Рождение героя в эпоху перемен на Балканах
Задолго до Гарибальди был человек, который по праву заслужил бы звание «героя двух миров»: Георгий Кастриоти, вошедший в историю как Скандербег. Он был тем, кто благодаря исключительной воинской доблести был прославлен двумя непримиримыми культурами, сумев перенести из исламского мира в христианский незапятнанное имя паладина. То, как это произошло, является доказательством того, насколько историческая реальность часто сложнее и увлекательнее, чем то, о чем пишут в книгах. Нашему герою суждено было родиться в начале XV века, в год, который источники определяют по-разному: 1404, 1405 или 1412. За право называться его родиной спорили как минимум три места, но все они указывают на один и тот же географический регион — земли, которые сегодня мы бы назвали Албанией. Однако, чтобы в полной мере понять события, нужно представить себе те места совсем не такими, какими мы их видим сейчас. В то время Албания, не будучи единым государством в современном смысле, была землей, населенной народами, которые осознавали себя албанцами, принадлежащими к древнему автохтонному этносу, чьи корни уходили в догреческие и доримские времена. Этот народ занимал территорию, от которой нынешнее небольшое государство составляет лишь малую часть. Регион, номинально принадлежавший Византийской империи, сотрясался от постоянных и жестоких набегов турок, которые с юга угрожали не только древней греческой империи, но и самой Европе.
Обстановку накаляли постоянное вмешательство Венецианской республики и нескончаемые распри между местными феодалами, которые пытались урвать друг у друга куски земли. В такой неспокойный мир и был брошен новорожденный Георгий. Его отец, Гьон (Иоанн) Кастриоти, владыка Круи, был ярким представителем этого беспокойного дворянского мира. Начав с владения всего парой деревень, он сумел настолько расширить свои земли, что стал самым могущественным правителем в регионе, с которым приходилось считаться и старым албанским родам, и венецианцам. В архивах Венеции за 1407 год он упоминается как «dominus satis potens in partibus Albaniae» — «достаточно могущественный господин в землях Албании». Правда, за этим вежливым определением скрывалось раздражение Серениссимы, которую беспокоили экспансионистские амбиции князя, угрожавшие ее прибрежным владениям. Но перед лицом общей угрозы — турок-османов — венецианцы признали Гьона своим вассалом, предоставив ему защиту в обмен на союз против мусульман.
Гьон Кастриоти был женат на Воисаве Трипальде, происходившей из знатного сербского рода, что подчеркивает тесные славяно-албанские связи, веками скреплявшие народы Балкан в их общей судьбе. Историк Клемент Мур описывал ее как женщину редкой красоты и мудрости. Она родила мужу девять детей: пять дочерей и четырех сыновей, из которых Георгий, скорее всего, был самым младшим. Если дочерей Гьон смог использовать для укрепления союзов через династические браки, то сыновей ждала трагическая участь. Их отнял у отца султан Мурад II. Придя к власти в 1421 году, Мурад начал мощное наступление на византийские владения и рассматривал Албанию как плацдарм для вторжения в самое сердце Европы, мечтая дойти до Рима. Гьон Кастриоти, измотанный многолетней борьбой, был вынужден капитулировать. Условия мира были унизительными: принятие вассалитета, сдача столицы Круи и стратегически важной крепости Светиград, выплата огромной дани и, самое тяжелое, — отдача всех сыновей в заложники султану.
Искандер-бей: Путь воина в Османской империи
Именно здесь начинается одна из главных загадок в биографии героя. Традиционные источники, самый ранний из которых — «История жизни и деяний Скандербега, князя Эпира», написанная его современником, священником Марином Барлети, — утверждают, что на момент отправки ко двору султана Георгий был еще ребенком, девяти лет от роду. Согласно этой версии, он был оторван от семьи, лишен веры и родины, и воспитан в чужой культуре. Безусловно, такой взгляд на события добавляет драматизма его дальнейшей судьбе. Маленький Георгий вместе с братьями был отправлен ко двору Мурада в Адрианополь, под заверения, что с ними будут обращаться со всем уважением. Однако что-то пошло не так. Жизнь двоих старших братьев, Станиши и Репоша, вскоре оборвалась — вероятно, султан счел наследников столь упорного врага, как Гьон, опасными для себя. Третий, Константин, предвидя свою участь, нашел спасение в монастыре на Синае.
Остался лишь Георгий. Возможно, он был слишком мал, чтобы представлять угрозу, или же проявил незаурядную мудрость, решив не перечить султану. Он принял ислам и с головой ушел в учебу. Источники настаивают, что он в совершенстве овладел турецким, арабским, греческим, итальянским, болгарским, сербохорватским и, конечно, родным албанским языками. Но главным элементом его образования стала жесточайшая военная подготовка по системе «девширме» — принудительного набора юношей-христиан в элитные войска империи. Он изучил все виды боя, освоил тактику и стратегию, и уже в семнадцать лет стал блестящим офицером в самом грозном подразделении османской армии — корпусе янычар.
Однако современные албанские историки, такие как Яхья Дранколли, предлагают иную версию. По их мнению, Скандербег был взят в заложники уже взрослым юношей, со сложившейся личностью и убеждениями. Согласно этой теории, не османы сформировали его, а наоборот, его выдающиеся военно-стратегические таланты были переняты и использованы османской военной системой. Историк Дэвид Николль также отмечает, что практика ассимиляции «ноу-хау» покоренных народов была широко распространена у османов. Эта версия объясняет, почему самая мощная военно-политическая машина того времени так и не смогла покорить албанцев, потерпев от Скандербега за двадцать пять лет его сопротивления целую серию сокрушительных поражений. Какая из версий ближе к истине, судить читателю. Но одно несомненно: Георгий, будь он мальчиком или юношей, стал любимцем султана. Мурад II относился к нему как к сыну, доверяя ему важные военные миссии в Азии. И сомневаться в одном было нельзя: сражался Георгий как бог.
Свидетельством тому стало имя, с которым он вошел в историю — Скандербег. Это латинизированная версия турецкого «Искендер-бей», что означает «господин Александр». Титул «бей» присваивался высокопоставленным военным и административным чиновникам империи, а отсылка к Александру Македонскому, величайшему полководцу древности, говорит о безмерном уважении, которое он заслужил у турок. Некоторые полагают, что это имя было дано ему, чтобы стереть память о его албанском происхождении. Если так, то турки совершили колоссальную ошибку: напоминание об Александре, сыне Олимпии, потомке царей Эпира, могло лишь укрепить в молодом воине сознание его принадлежности к древнему иллирийскому роду, от которого ислам и турки были бесконечно далеки. Он одерживал победу за победой во славу Османской империи. Его подвиги были столь значительны, что Мурад пожаловал ему в управление санджак (административный округ) Дибра и поставил во главе пятитысячного отряда кавалерии. Когда он не был занят в походах, Искандер-бей совершал подвиги при дворе, под стать героям эпоса, укрепляя свою репутацию непобедимого воина. В конце концов, султан, уверившись в его преданности, после 1430 года отправил его на Балканы — сражаться против сербов, венгров и венецианцев. Скандербег настолько ревностно исполнял свой долг, что, по словам Барлети, на вопрос Мурада, стоит ли аннексировать княжество его отца, он смиренно ответил, что единственное его желание — сражаться за своего султана. Тем временем в 1435 году на юге Албании вспыхнуло мощное антиосманское восстание. Турки подавили его с большой суровостью. И пока север Албании содрогался, слыша о страданиях своих братьев, Скандербег оставался безучастен, отвергая все призывы возглавить сопротивление. Судьба Албании казалась предрешенной.
Возвращение в Албанию и провозглашение независимости
Поворотный момент наступил в 1442 году, после смерти старого Гьона Кастриоти. Мурад II, не сдержав обещаний, отдал княжество Кастриоти в управление другому албанскому ренегату. Стало очевидно, что султан намерен использовать Албанию как плацдарм для удара по Сербии, которую незадолго до этого освободил талантливый трансильванский воевода Янош Хуньяди, прозванный за свои доспехи «Белым Рыцарем». Правитель Сербии Георгий Бранкович обратился за помощью к Папе Евгению IV, умоляя организовать крестовый поход. Однако могущественные монархи Европы были заняты своими делами: Франция и Англия увязли в Столетней войне. На призыв Папы откликнулись лишь те, кто находился на переднем крае борьбы с османской угрозой: короли Польши и Венгрии, и, конечно, сам Хуньяди. Султан, чтобы не дать христианским силам объединиться, послал одного из своих лучших генералов, Кара-бея, с 20-тысячным войском, чтобы разбить 10-тысячный отряд Хуньяди до подхода союзников. Сражение должно было состояться 3 ноября 1443 года у города Ниш. Кара-бей был уверен в победе: у него было двойное численное превосходство и, главное, в его рядах находился непобедимый Скандербег, чья кавалерия прикрывала левый фланг.
Хуньяди, понимая, что единственный шанс на спасение — это внезапная атака, решительно бросил свои войска на турок. Завязался ожесточенный бой. И в самый критический момент турецкий генерал задался вопросом: куда исчез Скандербег? Ответ был прост: он исчез вместе с тремя сотнями своих самых верных всадников-албанцев, уведя за собой в притворном отступлении весь левый фланг и превратив тактическое отступление в паническое бегство всей турецкой армии. Это было предательство с точки зрения турок, но героический акт с точки зрения христиан. Одним ударом Скандербег вновь стал Георгием, вернул себе утраченную идентичность, саботировал планы султана и спас христианскую коалицию от разгрома. Причины этого поступка породили множество легенд. Говорили, что он тайно сговорился с Хуньяди, или что семья раскрыла ему правду о его происхождении и судьбе братьев. Но наиболее вероятно, что Скандербег давно вынашивал этот план. Ислам так и не укоренился в его душе, и он лишь ждал подходящего момента. До сих пор выступать против турок было бы безумием, но появление на Балканах крупной христианской армии дало ему необходимую опору.
Действовал Скандербег молниеносно. Пока турки приходили в себя, он со своим отрядом совершил стремительный марш-бросок и ночью прибыл в Крую. Предъявив поддельный указ с печатью султана, хитростью отнятой у писаря, он заставил коменданта-ренегата сдать ему крепость. В ту же ночь знамя с полумесяцем было сорвано, и над цитаделью вновь взвился родовой флаг Кастриоти — черный двуглавый орел на красном фоне, ставший ныне национальным символом Албании. Всем туркам в крепости был предложен выбор: принять христианство или проститься с жизнью. На следующий день, как пишет хронист Джованни Музаки, он «тотчас же стал христианином». 28 ноября 1443 года в соборе Круи Георгий Кастриоти был провозглашен князем Албании. Именно тогда он произнес свою знаменитую фразу, которую часто пишут на его памятниках: «Не я принес вам свободу, но нашел ее здесь, среди вас». Вероятно, с этого момента он начал носить свой легендарный шлем с навершием в виде головы козла. Этот символ был полон глубокого смысла. Он отсылал к античному мифу о козе Амалфее, вскормившей Зевса, и одновременно к древним пеласгическим корням албанского народа. На шлеме также была выгравирована надпись на латыни: «Иисус Назарянин благословляет тебя, Князь Эматии, Король Албании, Ужас Османов, Король Эпира». Таким образом, Скандербег недвусмысленно заявлял о своей христианской вере и о возрождении древней государственности, бросая вызов не только военной мощи, но и самой идеологии Османской империи.
Создание Лежской лиги и первые победы
Харизма и военный авторитет Скандербега были столь велики, что остальные крепости его отца пали одна за другой. Только мощная цитадель Светиград продолжала сопротивляться. 1 марта 1444 года в соборе Святого Николая в городе Лежа, находившемся под контролем дружественной Венеции, состоялось историческое событие. Князья и епископы албанских земель собрались и поклялись забыть распри и объединиться для борьбы с султаном. Так была создана Лежская лига — военно-политический союз албанских феодалов под верховным командованием Георгия Кастриоти. Это был беспрецедентный акт национального единения. Скандербег немедленно приступил к созданию армии. Введя всеобщую воинскую повинность, он сформировал войско численностью до 35 тысяч человек, обучая рекрутов по жесткой турецкой системе, которую он знал в совершенстве. Ядром армии стала его личная гвардия, созданная по образу и подобию янычарского корпуса. Это были профессиональные воины, фанатично преданные своему командиру и христианской вере, готовые умереть, но не отступить. Также он создал эффективную разведывательную сеть при дворе султана в Адрианополе, что позволяло ему заранее знать о всех планах врага.
Мурад II не мог стерпеть такого унижения. Он жаждал покончить с предателем и послал для этого 25-тысячную армию под командованием своего лучшего генерала Али-паши. Скандербег, предупрежденный шпионами, устроил туркам засаду в лесистой долине Торвиолл. 29 июня 1444 года Али-паша, видя перед собой всего 9 тысяч албанцев, самоуверенно бросил свои войска в атаку. Но Скандербег применил гениальную тактику. Он расположил свои войска так, чтобы узкое пространство долины не позволило туркам использовать численное превосходство. В решающий момент из засады в лесу ударил скрытый резерв под командованием его племянника Хамзы, обрушившись на фланг и тыл противника. Турецкая армия потерпела сокрушительное поражение, оставив на поле боя множество павших и пленных. Победа при Торвиолле произвела ошеломляющее впечатление на всю Европу. Папа Евгений IV, король Неаполя, Венеция — все слали поздравления. Христианский мир увидел, что небольшое балканское государство способно в одиночку противостоять османскому колоссу.
Последовала целая череда побед. В октябре 1445 года в ущелье у города Призрен Скандербег с отрядом всего в 4 тысячи человек разгромил 15-тысячный корпус Фируз-паши. В сентябре 1446 года он ночной атакой уничтожил лагерь 25-тысячной армии Мустафы-паши. Папа назвал его «атлетом Христа» и «защитником Запада». Однако западные монархи не спешили оказывать реальную помощь, ограничиваясь похвалами и небольшими денежными субсидиями. Скандербег понимал, что сражается в первую очередь за свою родину, а судьба христианского мира интересует его лишь постольку, поскольку она совпадает с интересами Албании. Более того, Венеция, озабоченная своими торговыми интересами, вела двойную игру, пытаясь стравить Скандербега с султаном и одновременно торгуя с обоими. Дело дошло до открытого конфликта, в ходе которого Скандербег в 1448 году разбил венецианскую армию. Почти сразу после этого ему пришлось сражаться с очередной турецкой армией, которую он также разгромил. Две победы, одержанные практически одновременно над двумя разными врагами, вознесли его на вершину славы. Венеция поспешила заключить мир, признав его заслуги и даже предоставив ему ежегодную пенсию.
Мурад II, не знавший поражений на других фронтах, счел это личным оскорблением. В 1449 году он сам возглавил 100-тысячную армию, оснащенную тяжелой осадной артиллерией, и двинулся на Албанию. Его целью было уничтожить ключевые крепости и покончить со Скандербегом раз и навсегда. Понимая, что в открытом бою ему не выстоять, Скандербег прибег к тактике партизанской войны, которую до него веками использовали его предки-иллирийцы против греков, римлян и сербов. Он довел эту тактику до совершенства. Его легкая кавалерия, насчитывавшая не более 12 тысяч человек, непрерывно атаковала турецкие конвои снабжения, устраивала ночные вылазки, зажигала сигнальные костры в горах, сея панику, и наносила удары по арьергарду. Эта война на истощение замедлила продвижение огромной османской армии. Лишь в мае Мурад смог осадить крепость Светиград. Осада была ожесточенной. Пока янычары безуспешно штурмовали стены, Скандербег продолжал терзать их коммуникации. К концу июля потери турок достигли 20 тысяч человек, и султан был готов отступить. Судьбу крепости решило предательство: один из защитников указал туркам на подземный водопровод. Лишившись воды, гарнизон был вынужден сдаться 31 июля. Путь вглубь Албании был открыт.
Последние годы: борьба с империей и наследие героя
Падение Светиграда поставило Скандербега в отчаянное положение. Он тщетно ждал помощи от Папы и других христианских правителей. Лишь Неаполитанское королевство прислало небольшой отряд и военных советников. В начале 1450 года он потерял еще одну крепость, Берат. Лежская лига начала разваливаться из-за интриг и подкупа со стороны Венеции. Армия, давно не видевшая добычи, начала роптать. Это был самый темный час в жизни Кастриоти. Но он нашел выход. Взяв займы у купцов Рагузы и Неаполя, он расплатился с солдатами. А чтобы поднять их дух, он распространил слух о вещем сне, в котором святой Георгий, покровитель Албании, вручил ему огненный меч и призвал защищать родину и веру. Это возымело действие. В 1450 году, вернув доверие армии, Скандербег был готов встретить новый удар. Мурад II лично привел под стены Круи еще большую армию, оснащенную гигантскими осадными орудиями, метавшими 600-килограммовые ядра. Круя, расположенная на неприступной скале, казалась неуязвимой, но 4000 ее защитников не выдержали бы долгой осады, если бы не Скандербег. Со своим 10-тысячным отрядом он, как призрак, действовал в горах, непрерывно беспокоя осаждающих. Осада продлилась пять месяцев. В конце концов, с наступлением сезона дождей, 26 октября, Мурад, доведенный до исступления постоянными вылазками албанцев, снял осаду и отступил. Через несколько месяцев в Адрианополе он скончался от апоплексического удара. Победа под Круей стала апогеем славы Скандербега.
Однако эта передышка была недолгой. На трон взошел сын Мурада, Мехмед II, который войдет в историю как Фатих, «Завоеватель». Его целью было полное уничтожение христианского мира, и первой задачей на этом пути стала Константинополь. Пока султан был занят подготовкой к осаде великого города, Скандербега постигли удары с другой стороны — от самых близких людей. Его племянник Хамза и лучший полководец Моисей из Дибры, недовольные тем, что женитьба Скандербега и рождение наследника лишали их шансов на власть, перешли на сторону султана. В 1453 году пал Константинополь. Опьяненный успехом, Мехмед II направил свои армии во все концы, а на Албанию обрушил одного из самых жестоких своих полководцев. Предательство Моисея привело к первому серьезному поражению Скандербега в битве при Берате в 1455 году. Однако уже в следующем бою Скандербег разбил армию, которую вел против него сам Моисей. Раскаявшегося предателя он простил и вернул ему все звания и владения. Судьба второго предателя, Хамзы, была более печальной. Он также повел на Албанию турецкую армию, был разбит и взят в плен дядей, но позже, вернувшись в Адрианополь, его жизнь оборвалась.
Султан понял, что албанская «заноза» мешает его планам по завоеванию Рима. Он предложил Скандербегу мир, чтобы выиграть время для подготовки решающего удара. Однако Папа Римский в этот момент решил организовать новый крестовый поход и назначить Скандербега его верховным главнокомандующим. Воодушевленный, Кастриоти отверг мирные предложения. Последовала череда новых турецких вторжений, которые были успешно отбиты. Мехмед вновь предложил мир, и в этот раз Скандербег был вынужден согласиться. Причиной стала просьба о помощи от его главного союзника, короля Неаполя. В 1461 году Скандербег высадился в Италии и помог подавить мятеж баронов, одержав решающую победу в битве при Озаре. Вернувшись в Албанию, он вновь разорвал мир с турками, поддавшись на уговоры Папы, который обещал скорое начало крестового похода. Но в 1464 году, когда армия крестоносцев уже собиралась в Анконе, Папа внезапно умер, и весь проект рухнул. Скандербег остался один на один с разъяренным султаном. Последовала самая тяжелая война. В 1466 и 1467 годах Мехмед II лично водил на Албанию огромные, 150-тысячные армии. Он вновь осаждал Крую, но Скандербег, используя свою излюбленную тактику партизанской войны, оба раза заставил его отступить с огромными потерями. Но силы были слишком неравны. Он понимал, что судьба его страны предрешена. В отчаянной попытке вновь собрать албанских князей и венецианцев он приехал в Лежу. Но его собственное время истекло. Заболев малярией, великий полководец скончался 17 января 1468 года. Его смерть стала концом целой эпохи. Даже после кончины его имя продолжало наводить ужас на врагов: когда турки вновь вторглись в Албанию, один вид его знамени, поднятого его гвардейцами, обратил их в бегство. Но это была лишь последняя вспышка. Без своего вождя Албания была обречена. Его народ ждали поражение и изгнание. Осталась лишь память, которая превратила этого несгибаемого воина в бессмертный символ целой нации и вечное вдохновение для всех, кто борется за свою веру и свободу.
Понравилось - поставь лайк и напиши комментарий! Это поможет продвижению статьи!
Подписывайся на премиум и читай дополнительные статьи!
Тематические подборки статей - ищи интересные тебе темы!
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера