Вопреки здравому смыслу, Яна всё же попыталась рассказать о том, что произошло, Сергею. У него тоже был корпоратив, и пришёл он под утро, пропахший алкоголем и чужим парфюмом. Выслушав её сбивчивый, прерывающийся рассказ, он усмехнулся – коротко и цинично.
-Ну конечно, – выдохнул он, снимая куртку. – Нельзя же просто работать! Надо обязательно устроить какие-то разборки, вскружить кому-нибудь голову, а потом строить из себя жертву. Просто цветы от коллеги! – передразнил он Яну писклявым голосом. – Да ты сама создала эту ситуацию, сама его поощряла, а теперь героиней прикидываешься. Сама виновата, вот что я тебе скажу!
И снова эти слова: сама виновата. Хуже всего, что они отозвались эхом в её собственной душе, сливаясь с голосом директора и с голосом Сергея. «Сама виновата». Эта мысль, как ядовитый сорняк, пускала корни внутри Яны, заставляя её сомневаться в себе. И этими сомнениями и чувством вины были отравлены все её новогодние праздники: они без конца ссорились с Сергеем, из школы несколько раз писали коллеги и один раз даже родительница – и откуда только все прознали? К концу каникул Яна чувствовала себя такой вымотанной, словно и не отдыхала совсем.
Возвращение на работу стало испытанием на прочность. Официально Артур уволился по собственному желанию, но школа – это улей, где слухи разносятся быстрее, чем официальные приказы. В учительской при её появлении наступала напряжённая тишина, после чего разговоры возобновлялись с наигранной живостью. Она ловила на себе взгляды – любопытные, осуждающие, сочувственные. Обрывки фраз долетали до неё: «...сама ему голову вскружила...», «...молодой педагог, карьера разрушена...», «...знаешь, я видела, как она сама его вечно подвозила...».
Историю перевирали до неузнаваемости. В версии, которая гуляла по коридорам, Яна была кокеткой, которая обнадёживала неопытного коллегу, а когда он перешёл границы, устроила скандал, чтобы скрыть свою неосмотрительность. В их глазах она тоже была виноватой.
Но самое ужасное ждало её после уроков. Выйдя на улицу, Яна инстинктивно почувствовала его, ещё до того, как увидела. Артур стоял на противоположной стороне улицы, прислонившись к стене дома. В отличие от прошлого раза, он не прятался. Его поза была вызывающей. Он смотрел на неё – не с мольбой, не с ненавистью, а с холодным вниманием. Ему уже нечего было терять. Увольнение стёрло последние барьеры, и теперь он мог делать всё что угодно, при этом Яне нечего было ему предъявить. Разве запрещено стоять посреди улицы? Нет. Он не подошёл к ней. Он просто стоял и наблюдал. И это было для Яны страшнее любого нападения. Это было молчаливое послание: «Я никуда не делся. Ты не избавишься от меня. Теперь у меня много свободного времени».
Яна дошла до машины на одеревеневших ногах, чувствуя его взгляд на своей спине, как физическое прикосновение. Она села за руль, захлопнула дверь и закрыла лицо руками. Она чувствовала себя в ловушке. Стены этой ловушки были сложены из косых взглядов коллег, из равнодушия Сергея, из её собственных сомнений и слежки человека, который по непонятным причинам выбрал именно её в качестве жертвы.
Теперь она видела Артура почти каждый день. У школы. У своего дома. У садика, откуда она забирала дочь. Иногда находила под дворниками записки оскорбительного содержания, которые тут же сминала и бросала прямо на землю. Она стала бояться выходить из дома, а когда сломалась машина, это и вовсе показалось катастрофой. Сергей, так уж и быть, согласился утром отвозить Сашу в садик, пока машина в сервисе, но забирать Яне приходилось дочь самой. И добираться на работу и с работы на общественном транспорте, и Артур не преминул этим воспользоваться: он стал ездить вместе с ней, так и держась поодаль, так что Яна даже в полицию не могла обратиться, как ей советовала подруга.
От остановки до дома Яна шла, зарывшись подбородком в воротник, сжимая в кармане пальто ключи как оружие. Спина её горела от напряжения – она вслушивалась в каждый шаг позади, в каждый скрип снега, в каждый отдалённый голос. Ей постоянно казалось, что за углом промелькнула тень, что к ритму её шагов присоединяется второй, парный ритм. Она оборачивалась и видела Артура – иногда на другой стороне улицы, иногда за несколько метров от неё, иногда его и вовсе не было. Но его незримое присутствие отравляло всё пространство вокруг, наполняя его угрозой.
Яна так привыкла видеть Артура, что когда вместо него наткнулась взглядом на мать, так сильно растерялась, что не смогла сдержать своих чувств. Слёзы хлынули из глаз, и она быстрым шагом прошла мимо, хотя больше всего ей сейчас хотелось обнять маму и сказать ей, как она устала от этого преследования. А ведь раньше мама была бы первым человеком, к которому Яна пошла при любой проблеме. Более того, мама была тем человеком, который был способен решить любую проблему. И так было всегда, хотя долгое время Яна не знала, что мама – это мама, а не сестра…
Мама родила её в шестнадцать. И бабушка, которая страшно боялась осуждения, долго это скрывала не только от соседей, но и от самой Яны. Они были с мамой сёстрами, при этом очень дружными сёстрами, несмотря на возраст. Мама тайком от бабушки красила Яне ногти перламутровым лаком, учила её танцевать под Бритни Спирс, рассказывала про парней, с которыми встречалась. Они вместе смотрели мультики про принцесс, забирались на крышу дачного домика и кричали свои мечты в бездонное синее небо. Яна обожала старшую сестру. А потом, в один день, всё рухнуло. Ей было лет одиннадцать, когда она услышала, как её «сестра» требует отдать ей её ребёнка. То есть её, Яну.
-Она моя дочь, а не твоя! – кричала тогда мама бабушке.
Мир перевернулся. Почва ушла из-под ног. Лена ей не сестра. Лена – её мать. Все эти годы её обманывали. И свою обиду Яна обрушила на бабушку, не на маму. Яна поверила, что маму заставили врать, но теперь мама хочет занять своё законное место, и Яна ей это позволила. Они были самыми дружными матерью и дочерью из всех, что Яна когда-то встречала: вместе бегали на дискотеки, вместе ходили в кино и на выставки, носили один размер одежды и менялись туфлями. Мама, её молодая и красивая мама, всегда была для Яны идеалом. До того дня, когда Яна приехала к ней без предупреждения и застала там своего мужа…
Продолжение следует...