— Опять эта курица передо мной тормозит! — Андрей ударил ладонью по рулю. — Смотри, смотри, как она поворотник включает! За три квартала! Женщины за рулем — это обезьяна с гранатой.
Я промолчала, уставившись в окно. Снаружи шел мелкий осенний дождь, и капли на стекле размывали контуры проезжающих машин.
— Ты не согласна? — настаивал муж, косясь на меня.
— Дорога, смотри на дорогу, — буркнула я.
— Вот именно! Дорога требует концентрации! А они — туши, помаду, телефон достают, в зеркало любуются! — он перестроился в соседний ряд, обгоняя ту самую «курицу» в красном «Солярисе».
Женщина за рулем помахала ему рукой и улыбнулась. Андрей фыркнул.
Это был его излюбленный конек — критиковать женщин-водителей. За десять лет брака я выслушала сотни историй о том, как «какая-то блондинка не смогла припарковаться», «тетка на кроссовере подрезала» или «девица на каблуках перепутала педали».
— Лен, я серьезно, — продолжал Андрей, притормаживая на светофоре. — Хорошо, что ты не рвешься за руль. Умная ты у меня, понимаешь, что это не женское дело.
Я снова промолчала. А что тут скажешь? Если начну спорить, получу лекцию о статистике ДТП и особенностях женской психики. А если соглашусь — буду врать. Потому что я как раз очень даже рвалась за руль. Просто никому об этом не говорила.
Мы с Андреем поженились, когда мне было двадцать три. Тогда мне казалось, что он — идеал: высокий, спортивный, с хорошей работой в строительной компании. И машина у него была — не какая-нибудь «копейка», а приличная иномарка. Я влюбилась по уши.
Первые годы всё было хорошо. Он возил меня на работу, в магазины, к подругам. Но потом родились дети — сначала Маша, потом Кирилл. И вот тут-то я поняла, как сильно зависима от чужого расписания.
— Андрюш, нам завтра к педиатру в десять, — говорила я.
— Не могу, у меня планерка.
— Ну так давай в восемь сходим?
— Лен, я же сказал — планерка! Возьми такси.
Такси... С двумя детьми и сумками. А если у Кирилла температура? А если Маша капризничает?
Однажды мы опоздали на день рождения к родителям Андрея. Он застрял на работе, обещал вырваться к шести, а приехал только в девять. Его мама весь вечер метала в меня косые взгляды, явно считая виноватой.
— Почему ты сама не приехала с детьми? — спросила она, накладывая мне салат.
— Галина Петровна, у меня нет машины, — попыталась я объяснить.
— А водить ты не умеешь?
— Не умею...
— Эх, молодежь, — вздохнула она. — Вот я в твои годы уже десять лет за рулем была. И детей возила, и на дачу, и в отпуск.
Тогда я еще не придала этому разговору значения. Но через месяц, когда Маша заболела, а Андрей был в командировке, и мне пришлось на такси три раза за день возить ее в поликлинику, я поняла: так дальше нельзя.
Я начала копить. По чуть-чуть, из денег на продукты. Там тысячу сэкономила, там пятьсот отложила. Андрей не замечал — он вообще редко интересовался, сколько стоит хлеб или молоко.
Через полгода у меня была нужная сумма. Я выбрала автошколу в соседнем районе, чтобы случайно не столкнуться со знакомыми, и записалась на курс.
— Мама, ты куда это собралась? — спросила Маша, когда я в очередной раз надевала куртку.
— К подруге, дочка, ненадолго.
— К какой подруге? К тете Свете?
— Нет, к... к Оле. Ты ее не знаешь, мы вместе в школе учились.
Врать ребенку было неприятно, но выбора не было. Если бы Маша проговорилась отцу...
В автошколе меня удивили. Я думала, там будут сплошь молодые девчонки, но оказалось — половина группы женщины под тридцать, как и я.
— Я тоже от мужа скрываюсь, — призналась мне соседка по парте, Ирина. — Он считает, что женщина должна сидеть дома и борщи варить.
Мы подружились. После занятий иногда пили кофе и делились историями.
Инструктор, Семен Иванович, был человеком терпеливым. Когда я в первый раз села за руль, у меня тряслись руки.
— Спокойно, Елена, — сказал он. — Машина — это не зверь. Она делает то, что ты ей скажешь. Главное — говорить четко.
Первые уроки давались тяжело. Я путала педали, забывала включать поворотник, пугалась встречных машин. Но постепенно начало получаться. И знаете что? Мне это нравилось! Я чувствовала себя... свободной. Да, именно так. Будто у меня выросли крылья.
Экзамен я сдала с первого раза. Права получила холодным ноябрьским утром. Держала их в руках и не верила — неужели это правда? Неужели теперь я тоже могу?
Но что дальше? Признаться Андрею? Купить машину? На что? У нас была только одна машина — его. И покупать вторую мы не планировали.
Я спрятала права в коробку из-под обуви, засунула на верхнюю полку шкафа и решила ждать подходящего момента.
Момент наступил через месяц.
Андрей с друзьями ходил играть в футбол каждое воскресенье. Любительская лига, ничего серьезного, но он относился к этому очень трепетно — покупал новые бутсы, следил за формой.
В то воскресенье я была дома с детьми. Маша делала уроки, Кирилл смотрел мультики. Около двух часов дня позвонил незнакомый номер.
— Алло, это жена Андрея Воронова?
— Да, я. А что случилось?
— Ваш муж получил травму на футболе. Не волнуйтесь, ничего серьезного, но нога... В общем, мы вызвали скорую, его везут в травмпункт на Ленинской.
Сердце ухнуло вниз. Я схватила куртку, крикнула детям, что нужно срочно уехать, и вызвала такси.
В травмпункте Андрей сидел на кушетке бледный, с перекошенным от боли лицом.
— Лен, прости, — пробормотал он. — Я повредил ногу... Вроде перелом.
— Закрытый перелом голени, — уточнил врач. — Ничего страшного, но гипс придется носить недель шесть. И никаких нагрузок.
— А как же работа? — спросил Андрей. — У меня объект...
— Работать вы сможете, если она не связана с физическими нагрузками. А вот за руль садиться — категорически нельзя.
— Но как же... — он растерянно посмотрел на меня. — Лен, как я без машины?
Я молчала. В голове крутилась одна мысль: «Сейчас или никогда».
Гипс Андрею наложили, выписали обезболивающее и костыли. Мы вызвали такси и поехали домой.
— На такси разоримся, — мрачно сказал он, устраиваясь на заднем сиденье.
— Ага, — кивнула я.
— Может, попросим Сергея? Он живет неподалеку.
— Андрюш, у Сергея своя семья, свои дела. Он не может каждый день тебя возить.
— Тогда что делать?
Я глубоко вздохнула.
— Могу я.
— Что?
— Я могу тебя возить.
Он уставился на меня.
— Ты шутишь?
— Нет. У меня права есть.
— Какие права? Елена, ты вообще о чем?
— Водительские. Я отучилась в автошколе три месяца назад.
Несколько секунд он молчал. Потом лицо его стало красным.
— Ты... ты что, втихую?! От меня скрывала?!
— Скрывала, — спокойно ответила я. — Потому что знала твою реакцию.
— Моя реакция?! Да я же тебе сто раз говорил, что женщины за рулем...
— ...обезьяна с гранатой, — закончила я. — Помню. Но видишь ли, Андрей, сейчас выбор невелик: либо я вожу, либо ты месяц сидишь дома на больничном.
Он сжал кулаки.
— Это безумие! Ты же ни разу не водила! У тебя нет опыта! Ты разобьешь мою машину!
— Я сдала экзамен с первого раза, — сухо сказала я. — И практики у меня достаточно. А твоя машина... знаешь, в ней вообще-то и я езжу. И дети. Так что это не только твоя машина.
Таксист, видимо, наслаждался представлением, потому что молчал и даже не включал радио.
Дома Андрей забаррикадировался в спальне, а я заварила себе успокоительный чай и села на кухне. Руки дрожали. Я не ожидала, что признание произойдет именно так, но теперь уже всё равно. Карты раскрыты.
Вечером он вышел, прихрамывая на костылях, и сел напротив.
— Лен, я подумал, — сказал он тише. — Ты правда умеешь водить?
— Умею.
— И сдала экзамен?
— Сдала.
Он потер лицо руками.
— Ладно. Попробуем. Но только на работу и обратно! И никаких лихачеств! И если хоть одну царапину...
— Андрей, — перебила я. — Я не собираюсь гонять по городу. Я просто хочу быть независимой. Возить детей, ездить в магазин, на работу. Это нормально.
Он кивнул, хотя и неохотно.
Утром я села за руль. Честно признаюсь — волновалась. Одно дело учебная машина с инструктором, другое — везти мужа, который каждую секунду критикует.
— Осторожнее! — воскликнул он, когда я тронулась. — Ты слишком резко газуешь!
— Это нормально, — процедила я сквозь зубы.
— Смотри, впереди светофор! Тормози заранее!
— Вижу.
— И поворотник включи! Ты забыла про поворотник!
— Андрей, либо ты замолчишь, либо поедешь на такси.
Он захлопнул рот.
Мы доехали до его работы без происшествий. Я даже удачно припарковалась — правда, с третьего раза, но всё же.
— Ну, — сказал он, вылезая. — Неплохо.
— Спасибо за комплимент, — не удержалась я.
Вечером забрала его снова. На этот раз он вел себя спокойнее. Видимо, понял, что критика не помогает.
Через неделю Андрей привык. Более того, ему даже стало удобно — можно было в дороге отвечать на письма, звонить клиентам, просто отдыхать. А я... я кайфовала. Я наконец-то была за рулем! Могла сама решать, куда и когда ехать!
Однажды утром он спросил:
— Лен, а ты детей в школу и садик возить можешь? А то соседка Маше сказала, что их всегда папа возит, а ее — мама. Маша расстроилась.
— Могу, — кивнула я.
— Тогда... может, мы вторую машину купим? Когда гипс снимут, я на своей буду ездить, а ты — на другой. Чтобы тебе не зависеть от меня.
Я чуть не врезалась в столб.
— Что?
— Ну, — он смущенно потер затылок. — Ты же хорошо водишь. Я присматривался. Ты аккуратная, внимательная. Даже лучше некоторых мужиков. И вообще... мне стыдно. Я был не прав насчет женщин за рулем.
Я остановилась на обочине и посмотрела на него.
— Андрей Воронов, ты это серьезно?
— Серьезно. Знаешь, когда ты возишь меня, я смотрю, как другие водят. И понял: пол не имеет значения. Плохие водители — и мужчины, и женщины. И хорошие — тоже.
Я почувствовала, как глаза увлажняются.
— Андрюш, я тебя люблю.
— И я тебя. Прости, что был таким упрямым ослом.
Через месяц мы купили подержанную, но крепкую иномарку. Синюю. Я назвала ее Джульеттой — просто потому, что мне нравилось это имя.
Андрею сняли гипс, и он вернулся за руль своей машины. Теперь мы ездили каждый по своим делам: я возила детей, он — на объекты. По выходным устраивали семейные поездки за город. И знаете что? Андрей часто просил меня сесть за руль.
— Лен, поведи, а я посмотрю в окно, — говорил он, устраиваясь на пассажирском сиденье.
Однажды мы стояли в пробке, и мимо проехала машина, за рулем которой сидела девушка. Она неуверенно перестраивалась, пропуская агрессивных водителей.
— Смотри, новичок, — сказал Андрей. — Бедняжка, ей, наверное, страшно.
— Ага, — кивнула я. — Помню себя такой.
— Ничего, привыкнет. Главное — практика. — Он повернулся ко мне. — Лен, как думаешь, а Маша когда за руль сядет?
— Ей одиннадцать, — рассмеялась я. — Рано еще.
— Но когда вырастет, я ее сам научу. Чтобы она не зависела ни от кого. Чтобы была свободной.
Я улыбнулась, глядя на дорогу.
Вот так закончилась моя история. Я теперь вожу машину, и мне это нравится. Дети гордятся, что у мамы своя тачка. Маша уже мечтает, как в восемнадцать лет пойдет в автошколу. А Андрей... он изменился. Стал внимательнее, мягче. Теперь, когда видит женщину за рулем, не критикует, а наоборот — пропускает, если нужно.
Подпишитесь, будет интересно!