-Все, у меня совсем не осталось силы, - сказала Наравах, вытирая руки от крови и воды, - хорошо хоть все не так страшно. А то я увидела в воздухе два кровавых пятна… да еще одно из них как маску на половину лица… думала, что вы, мейден, его вообще убили… Проверьте швы еще раз…
Раэ лежал на своей постели, обездвиженный заклинанием Наравах, не столь сильным, какое оно бывало у Мурчин. Он мог отвернуть голову и закрыть глаза, чтобы не видеть наклонившихся над ним ведьм. Хлопоты над его ранами усложнялись тем, что Наравах не видела их, если только они на начинали кровоточить, а Мурчин, которая была во время излечения глазами солярной ведьмы, не могла применять заклинание - слишком темной была ее сила для исцеления. Наравах приходилось отирать место вокруг ран мокрым полотенцем, чтобы временно, пока вода не стала невидимой, создать хотя бы хоть какое-то представление о том, что она сращивала вслепую. Мурчин помогала ей краткими подсказками. Когда поняла, что ее помощи больше не потребуется, поспешно удалилась под посвист альвов, который Раэ мог запросто истолковать как «скатертью дорожка». Наравах осталась, чтобы плавно снять стреноживающее заклинание.
Как только охотник обрел возможность шевелиться, он отвернулся к стене, не обращая внимания на мокрое окровавленное полотенце у себя под головой. Ну все, пусть Наравах уходит к своей мымре, чего сидит?
Как Раэ выяснил из разговора ведьм, Мурчин, хлебнувшая черной грязной силы на Мабоне, еще не делилась ею с солярной ведьмой, и та использовала тот магический запас, который комтесса получила от своей мейден до этого. Наверное, благоразумная медиала очень экономно тратила ее еще с Ламмаса, но теперь напоминала того, кто был вынужден опустошить кубышку, припрятанную на черный день. Она только могла вытереть о край все того же полотенца у изголовья Раэ руки и вздохнуть. Некоторое время сидела молча, должно быть, ища, с чего начать разговор с затылком невидимки, затем решилась и начала:
-Обычно, когда на Мабон открываются Врата в мир Тьмы, все темное исторгается из нас и уходит за эти врата. И обычно так мы сбываем всю порчу, которую на нас навели с последнего шабаша наши соседушки, дружки и любовники… Но нынче все пошло не так. Кто-то навел порчу на Саншу Пеланги. Это наказуемо. Если доказуемо. Думаю, это выходка Бриуди. Его месть за то, что Саншу дал показания против Бриуди. Он до сих пор поминает, что получил от Бриуди салатником по голове на том возлежании. Обычно тот, на кого навели порчу, держит зло на того, кто навел. Да, я думаю, так и есть: это Бриуди навел порчу на Саншу. И Бриуди закон не писан. Не могу сказать, догадывался ли Саншу, что в него засадили аспида, и если догадывался, знал ли кто это сделал… Во всяком случае, он, как и все мы, полагал, что все сглазы и порчи, какие у него ни есть, изойдут у него из тела и улетучатся за Врата. Но все пошло не так, и аспид передался нашей мейден. Я еще с утра после Мабона увидела, что с ней все нехорошо. Она взяла много силы, но очень, очень грязной. Пришлось бы ждать, когда… ну… если такое случается, надо подождать, как мы это говорим – «чтобы опустился осадок». Сила остаётся, грязь же можно избыть через несколько дней после неудачного шабаша. Надо только подождать… Но я не думала, что она так обозлится на тебя. Но когда поняла, несколько все серьезно, то решила сварить нашей мейден сонного зелья, чтобы она эти несколько дней провела во сне… а то она бы окончательно испортила с тобой отношения.
«Не то ты имела в виду, - подумалось Раэ, - ты имела в виду то, что она меня могла за эти дни убить».
-Как хорошо, что ты… что с тобой альвы, - сказала Наравах, - я так понимаю, аспида выгнал тот, самый маленький? Ну тот, у которого на кончике хвостика как бы светящееся гранатовое зернышко…
«Как будто тебе до них дело есть», - с тоской подумалось Раэ. Все альвы были сейчас на кровати. Четверо сидели на ее спинке, а Сардер – на боку Раэ. За ширмой рядом с умывальным тазом помирал Оникс.
-Я знаю, он это сделал для тебя, - сказала Наравах, - ради колдунов альвы такого не делают. Жаль, что они не даются мне в руки. Я не смогу их отблагодарить.
Раэ еле переборол желание признаться Наравах, что за ширмой горит от простуды шестой альв. Может, останься у ведьмы силы для исцеления, он бы не устоял и… выдал бы разведчика.
-…Но я им сама сделаю пастилы, а ты уж их угостишь от меня, - подбадривающе сказала Наравах.
-А… бузина с калиной у тебя есть? – спросил Раэ.
-Нет, что ты, - сказала Наравах, довольная тем, что охотник подал голос, - но… зачем они?
-Альвы очень любят эти лакомства, - соврал на свой страх и риск охотник. Мало ли чего там знала об альвах Наравах. Но вроде бы это не должно было противоречить ее познаниям. Уж что-что, а ягоды альвы любили, и кой-какие предпочтения по вкусу у них были…
-Но такого яда тут нет, да и как бы мы держали такое в наших покоях? Но… зато я могу сделать им пастилу из слив. Думаю, это им заменит калину… а какой альв прогнал аспида? Наверное, не тот, который его выгнал из нашей мейден. Как его зовут?
Раэ принужденно сказал как, и перевел взгляд на спинку кровати, где сидел, как герой, Затоискр. Морион и Лазурчик оглаживали лапками его хвостик с огоньком, внутри которого играли искры, довольные тем, что молодой альв их не подвел.
-Теперь аспид где-нибудь спрячется, - вздохнула Наравах, - нет, он не будет гулять на холоде по верхней площадке…
-Он может вернуться?
-Он будет искать, где спрятаться и на кого напасть, - вздохнула ведьма.
-Вы будете его ловить?
-Нет, - сказала Наравах, - пусть он сам себя обнаружит и пусть его кто-нибудь в башне обезвредит…
Удивленный Раэ повернулся к солярной ведьме, забыв про онемение в теле:
-Так чего вы не сообщите, чтоб его изловили?
-Видишь ли, - замялась Наравах, - нам тогда придется объяснять, откуда он… А наша мейден этого будет очень стыдиться. Может превратиться в посмешище из-за того, что Саншу подсадил ей этого гада… она… ей и так очень стыдно… нет, пусть кто-нибудь его обнаружит и изловит сам.
-По Башне лазает аспид, а мы – с этим живи?
-Сюда аспид точно не сунется, - улыбнулась Наравах, - а если сунется… хотя я так не думаю...Ему знатно досталось.
Раэ почувствовал в себе силы сесть. Солярная ведьма приняла это за хороший знак. Она несколько обеспокоенно потерла ладони друг о друга, приступая к более щекотливой теме.
-Сейчас… Мурчин очень, очень стыдно. В том числе и перед тобой. Она… это ведь не она была в эти дни, а аспид, что в ней сидел. Ты видел его взгляд? То, что она творила… это творил он, не она.
«Ага, конечно, - подумалось Раэ, - когда она жгла моих товарищей – в ней аспид не сидел. Когда она давила Солнечного Зайчика и Яшму – в ней аспид не сидел. Когда она грозилась продать меня на гримуар во время короткого фавора у Рансу – в ней аспид не сидел. Аспид просто сорвал с нее маску».
-Я знаю, что ты сейчас на нее очень зол… - продолжала Наравах, - что ж, ты прав. Она должна была лучше управлять собой. Со мной с глазу на глаз она мне признавалась, что ей не нравится, как она себя ведет. Я ее просила поменьше видеться с тобой эти дни. Поверь мне, она сожалела, как только сделает. Я понимаю, что это тебя мало утешает. Особенно, когда ты думаешь, что ее поведение попросту опасно. Порез у тебя на щеке был достаточно глубок… Но и ты помни, что смотришь на ее поведение глазами простеца. Да, урон, который колдун может нанести простецу, очень велик. Но помни о том, что он может это все исправить. Шрамов на лице у тебя не останется. И на спине тоже быстро заживет. Боль… забудется. Поверь мне – да, мейден Мурчин наломала дров. Но она все исправит…
«Ага, потому, что я жив».
-Я вас понял, сударыня. Однако, я все-таки простец. И меня сейчас клонит в сон. Я прилягу, ладно?
-Может, хочешь снотворного?
-Нет-нет, довольно магии. Я хочу просто хочу выспать все это… Да и просто побыть один.
-Понимаю, - проговорила Наравах и соскользнула с табурета, вслепую похлопала Раэ по боку и вышла, мягко затворив за собой заново повешенную дверь.
Охотник быстро подорвался, запретил себе ощущать слабость и головокружение. Заглянул за ширму, где по-прежнему лежал, свернувшись калачиком Оникс и тяжело дышал. Альвы окружили своего друга и обеспокоенно зачирикали.
-Морион, ты останешься с Ониксом, - сказал Раэ, огладив альвиню, - тебе с нам нельзя. Там холодно. И тебе лучше поберечься. Твое здоровье подорвано. Вениса мне нужна, чтобы разобраться в травах, а то бы я и ее оставил. Лазурчик для разведки. Златоискр мне понадобится на случай, если мы встретим аспида. А с Сардером мне ничего не страшно. Пока, кроме воды, ты ничего не можешь дать Ониксу, но жди нас… я постараюсь прислать тебе травы как можно скорее.
Охотник вытащил из-под кровати сундук, достал оттуда меховой плащ, унты и рукавицы. Он помнил, с какого холода из окна вывалился Моди. Унты обул поверх мягких сапожек. Подобрал с полу порванный план. На клочке бумаги набросал на нем записку.
«Иду к провидице. Вернусь когда вернусь».
И положил на открытое место. Не хватало еще, чтобы ведьмы, хватившись его, полезли за ширму. План сложил и сунул за отворот плаща. Туда же пригласил четверых альвов. Морион тихо мурлыкнула им на прощание, когда Раэ полез через окно на внешний холод.
Продолжение следует. Ведьма и охотник. Звездная Башня. Глава 14.