История основана на реальных событиях
1937 год. Городок на Волге.
Дарье было двадцать семь лет. Высокая, стройная, несмотря на все невзгоды она ходила с высоко поднятной головой и прямой спиной. Когда она росла в деревне, многие говорили, что с её внешностью Дарье в артистки бы идти, но она знала, что деревенской девчушке не выбраться на сцену и поехала учиться в город, так как имела тягу к цифрам и математике.
После учебы Дарья не вернулась в деревню, а как лучшая выпускница училища работала в районном управлении народного хозяйства, в маленьком кабинете, в котором едва умещался стеллаж с папками, стол и стул.
- Не развернешься тут у тебя, - заметила сестра Мария, когда пришла к сестре на работу.
- Зато плюсы в этом тоже есть - никто со мной в кабинете сидеть не будет, не придется выслушивать пустую болтовню, - улыбнулась Даша.
Мария кивнула, соглашаясь. Понимает. Она сама после школы, как и сестра, уехала в город учиться на портниху, а уже на втором курсе она вышла замуж за Степана Ильина, военного офицера. Едва закончив обучение, устроилась швеёй в цех, кто много девчат работало, от болтовни которых голова к вечеру болела.
Мария и Дарья часто наведывались друг к другу в гости, именно сестра и её муж Степан поддерживали Дашу, когда она осталась вдовой с двухлетним сыном на руках - весной 1936 года её супруг утонул в реке, спасая чужого ребенка.
***
Ильины жили в доме на центральной улице, в служебной однокомнатной квартире с балконом, где часто любила бывать Дарья со своим сыном Тимофеем после смерти мужа.
- Тяжело мне, Маша, - жаловалась Даша. - Порой вот думаю, что не вывезу больше, но потом беру себя в руки ради сына, голову поднимаю и иду вперед. Но как же тяжко! Как мне больно от воспоминаний...Только вот Тимка да работа спасают, а там делишки нехорошие происходят.
- Даша, будь осторожнее, время сейчас лихое. Самое главное - не лезь в чужие дела и не спорь, теперь тебе о Тимошке думать надо, - давала напутствие сестра, которая крутилась в кругу кадровых офицеров и знала, о чем говорит.
- Надо. Только вот как не лезть? Знаешь, что творит жена районного секретаря? С цифрами колдует, нечестные дела творит.
- Пусть она и творит, а ты не лезь и не суйся, - предостерегала её Маша. - И не вздумай в органы идти. Кто она, а кто ты...
- Я стараюсь, но никак не могу понять, отчего она пытается завысить показатели, да еще и меня в это впутывает? Это же статья!
- Даша, пусть она делает, что хочет, а ты выполняй просто свою работу и думай о сыне. Не хватало еще, чтобы тебе досталось.
***
Прошло недели две после того разговора и вот настал день, когда Нина Семеновна обратилась к Даше, но та, как статист, отказалась приписать фальшивые цифры.
- Как я могу указать, что в колхозе "Зорька" сто двадцать две коровы, когда их там всего девяносто семь?
- Надо так, понимаешь? - тихо произнесла Нина Семеновна, жена районного секретаря.
- Кому надо? - Дарья упрямилась и никак не хотела приписывать в статистику лишнее поголовье. - Вы хоть понимаете, что с колхоза "Зорька" и молоко должно поступать как от сто двадцать две коровы? Где они возьмут столько? Или вы...
И тут Даша стала понимать - Нине Семеновне зачем-то нужно, чтобы пострадал председатель колхоза, вот она и желает приписать лишнее поголовье. Только почему? Что ей сделал добродушный Захар Иванович?
- Пиши, и не спорь. А я отблагодарю тебя, - слащаво улыбнулась Нина Семеновна. - Ты же знаешь, что со мной лучше не ссориться?
- Я не буду этого делать. Это бесчестно и неправильно, - тихо произнесла она. - И вам не позволю.
- Ты кто такая, чтобы позволять мне что-то, или нет? - Нина Семеновна подошла к ней и свирепо глянула на Дарью.
- Я статист, если вы забыли. Я честный человек и не стану этого делать. А вот вы... Такие как вы и есть враги народа!
Зря Даша ей это сказала. Нина Семеновна размахнулась и ударила её по щеке. Даша не хотела, но руки будто сами действовали за неё и словно разум отказал - она тоже взмахнула рукой и ударила в ответ. Завязалась потасовка и Даша, сильнее физически, вытолкала за дверь Нину Семенову на глазах у изумленных коллег. Только закрывшись в кабинете, Дарья села на пол и разрыдалась. Господи, что она натворила? Зачем она ударила её в ответ? Теперь эта женщина устроит ей неприятности. Как бы с работы не выгнали!
****
Но оказалось, что есть похуже вещи, чем увольнение с работы. Уже той же ночью за Дарьей приехали, чтобы арестовать её за нападение на работницу статистики, что состояла в партии вместе со своим мужем, районным секретарем горкома партии.
Никто не поверил ей, когда она давала показания и указала причину потасовки. Вывернули наоброт - якобы Дарья ошиблась, хотела написать лишние цифры, а Нина Семеновна ей указала на эту ошибку. На допросе женщина рассказывала, что Дарья стала спорить, в неё будто бес вселился и она накинулась на Нину Семеновну с кулаками. Поверили жене партийного работника, а не обычной работнице статистике, вдове с маленьким ребенком. И свидетели нашлись тут же. Уж муж Нины Семеновны расстарался и Даше дали три года.
- Машенька, за сыном моим присмотри. Или маме отвези в деревню. Да, отвези к ней, ему там лучше будет! - кричала она, когда её уводили из зала суда.
- Даша, ты не переживай о Тимке, я позабочусь о нем. Даша, ты держись! - Мария плакала, глядя как сестру в наручниках, словно великую преступницу, выводят и садят в машину.
***
Лагерь стоял в тайге под Кемерово. Вокруг него по периметру был забор из колючей проволоки, по четырем сторонам вышки с часовыми, а жить им предстояло в бараках на сваях.
Дарью определили в лесозаготовительную бригаду. Заключенные работали с пяти утра и до заката. Некогда нежные руки, державшие в руках лишь бумаги, теперь махали топором и обстругивали бревна. Совсем не женская работа, но кого это волновало?
Даше порой казалось, что не сегодня-завтра она умрет, не выдержав суровостей. Прибыла она в лагерь в жуткие морозы, и, когда говорили, что летом здесь хуже - мокшара не дает даже вздохнуть, она не верила. Что может быть хуже трескучего холода, от которого руки сводит и пальцы отмерзают?
Каждую ночь она видела сынаТимофея во сне. Он звал ее жалобно, или просто смеялся так, как смеялся когда она щекотала ему животик. Проснувшись, Даша плакала и дни, проведенные здесь, казались ей вечностью
Через полгода начальник лагеря вызвал её в кабинет.
- В личном деле у тебя написано, что ты работала в отделе статистики?
- Верно, - кивнула Даша.
- Тут такое дело... Сейчас в канцелярии лагеря срочно нужен человек. Если справишься, то пребывание в лагере у тебя значительно облегчится. Если же нет, то вновь отправишься на лесозаготовки, поняла?
- Поняла, - она кивнула, едва сдерживая радость. Господи, как же это вовремя! Россказни заключенных, которые тут не первый год, не были преувеличены - мошкара и впрямь оказалась похлеще самого трескучего мороза.
В канцелярии было значительно легче и уже через неделю начлага лично подошел, чтобы похвалить её. Коротко бросив:
- Молодец, Дарья, отлично справляешься.
Вроде бы мимолетная похвала, но зная характер Кирилла Викторовича, Даша понимала, что его действительно устраивает её работа.
Здесь она и провела весь оставшийся срок заключения. Было легче, но не на душе - отчего-то перестали приходить письма от Маши, да и мама ничего не пишет ни про неё, ни про Тимку, будто избегает этой темы.
1940 год.
Дарья стояла перед дверью квартиры сестры, переступая с ноги на ногу и кутаясь в серый платок - "лагерное наследство". Платок, телогрейка и испорченная анкета - вот что она привезла с собой в новую жизнь.
Сердце колотилось так, словно хотело вырваться из груди. Она представила, как распахнется дверь, как Маша обнимет её, как Тимка, которому на днях исполнилось шесть лет, бросится к ней с криком: "Мама!". Как она прижмёт его к себе, вдыхая запах его волос, и не будет отпускать долго-долго...
Но дверь открыла незнакомая женщина. Дарья почувствовала себя неловко - от незнакомки вкусно пахло духами, замысловатая прическа и локоны на голове, да шелковое платье выдавали в ней не простую работницу завода. Явно женщина чья-то жена или же начальница.
- Опять порошайки. А ну, марш отсюда, пока с лестницы не спустила!
- Простите, но я не попрошайка. Я сестру свою ищу. Её зовут Мария. Мария Ильина. Она тут проживала с мужем Степаном, майором Ильиным.
- Сестру? - насмешливо спросила женщина. - Не больно-то вы похожи на родственницу Марии. Ступайте отсюда, гражданочка. Не живут они тут больше, уехали по новому месту службы Степана Григорьевича. Теперь здесь проживает директор завода Фомин Макар Степанович.
Женщина собиралась закрыть дверь, но Дарья взмолилась:
- Скажите, как давно они уехали, и куда?
- Восемь месяцев как мы тут живем, въехали после них. А вот куда, я вам не скажу.
Она бесцеремонно захлопнула дверь перед носом Даши и той не оставалось ничего другого, как поехать в деревню к матери. Она очень по ней соскучилась, к тому же мама должна знать, где Маша. И где её сын Тимка.
ПРОДОЛЖЕНИЕ