Люба замечала странности в поведении Алексея. Нет, он по-прежнему был ласков с нею и с детьми, откликался на любые просьбы жены, но всё же что-то изменилось.
Мыслями своими Люба поделилась с сестрой. Та жила неподалёку, потому виделись они частенько. И дети между собой дружны были.
Глава 1
- Надумываешь ты, сестра, - покачала головой Тамара, - сама ж говоришь, что всё, как прежде. С чего ж тогда мысли у тебя плохие?
- Да и мыслей нет, - пожала плечами Люба, - напротив, будто бы пустота какая-то.
- Тогда уж скорее с тобой чего-то не того, - засмеялась Тамара, - головой, что ль, ударилась, да не заметила? А то я смотрю притихшая такая, воплей твоих не слышно на улице. Да и Зойка ко мне забегала, говорит, мама не ругается больше.
- Потому и тихая, что не пойму, - покачала головой Люба, - мы с Лёшенькой, считай десять лет, как вместе. Знаю я его, как себя. По взгляду, по повороту головы вижу, когда что-то не так. А ещё эта Фроська…
- Да брось ты думать о Фроське, голова у неё пустая. Мелет, что на ум придёт. Своей жизни нет, она и другим житья не даёт. Сама, небось, в Алексея твоего влюблена, вот и бесится.
Замолчала Люба. Вспомнила она, как бурчала какие-то обрывистые фразы соседка себе под нос после той драки. Будто бы про школу что-то говорила, и про Веру. А, может быть, и не Веру. Да и не про школу вовсе. Свои несвязные мысли Люба озвучила Тамаре. Та покрылась румянцем.
- Вера, говоришь, - прошептала она.
- А ты чего покраснела так? Знаешь чего? – с подозрением спросила Люба. – Впрочем, что ты там знать можешь?Может и не об имени речь, а про веру, бывает так, что-то не поняла.
- Бывает, вот только…
- Чего только? Говори, что там у тебя на уме?
- Ты только не начинай, как раньше – кричать, руками махать. Я скажу, как есть, - предупредила Тамара сестру.
- Да говори уже, не тяни. Не буду я кричать.
- Ты ведь знаешь, Алексей твой мужик видный, и бабоньки наши на него всегда вешались.
- Знаю, и что с того? Он-то всегда только со мной был. Конечно, напоминала я ему о том, что будет с ним, коли загуляет, но он всегда с пониманием, знает, что я ревнивая.
- Да не о том сейчас! - махнула рукой Тамара. -Просто слухи разные ходили, и почти все они затихали быстро, потому как честный твой Алексей и верный. Поискать таких ещё надо. Но когда учительница приехала в село, тут снова заговорили.
- Какая еще учительница? – воскликнула Люба и вскочила, будто ошпаренная.
- Ну эта, молодая, в конце посёлка её дом, - ответила Тамара, - Вера, как её... то ли Петровна, то ли Павловна.
Будто ушат холодной воды вылили на голову Любе. Вот, значит, о какой Вере говорила сплетница Фроська! И скамейки…те самые скамейки в школе.
- Ты не кипятись, Люб, - успокаивала Тамара сестру, - слухи всё это, как и прежде, в том я уверена. Потому и не передавала я тебе всего, что слышала - мало ли, что люди говорят.
- Люди говорят, что у моего мужика полюбовница, а я, значит, бессловесной прикинуться должна? – возмутилась Люба.
Покачала головой Тамара. Нет, никто не говорил о Вере Павловне, как о любовнице Алексея. Тем и отличались эти слухи от остальных сплетен. Никто не утверждал, что видел эту пару вместе, да и не понятно было, с чего пошла такая молва по селу.
- Мужик у тебя хороший, Любань, - тихо произнесла Тамара, - потому кровь ему не заворачивай. Не стал бы он ни с кем, ни с Верой этой самой, ни с какой другой. Но сама приглядись осторожно, вдруг что само и прояснится.
Руки дрожали у Любы после разговора с сестрой. Вот же раньше ходили слухи – вздорные и понятные. Здесь же всё было иначе. Да и в зазнобы Алексею приписали не простую бабу, а интеллигентную учительницу из города.
Очень захотелось Любе посмотреть на Веру Павловну. Видела она её лишь раз – худенькая, темноволосая, тихая. Ну абсолютная противоположность громкой, взрывной пышногрудой Любе. А теперь снова бы с ней встретиться, да в глаза ей заглянуть. Потому решилась наведаться в школу, может, и прояснится что.
***
Алексей уже несколько недель не находил себе места. Он любил жену и даже помыслить не мог, что однажды другая женщина будет занимать в его голове столько мыслей. Однако после той самой первой встречи с учительницей дочери, мужчина будто бы потерял самого себя.
Отец с дочкой шли по дороге и о чём-то весело разговаривали. Затем девочка, увидев молодую женщину маленького роста, что шла к ним навстречу, вдруг широко улыбнулась и помахала рукой.
- Здравствуйте, Вера Павловна, - закричала она.
- Здравствуй, Зоя, - улыбнулась учительница и перевела взгляд на Алексея.
В тот момент мужчина будто бы оцепенел. Нет, он не ощутил горячей страсти, а в сердце не поселилось ничего, напоминающего нежность. Алексей никогда не робел перед женщинами и легко находил общий язык с ними не зависимо от возраста и статуса. Даже недотрогу Любку в своё время он добивался, действуя дерзко и напористо.
Но рядом с Верой Павловной он ощутил себя мальчишкой. Ему вдруг захотелось пригладить волосы, а в голове вертелась досадливая мысль из-за пятна на рубахе.
Почему-то до ужаса хотелось ей …понравиться.
Зойка трещала без умолку, и Алексей был безумно благодарен дочери за это, потому как сам чувствовал себя преглупо. И не знал он, чего ему больше хотелось в тот момент – то ли оказаться где-то подальше, то ли стоять вот так и смотреть на эту странную маленькую женщину.
"Глаза у неё какие чудные, будто бы чёрные, а ведь если приглядеться, то тёмно-синие," - думал Алексей.
С удивлением глядел мужчина на волосы учительницы. Они были заплетены в тугую косу – толстую, очень аккуратную. Ни единый волосок не выпутался из плетения. Вот Любкину непослушную копну попробуй заплети в косу -да непокорные прядки тут же выбьются из причёски.
Алексей мечтал о том, чтобы Вера Павловна не заметила, как пытливо он её разглядывает. И вот он уже услышал свой голос, который обещал прийти в школу и отремонтировать скамейки.
- Что вы, это, наверное, очень трудно для вас, - покачала головой учительница, имея в виду, что у Алексея всего одна рука.
- Я привык справляться, - с кривой улыбкой ответил Алексей, - за столько-то лет.
- Как замечательно, - воскликнула Вера и тоже улыбнулась. - Тогда я ребят старших в подмогу дам.
Зоя побежала домой, а Алексей и Вера пошли в школу. Ему не было легко с учительницей, но при этом нравилось находиться с ней рядом. Мужчина помог навести порядок в классе и определил лавки, которые нуждаются в ремонте.
- Спасибо вам большое, вы просто наш спаситель! – воскликнула Вера Павловна, и Алексею тут же захотелось порадовать её чем-то ещё.
- Я сделаю еще несколько скамеек, - сказал он, и тут же был снова вознаграждён сияющей улыбкой.
Со своими обязанностями Алексей справлялся быстро. Он был на хорошем счету в колхозе, потому легко выкраивал время для помощи Вере. В течение нескольких дней он ходил в школу, разговаривал с учительницей, впрочем, старался выбирать для этого неучебное время. Так хотелось ему побыть наедине с женщиной, которая стала занимать слишком много места в его голове.
Что это были за чувства, он и не знал. К жене своей Алексей относился с прежней заботой и любовью. Словно боясь, что Люба прознает что-то о его чувствах, мужчина старался быть еще более внимательным к ней. Ни на секунду он не допускал ухода из семьи, да и об измене не думал.
Алексею просто нравилось смотреть на Веру и слышать её тихий, спокойный голос. Его взгляд будто отдыхал на ней – такой аккуратной, точёной и сдержанной. Мужчина знал, что учительница живёт одна и ждал малейшего намёка на то, что ей потребуется помощь.
****
И случай представился. Как-то раз он будто бы случайно проходил мимо её дома и встретил Веру. Ветхое жилище предоставил учительнице сельсовет, вот Алексей и спросил, как живётся ей в маленьком старой домике.
- Мне нравится, - кивнула учительница, - но, когда идёт дождь, с крыши течёт. Не знаю, как быть.
- Скоро зима, под снегом совсем худо будет, - покачал головой Алексей, - давайте-ка я займусь вашей крышей.
Дом учительницы находился на окраине Воробьёво. Потому Алексей помогал ей, не боясь посторонних глаз, привлекая лишь её соседа для помощи. Мальчишка был немногословный и о том, что он ходит учительнице помогать, мало кто знал.
Впрочем, вопрос, почему же о помощи Вере Павловне не знала жена, Алексей себе не задавал, будто боялся получить на него ответ.
Учительница, казалось, тоже не видела ничего предосудительного в поведении отца одной из своих учениц. По-крайней мере, так думал Алексей. Но однажды двум людям, которых тянуло к друг другу, пришлось поговорить о том, что их связывает.
- Вера Павловна, надо бы трубу почистить, - сказал как-то Алексей, - я зайду к вам завтра. Вы сами не справитесь.
- Не нужно, - ответила тихо Вера и покачала головой.
- Как это не нужно? – с недоумением спросил мужчина. – Не справитесь вы сама-то.
- Если не справлюсь, позову на помощь, - твёрдо заявила учительница, - а вас попрошу больше не приходить.
- Вы не беспокойтесь, я ж и одной рукой умею так, как никто другой не справится. Сами ж видели, сил мне хватает.
- Не в руке дело. Совсем не в ней. - покачала она головой. - Просто прошу вас, не приходите больше.
- Но почему же? – побледнел Алексей. Страшно ему было даже подумать, что не будет он видеть Веру.
- Вы ж понимаете, плохо это, - опустив глаза, произнесла Вера, - семья у вас, дочурка вон какая славная, сынок подрастает. Нельзя вам ко мне ходить.
- Да я ж …, - начал мужчина и тут же осёкся.
- Ступайте домой.
Ушёл тогда Алексей от учительницы, постарался выбросить из головы мысли о ней. Да не получалось у него. Ещё ласковее к жене стал, домом с большим рвением занимался, в колхозе работал, себя не щадил. А всё ж в мыслях была одна Вера.
Будто воздуха не хватало мужчине. Он словно потерял что-то важное, а найти не мог. Но никто не видел страданий Алексея, больших трудов стоило ему вести себя так, будто никакой Веры не существовало.
А когда чувство стало потихоньку утихать, дочь задала ему вопрос. Она сказала, что учительница спрашивает о нём. Что-то там о скамейках говорила, которые он, Алексей был готов делать для школы хоть всю жизнь.
Давал он себе обещания больше не думать о Вере, но стоило ему услышать её имя из уст собственной дочери, как все старания пошли прахом. На следующий же день помчался он в школу. Застав учительницу одну, он по одному взгляду понял, что никакие скамейки ей были не нужны.
- Я так вас ждала, - прошептала учительница, увидев его, - как же я ругала себя, когда сказала больше не приходить.
- А я всё ждал, когда ты вы позовёте, - тихо ответил Алексей, чувствуя, как внутри у него всё горит огнём. Она тоже думала о нём!
- Что же нам делать? – спросила Вера. – Как мне жить, зная, что у вас семья?
- Я что-нибудь придумаю, - пообещал Алексей, понимая, что придумать ничего не сможет, но в тот момент это было неважно. В этот момент были только он и Вера.
Роман между ними так и не сложился. Отношения у них были необычные – случались редкие встречи, разговоры, взгляды. Оба понимали, что Алексей не уйдет из семьи. Но прекратить ту связь, что возникла между двумя взрослыми людьми, они не могли.
Порой Алексей говорил Вере о том, что не может её держать. Она молода, красива, ей нужно замуж. Однако при мысли о том, что у возлюбленной может появиться другой мужчина, Алексей сходил с ума. Так они и жили, то мучая, то питая друг друга счастьем.