Антон сломал ногу и оказался совершенно беспомощным. Перелом был тяжелым, как выразился хирург: сложный, со смещением, да ещё с неожиданным воспалением, когда, казалось, всё уже позади. И вновь, как в истории с родителями, Ирина бросилась на помощь — стала для Антона медсестрой, сиделкой, поварихой и личным аниматором. Она читала ему книги, терпела капризы и вспышки дурного настроения. К этому добавилось ещё бесконечное брюзжание его мамы о неустроенной жизни и разрушенных надеждах на взрослого сына.
— Всё, хватит! — решительно произнесла Ирина после очередного монолога будущей свекрови. — Перевозим тебя ко мне. Там ты окончательно выздоровеешь, и гораздо быстрее, я уверена.
Ольга к тому времени уже уехала к сестре в Москву, и их с мамой квартира была свободна.
— Ирка, я тебе, наверно, надоел до чёртиков, да? На твоём месте я бы меня бросил, — говорил Антон, постепенно идя на поправку, и чем лучше ему становилось, тем чаще он начинал такие разговоры.
— Конечно, надоел, — охотно кивала Ирина. — Поэтому будь любезен, выздоравливай быстрее, вставай на ноги и уже женись на мне, наконец. А то на меня люди косо смотрят!
Антон выздоровел, и они поженились. Через год после свадьбы Антон и Ирина поехали в Москву.
— Ну, вот и слава богу, хоть увидимся напоследок! Посмотрю на тебя, — улыбалась мама, лежа на кровати. — Я, Иришка, как приехала домой, так сразу и свалилась, вот и лежу теперь, вернее, вешу на Ольгиной шее, как камень.
— Ерунду несёшь, — проговорила тётя, входя в комнату мамы. — Если уж ты виновата в чём, так только в том, что мы с тобой на Иринину свадьбу не съездили. Ну да ладно, молодые сами приехали, и хорошо.
Ирина смеялась и плакала, целовала морщинистые щеки мамы и тёти, держала их за тёплые, сухие пальцы и смотрела в любящие глаза. А Антон в это время бродил по квартире, измерял шагами комнаты и коридоры, пару раз ковырнул паркет и присвистнул, оценивая вид из окон на одну из московских набережных.
— Вот это квартира! — наконец высказался он, когда они ехали в аэропорт, чтобы улететь домой. — Повезёт наследнику твоей тётушки… за такой куш, знаешь, можно и руку отдать, жить пусть даже одноруким, зато обеспеченным на всю жизнь.
— Тебе бы тоже хорошо свою долю получить, если что…
Ирине стало ужасно неловко и неприятно. В первый раз за все годы их знакомства и совместной жизни от Антона повеяло чем-то холодным, чужим, неприятным. "Устал, наверное, не выспался, вот и брюзжит," — пыталась оправдать мужа Ирина, лихорадочно соображая, что ей ответить. К счастью, в этот момент они приехали в аэропорт.
Обычная предлётная суета отвлекла их, и разговор заглох. Больше к теме московской квартиры и её возможных наследников Антон никогда не возвращался.
Жизнь их текла своим чередом, один год сменялся другим. Они встречали Новый год, как с детства любила Ирина: за бестолковой, вкусной, веселой суетой, после которой неизменно прибавлялась пара ненужных килограммов на боках и появлялась пустота в кошельке.
Едва успевали вынести засохшую ёлку, которую Ирина держала дома до последней возможности, словно не желала расставаться с праздником, как неожиданно, словно из засады, выскакивала весна. Ира с удивлением замечала, откуда-то успевшую появиться зелёную дымку на деревьях и радостно обещала себе наконец по-настоящему отдохнуть летом.
Лето наступало бессовестно быстро, не давая ни малейшего шанса подготовиться к нему или распланировать свою жизнь, и также стремительно заканчивалось. Замёрзнув однажды утром в легком платье, Ира понимала, что уже наступила осень, и от всех летних ожиданий и планов осталась лишь лёгкая дымка в небе и пятно загара по линии выреза платья.
Небо затягивали осенние облака. Ирина давала себе новую клятву — купить в этом году новогодние подарки родным и друзьям заранее, но вскоре погружалась в легкую осеннюю апатию. Очнувшись от неё, замечала снег за окном, доставала шубу и начинала ждать Новый год.
Старый год заканчивался неизменной беготнёй по переполненным магазинам в поисках всё тех же подарков — которые, конечно, так и не были куплены заранее. Потом ставили ёлку, и жизнь на десять дней счастливо и бессмысленно замирала на диване перед телевизором, в окружении тарелок с салатами и вазочек с мандаринами.
Ирина работала бухгалтером в фирме мужа. Автомастерская за пару лет расширилась до полноценной станции ремонта и техобслуживания автомобилей.
— Мне ж нужно на квартиру зарабатывать, — смеялся Антон. — Я ж не альфонс какой, на твоей жилплощади до конца жизни рассиживаться не собираюсь!
Антон был бизнесменом своеобразного склада. Он не был бездарен или безалаберен — напротив, относился к делу ответственно и дисциплинированно. Но, очевидно, ни один бизнес не может быть успешным, если владелец не вкладывает в него частичку своей души и не делает его делом всей своей жизни.
Ирина закончила дополнительные курсы по бухгалтерии и взялась за ведение документации и отчётности фирмы.
Через какое-то время она поняла, что особых перспектив у их дела нет. Антона и его приятеля-совладельца вполне устраивало текущее положение дел и стабильный доход, позволявший чувствовать себя относительно уверенно. О своих прежних намерениях купить квартиру побольше Антон больше не вспоминал. Жизнь в квартире Ирины его, судя по всему, вполне устраивала. Тем более что Ирина, настоящая хорошая жена, полностью взяла на себя заботу о домашнем уюте и комфорте.
Через пару лет после свадьбы у Ирины и Антона родился сын, которого назвали Алексеем.
Первый серьёзный сигнал того, что с её семейной жизнью что-то не так, прозвучал через полгода после рождения Лёшки — тогда пришла страшная весть: в Москве умерла мама. Ирина, почерневшая от горя, впопыхах кидала в большую дорожную сумку вещи — её джинсы, Лёшкины ползунки, бутылочки для кормления, расчески, обувь, погремушки и косметика летели вперемешку.
— Ты что делаешь?! — ужаснулась подоспевшая Маша. — Ты вообще соображаешь? Ты что, решила полугодовалого малыша везти на похороны, да ещё и самолётом?
— Маша, маму хоронят завтра, мне надо, я должна с ней попрощаться. А Лёшку как я оставлю?
Ира шептала слова, едва двигая губами.
— Ну, Лёшка у тебя, слава богу, не сирота: у него есть отец, не говоря уже о второй бабушке, — усмехнулась Маша.
— Ой, что ты, — покачала головой Ирина. — Антон сказал, что не сможет остаться с Лёшкой один. Я не знаю, я...
— Что ты не знаешь? — Маша схватила Ирину за руку и усадила в кресло. — Почему он не может остаться с сыном на несколько дней? Лёшка давно на искусственном кормлении. Что, твой прекрасный супруг по-прежнему брезгует к памперсу прикоснуться? Наш супер-отец так и падает в обморок при виде грязных бутылочек, да? Доигралась, я тебя предупреждала...
Как бы горько и обидно ни было Ирине, она не могла не признать, что слова Маши справедливы. С первых дней жизни Лёшки Антон проявлял удивительную сдержанность. Нет, разумеется, он обрадовался появлению сына, но эта радость никак не повлияла на его привычки или жизненный уклад. К плачущему ребёнку ночью он не вставал, не качал его на руках, отшучивался, что боится уронить. А про то, чтобы помыть или переодеть малыша — и речи не было. Дневные заботы и хлопоты по сыну и жене он тоже игнорировал: уходил рано утром, возвращался поздно вечером.
Ирина не могла обвинить мужа в отсутствии чувств к сыну. Антон волновался, когда Лёшка болел, безропотно ездил за нужными покупками по Ирининым спискам, не требовал к себе особого внимания — но заботу о малыше считал исключительно материнской прерогативой.
Естественно, перспектива отъезда Ирины в Москву и оставления его одного с малышом вызвала у Антона настоящую панику.
Маша всё это прекрасно понимала.
— Ладно, я всё поняла. Короче, я забираю Лёшку, пока ты будешь в Москве. Всё, это не обсуждается, — сказала она, решительно сортируя вещи, выуживая из беспорядка детскую одежду, игрушки и всё необходимое.
— А ты, Ирка, ты... Я не знаю, просто... Ладно, поговорим потом, когда вернёшься и в себя придёшь.
Конечно, Ирине сразу стало легче и спокойней. Маша, уже сама мать двоих детей, быстро наладила быт, и её муж Дмитрий — тот самый, когда-то терпеливо ждавший несколько лет по Машкиной "методике маринования" — оказался отцом совсем другого склада, готовым круглосуточно нянчить не только своих детей, но и обожаемую супругу.
Антон с явным облегчением принял новость, что Лёшка поживёт у Марии, и Ирина улетела на похороны.
продолжение
👇👇👇