Глава 5: Первый раз
Дни летели, сливаясь в череду учебных недель для Кати и в монотонный ритм работы и заочного отчисления из института для Артема. Мать Артема, Элаида Александровна, внешне смирилась с существованием Кати в жизни сына. Не было больше громких скандалов, ядовитых телефонных звонков. Она даже научилась кивать Кате при встрече, сжав губы в тонкую, неодобрительную ниточку, и иногда спрашивала у сына о ее успехах в техникуме с видом человека, исполняющего тягостную, но необходимую обязанность.
Но это была лишь видимость. Глубоко в душе, в самых потаенных ее уголках, где гнездились страх одиночества и желание безраздельно контролировать жизнь сына, теплилась надежда. Надежда на то, что это все несерьезно. Что первая любовь, эта юношеская горячка, пройдет. Что Катя, с ее простым происхождением и учебой в другом городе, рано или поздно совершит ошибку, даст повод для окончательного разрыва. Она ждала, как паук в центре паутины, чутко улавливая малейшие вибрации.
Катя и Артем продолжали встречаться. Эти свидания раз в две недели стали для них глотком свежего воздуха, островком счастья в бушующем море будней. Для Кати – это была передышка от напряженной учебы и шумного общежития. Для Артема – единственный свет в туннеле его неудавшейся пока жизни, где тесно переплелись стыд за проваленную сессию, усталость от завода и гнетущая атмосфера дома.
Они гуляли, смотрели фильмы, держась за руки, и говорили, говорили без конца. Артем, правда, стал немного молчаливее. Он реже жаловался на работу и почти не говорил о матери, выстроив внутри себя невидимую стену, за которой прятал свои сомнения и неуверенность. Катя чувствовала эту перемену, приписывая ее взрослению и мужской сдержанности.
Весна в тот год выдалась на удивление теплой и стремительной. Апрель сменился маем, город утопал в зелени и цветущей сирени. И вот в их размеренные встречи ворвалось радостное и волнующее событие. Одна из однокурсниц Кати, Наташа, которая жила и училась с Катей в одном городе, выходила замуж. Свадьба была назначена на один из майских выходных. Наташа, веселая и непосредственная, обожала Катю за ее спокойный характер и искренность, пригласила ее на торжество, предложив быть свидетельницей.
– И Артема своего обязательно возьми! – напутствовала она Катю. – Будет весело!
Катя, сияя, сообщила эту новость Артему. Она уже представляла, как они вместе поедут в автобусе, как она представит его всем своим подругам, как они будут танцевать на свадьбе…
Но реальность оказалась иной. Артем выслушал ее, и его лицо омрачилось.
– Кать, я не смогу, – он смотрел куда-то в сторону, избегая ее глаз. – В субботу у меня смена. Подменного нет. А прогул сейчас – верная дорога к увольнению. Мать… – он запнулся. – Мать говорит, что работу мне сейчас терять нельзя. В институте я взял академотпуска, в следующем учебном году восстановлюсь.
Он не сказал, что Элаида Александровна, узнав о приглашении, лишь язвительно усмехнулась: «Свадьба? Ну, конечно, тебе там самое место. Развлекаться, пока институт летит в тартарары. Иди, посмотри, как другие жизнь устраивают. Только потом не жалуйся». Эти слова больно ранили его, и мысль о том, чтобы провести целый день в атмосфере всеобщего веселья и счастья, казалась ему невыносимой на фоне его собственных неудач.
Катя пыталась его уговорить, даже предлагала поговорить с его мастером на заводе, но Артем был непреклонен. В его отказе сквозила не только досада, но и какая-то странная, необъяснимая обида. Ей стало больно и горько. Она так ждала этого дня, хотела разделить с ним радость подруги.
– Но я не могу не поехать, – сказала она тихо. – Я же свидетельница. Я обещала.
– Поезжай, – буркнул он. – Развеселись там без меня.
Эти слова прозвучали нелепо и жестоко. Катя промолчала, сглотнув обиду.
---
Свадьба Наташи была шумной, веселой и по-провинциальному душевной. Зал ресторана был полон гостей, играла живая музыка, пахло цветами и вкусной едой. Катя, в красивом голубом платье, которое она специально купила к этому дню, старалась изо всех сил. Она помогала невесте, поднимала тосты, улыбалась гостям. Но внутри у нее было пусто и тревожно. Она ловила себя на том, что постоянно смотрит на часы и думает об Артеме. Ей казалось, что все смотрят на нее с вопросом: «А где же твой парень?» Его отсутствие ощущалось как физическая боль.
Она видела счастливые лица жениха и невесты, видела, как они смотрят друг на друга, и ее сердце сжималось от тоски. Почему он не с ней? Почему его нет рядом в такой важный день? Мысли о том, что он, возможно, просто не захотел приехать, что ему неинтересны ее друзья, ее жизнь, грызли ее изнутри.
После того как молодые уехали, и основная часть торжества завершилась, Катя, отказавшись от предложений продолжить праздник, поспешила на автобусную станцию. Ей не терпелось домой. Она договорилась с Артемом, что он встретит ее на автовокзале.
Обратная дорога показалась вечностью. Она сидела у окна, глядя на пролетающие в сумерках поля и леса, и чувствовала себя усталой и одинокой. Вся ее радость от свадьбы растворилась в этом тягучем ощущении непонятной вины и невысказанных претензий.
Автобус наконец подъехал к знакомой станции. Сердце Кати забилось чаще. Она вышла одной из первых и сразу увидела его. Артем стоял под фонарем, засунув руки в карманы джинсовой куртки. Он был один. Увидев ее, он сделал несколько шагов навстречу. Лицо его было серьезным, почти напряженным.
– Ну как? – спросил он, беря у нее небольшую сумку.
– Ничего, – коротко ответила Катя, чувствуя, как на глаза наворачиваются предательские слезы. – Весело было.
Они молча дошли до остановки троллейбуса, сели в знакомый маршрут, который вез их до дома Кати. Молчание затягивалось, становясь невыносимым.
– Родители уехали на дачу, – вдруг тихо сказала Катя, глядя в темное окно. – Там сейчас много работы, вернутся только завтра вечером.
Она сказала это просто, как констатацию факта, не вкладывая в слова никакого скрытого смысла, но эти слова прозвучали как выстрел.
Артем повернул голову в ее сторону, он ничего не ответил.
Они доехали до ее дома, почти новой девятиэтажки в тихом районе. В подъезде было темно. Они поднялись на первый этаж, и Катя дрожащей рукой вставила ключ в замок. Дверь со скрипом открылась.
В квартире было тихо, пусто и прохладно. Падающий с улицы свет фонаря рисовал на полу длинные причудливые тени. Они остались стоять в прихожей, не зная, что делать дальше. Весь накопленный за день негатив – его обида, ее чувство вины и одиночества – висел между ними тяжелым грузом.
– Ты злишься на меня? – наконец сорвалось у Кати, и голос ее дрогнул.
– Нет, – быстро ответил Артем, но в его тоне была фальшь. – Просто… Я не знаю. Мне было неприятно, что ты поехала без меня.
– А что мне было делать? Бросить подругу? Ты же сам сказал, что не можешь!
– Я знаю! – он повысил голос, и эхо разнеслось по пустой квартире. – Я знаю, что не могу! Но это не значит, что мне от этого легче!
Он подошел к ней ближе. В полумраке его лицо казалось осунувшимся, глаза горели темным огнем.
– Я весь день думал о тебе. Представлял, как ты там танцуешь, улыбаешься кому-то… Мне казалось, что все смотрят на меня и думают: «Вот, ее парень, неудачник, даже на свадьбу к подруге не смог приехать».
– Но это же не так! – воскликнула Катя, и слезы наконец потекли по ее щекам. – Никто так не думал! Я так не думаю! Мне просто было без тебя плохо и одиноко!
Он смотрел на ее заплаканное лицо, освещенное лунным светом, на ее распущенные волосы пшеничного цвета, на дрожащие губы. Вся его злость, вся обида, все сомнения, вложенные матерью, вдруг куда-то ушли. Осталась только щемящая боль от ее слез и дикое, всепоглощающее желание быть с ней, чувствовать ее, доказать и ей, и самому себе, что они – одно целое, что никакие расстояния и глупые ссоры не могут их разлучить.
– Кать… – прошептал он, и голос его сорвался. – Прости меня. Я дурак. Я просто… я так боюсь тебя потерять.
Она не ответила, лишь подняла на него свои серо-голубые глаза, полные слез и доверия. Этого было достаточно.
Он медленно, как бы боясь спугнуть, прикоснулся к ее щеке, смахивая пальцем слезу. Потом наклонился и коснулся губами ее влажных ресниц, потом – щеки, уголков губ. Она не сопротивлялась, а лишь тихо вздохнула, закрыв глаза.
Первый поцелуй был нежным, несмелым, полным вопроса и неуверенности. Но потом, почувствовав ее ответ, Артем забыл обо всем. О работе, об институте, о матери, о своих комплексах. Существовала только она – ее тепло, ее запах, смесь духов и чего-то неуловимо родного, ее тихие стоны.
Они не помнили, как оказались в ее комнате. Лунный свет заливал кровать, на которой она спала с детства. На столе еще лежали ее школьные учебники, на стене висел постер с любимой группой. И здесь, в этом месте, где все было таким знакомым и привычным, случилось что-то совершенно новое, пугающее и прекрасное одновременно.
Это была не страсть, рожденная из похоти. Это было что-то гораздо большее. Отчаянная попытка двух одиноких душ слиться воедино, чтобы согреться, чтобы доказать самим себе, что их любовь – не иллюзия, что она жива, что она сильнее всех внешних обстоятельств. Это был немой вопрос и такой же немой ответ. Боль прощания с невинностью и радость обретения новой, глубокой близости.
Когда все закончилось, они лежали в обнимку, прислушиваясь к стуку собственных сердец, залитые лунным светом. В квартире было тихо-тихо. Катя прижалась щекой к его груди, чувствуя, как бьется его сердце. Она не чувствовала ни стыда, ни раскаяния. Только огромную, всепоглощающую нежность и странное чувство покоя, как будто после долгой бури она наконец нашла тихую гавань.
Артем гладил ее волосы, его дыхание постепенно выравнивалось. Он смотрел в потолок и думал, что впервые за многие месяцы его душа была спокойна. Все страхи, все сомнения отступили, растворились в ее тепле. В этот миг он был абсолютно счастлив и абсолютно уверен, что хочет прожить с этой девушкой всю жизнь.
– Я тебя люблю, – прошептал он в темноту, и эти слова прозвучали как самая страшная и самая прекрасная клятва.
– Я тебя тоже, – так же тихо ответила она.
Они лежали и молчали, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть это хрупкое, новое чувство, которое родилось между ними этой майской ночью. Они еще не знали, что эта ночь, подарившая им такую невероятную близость, станет еще одним козырем в руках Элаиды Александровны. Что для нее это будет не актом любви, а еще одним доказательством «легкомысленности» и «порочности» невестки. Но пока до этого было далеко. Пока была только тишина, лунный свет и двое молодых людей, которые, прижавшись друг к другу, пытались найти в объятиях другого спасение от надвигающейся бури.