Спустя десять лет Аня с чувством выполненного долга провожала его на поезд в столицу, куда смышленый и талантливый паренек уехал поступать в университет, проявив поразительные способности в учебе.
Рядом с братом, для которого она стремилась добиться самого лучшего, Аня научилась читать и, втайне от мужа, стала наведываться в местную библиотеку, чтобы брать книги, или читать там же, присев на стульчик в дальнем углу. Читать дома, при муже, она не решалась. Даже сообщить ему, что научилась читать и писать, Анна решилась только после того, как супруги прожили в браке почти десять лет.
Однажды Борис неожиданно вернулся с работы и застал жену, одной рукой качающую люльку с младенцем, а второй она держала книгу.