-А теперь разверни план, - потребовала Мурчин, - и постарайся запомнить, как добраться до апофики, где сидит сейчас травник… апофика здесь…
И Мурчин ткнула пальцем в сложное нагромождение линий на карте, в которое Раэ не получилось сразу вникнуть.
-Это какой ярус?
-Ты что – тупой? – резко гавкнула она, - вон же цифра…
Раэ взял план в руки, чтобы сосредоточиться на нем, но Мурчин не дала.
-Сначала спустишься здесь, затем – вот поворот через служебные помещения, вдоль главной анфилады не иди, там тебя могут учуять. Сейчас все колдуны при силе, не растраченной, у кого есть чутье, у того оно обострено… Уже понимаешь, куда идти?
-Дай мне посидеть с планом. Я разберусь.
-Да чего тебе там непонятного?
-Сейчас разберусь…
-О-о-ой, должно быть это все не для мозга простеца! Дай сюда!
И Мурчин резко рванула план себя, отчего тот разодрался под ее когтями.
-Ах ты… теперь про меня скажут, что я с бумагами не умею обращаться! Бриуди меня засмеет, что я выместила зло на бумаге! – вскипела Мурчин, глядя на обрывки в своих руках… и тотчас влепила Раэ оплеуху.
Тот от удара такой силы свалился на одеяло, чувствуя, что на лице горит кровь, но даже тогда, когда потемнело у него в глазах, еще до того, как он почувствовал всю боль, его пронзил страх за Сардера. Раэ быстро подорвался, не глядя словил запищавшего малыша едва ли не у лица Мурчин, прижал его к груди и заслонил плечом. В следующий миг он ощутил, как когти рассекают ткань туники и кожу на его плече и спине. Извернулся, выхватил подушку из-покрывала и бросил за спину. Кажется, попал в Мурчин и выиграл мгновение. Вскочил, обливаясь кровью, отбросил альва за ширму.
-Держите его, братцы! – крикнул он альвам а надежде, что остальные малыши будут благоразумны и придержат Сардера, развернулся к Мурчин почти в упор и перехватил ее когтистые запястья у себя у самого лица, один из когтей оцарапал ему зажмуренное веко.
-А-а-а! – рявкнула ведьма, получив боль от колец и цепочек на стиснутых пальцах. Раэ зло глянул ей в глаза, в которых плескалась лютая тьма.
-Ну ты дрянь! – выплюнул с кровью охотник, - а ну вали отсюда и не возвращайся, пока не успокоишься!
-Да ты… шкура гримуарная!
-Костерное топливо!
Мурчин клацнула зубами, а Раэ боднул ее в лоб. Оглушенная, она замерла. После этого охотник резко вытолкнул Мурчин из спальни да так, что она спиной распахнула дверь, да еще свалилась на ковер. По-детски осела на пол, ошалело посмотрела на Раэ, как будто у того выросло две головы. Подобной выходки от охотника она не ожидала. Стала хватать ртом воздух, не зная ни что сказать, ни что сделать. Раэ услыхал, как за его спиной застрекотали альвы, ведьма выдохнула, вскинула руки… нет, не укрыться в спальне за дверью. Спалит! И альвы за ним попадут под огонь!
Охотник рывком дернул дверь с петель и снял ее, как щит. Едва успел увидеть еще более ошарашенный взгляд ведьмы, когда накрыл ее этой дверью как крышкой гроба и… кинулся бежать через столовую под вопль придавленной Мурчин. Под шипение и треск горящего дерева двери. Бежать прочь, потому, что за ним полетят все здоровые альвы, а значит, их надо тоже спасать от ее гнева. А в тупиковой спальне они все обречены…
Раэ быстро перескочил через трапезный стол, заозирался – куда? Быстро отметил, что вслед за ним вылетели только четверо альвов. Ага – Вениса осталась с больным Ониксом. Так… теперь надо прикрыться столом. Как щитом… как только она вскинет руку и бросит в него огненный шар... а это будет именно огненный шар, а не малая молния. Сомнений быть не может.
Тут выскочила из коридора Наравах, в чепце, и почему-то с завязанным лицом, в кожаном фартуке под горло и нарукавниках до подмышек. Быстро все оглядела, подбежала к прожженной двери, из-под которой уже выбиралась оглушенная Мурчин.
-Нет! Мурчин! Нет! – крикнула Наравах, - ты что творишь! Ты его изувечила! Он истекает кровью! Я вижу кровь на ковре!
Пришибленная Мурчин тем временем встала на четвереньки. Ее лютый взгляд не предвещал ничего хорошего. Она скогтила кисти, собираясь создать между пальцами что-то смертоносное. Раэ приготовился опрокидывать стол.
-Мурчин, - Наравах бухнулась на колени перед госпожой, - остановись! Ты себя убьешь, когда придешь в себя. Не тронь его! Сдержись, ну, посмотри на меня!
Наравах сорвала с лица повязку и попыталась отвлечь на себя огневичку.
-Я уже приготовила тебе зелье, - быстро затараторила солярная ведьма, - выпьешь и… тебе станет легче! Ну… нет, Мурчин, нет!
Внезапно над головой Мурчин как большой мотылек заметалась Вениса! Вылетела-таки бабушка!
-Вениса, нет! – вырвалось у Раэ. Застрекотали и запищали разом все альвы у него надо головой.
-Пошла! Пошла! – досадливо отмахнулась Мурчин, но… Вениса со всего разгону бухнулась ведьме в лоб и тотчас взмыла к потолку… в снопе взметнувшихся красных, режущих взгляд искр! Искры? Откуда?
Наравах охнула и заслонилась кожаными нарукавниками, в то время как Мурчин с четверенек опять бухнулась на ковер, неестественно вытаращив глаза и вывернув челюсть в беззвучном крике.
-Мурчин, - простонала Наравах, - ты…ты…
Раэ как пятой древка получил под дых – так ударило под грудиной выбросом магии! Он как прибитый рухнул рядом со столом, свалил на себя скатерть и затем все происходящее наблюдал из-под стола.
Изо рта пепельноволосой ведьмы внезапно повалил густой черный пар. Закрутился по полу жирными мрачными непонятными клубами. Мурчин засипела, кажется, в бесполезной попытке истошно заорать. Наравах сама стала отползать на четвереньках от черной извивистой поземки, тараторя какие-то заклинания, сбиваясь, начиная снова. Раэ еле-еле сумел выдавить из себя простую молитву из двух слов. Смог себя пересилить и сесть.
Мурчин долго продолжала сипеть, исторгая из себя черный дым, а Наравах, работая пятками, все так же сидя оттолкала себя к стене.
-П…п…п… проклятый Саншу! – выпалила она наконец, - какой п...п…п.. подлец! Какая п…п…порча! Ты с ним делила трапезу?
Наконец Мурчин издала надрывный горловой звук и исторгла из себя последний слабоватый клуб черного дыма, который тотчас подплыл и слился с остальной густой черной извивистой поземкой на ковре, и она становилась все плотнее и плотнее. Кажется, начала обретать настоящую плоть… Нет, не кажется! Раэ пришлось поверить глазам, когда она вдруг превратилась в черного, гладкого до блеска, бесчешуйчатого, как голого, змея с гребнем-плавником, серыми стылыми глазами и тупым хвостом. По его телу побежали какие-то странные, трескучие голубые волны, от чего запахло горелым ворсом ковра.
-Аспид! Аспид! – взвизгнула Наравах, поползла вдоль стены, когда змей начал извиваться, - Мурчин, жги его! Жги!
Но Мурчин лежала оцепенев. Раэ ухватился за табурет…
-Не тронь его, Фере! – крикнула Наравах, - он бьется током!
Раэ не понял, что это значит, но он слыхал, что к аспиду нельзя прикасаться просто так. Бить его надо только дубинкой, а не мечом, и иметь на себе особые сапоги на толстой подошве… И подходить к нему надо особым гусиным шагом…Только об этом лучше знают охотники на саламандр!
...И тут над его головой пронесся Затоискр, пролетел над извивающимся аспидом, под подбадривающий свист альвов, и хлестнул его своим хвостом так, что гад дрогнул, как будто получил боль от тех призрачных голубых волн, что окутывали его тело. Дернулся, свернулся черной толстой колбасой. Златоискр хлестнул его второй раз своим хвостиком, аспид развернулся и погнал извивами свое тело в спальню Раэ. Мурчин под окрик Наравах поспешила откатиться к стене, как можно дальше с дороги трескучего аспида. Златоискр с писком и улюлюканьем погнал врага через порог.
«Там же Оникс!» - с тревогой подумал Раэ. Двинулся за аспидом. Спохватился, что надо идти вслед за этой дрянью гусиным шагом, чтоб подошва одного сапожка не отрывалась от другой. Засеменил, проклиная себя за промедление…
-А ну стой! – заорала на него Мурчин, - убьешься, идиот! Стой, не подходи! Со мной все хорошо! Не надо меня спасать! Сам берегись!
В спальне затрещало горелым. Златоискр азартно запищал, остальные альвы по цепочке ринулись в спальню.
«А, ну да, они же позаботятся об Ониксе», - сообразил Раэ прояснившимся умом.
-Гад уже удрал в окно! – крикнула Наравах, которая со своего места могла видеть спальню. Златоискр вылетел из пустого дверного проема и затрубил окончательную победу.
-Дурак! – сказала ему Мурчин, - у тебя же серебряное кольцо на хвосте! Попал бы им по аспиду и поджарился!
Раэ со страхом глянул на хвостик Златоискра. Его кольцо тонуло в густой шерсти… Тут только, так некстати, охотник заметил, что альвы обрастают зимней шерсткой…
-Аспид теперь будет гулять по всей Звездной Башне! - хлопнула себя Наравах ладонями по обеим щекам, - лови его теперь!
Осунувшаяся растрёпанная Мурчин встала столбом, как человек, который что-то внезапно вспомнил, в корне меняющее его намерения, и готовый развернуться, чтобы сменить направление. Подняла глаза на Раэ. Ее взгляд по-прежнему нельзя было назвать человеческим, то был взгляд ведьмы. Но тот, к которому охотник уже за все это время привык.
-Это все Саншу, подонок Саншу, - сказала Наравах, - это он подсадил такую гадость!
Мурчин в смятении смотрела на Раэ. Тот осознал, что стоит весь в крови, располосованная когтями щека начинает болеть, а по спине потекла кровь из-за отходящей после драки раны.
-Наравах, - глухо сказала Мурчин, не сводя взгляда с лица Раэ, - ты…ты должна была меня связать по рукам и ногам и не пускать к Фере десять дней после такого Мабона!
-Да я уже все поняла и собралась вам варить глубокое сонное зелье! – простонала Наравах и в растерянности подняла руки в кожаных нарукавниках.
-Аспид, - сказал Раэ, чувствуя боль в порезанной губе, - он же теперь и расти будет? А если еще крылья отрастит и полетит?
Продолжение следует. Ведьма и охотник. Звездная Башня. Глава 13.