– Жанна, ну что ты такое говоришь? – голос тёти Веры дрожал, но в нём сквозило упрямство. – Это моё имущество, я вольна решать, кому его оставить.
Жанна сжала губы, чувствуя, как внутри всё кипит. Она стояла в тесной прихожей тётиной квартиры, пропахшей старыми книгами и лекарствами. Всё здесь было до боли знакомым: облупившаяся краска на подоконнике, скрипучая деревянная дверь, запах мятного чая, который тётя Вера всегда заваривала в старом фарфоровом чайнике. Но сейчас это место казалось чужим, как будто кто-то выдернул из-под ног привычный ковёр.
– Я всё понимаю, тётя Вера, – Жанна старалась говорить спокойно, хотя руки дрожали. – Но вы же сами меня позвали. Сказали, что вам нужна помощь. А теперь выясняется, что вы меня из завещания вычеркнули, а Лизу оставили. Лизу, которая за три года ни разу вас не навестила!
– Лиза… она молодая, у неё своя жизнь, – тихо сказала тётя. – А ты всегда была рядом. Я думала, ты поймёшь.
– Пойму? – Жанна резко выдохнула, чувствуя, как горло сдавливает обида. – Что я должна понять? Что я для вас – как прислуга? Приезжай, помогай, носи лекарства, а потом – спасибо, до свидания, всё достанется Лизе?
Жанна вышла на балкон, чтобы вдохнуть холодного октябрьского воздуха. Город шумел внизу – машины гудели, где-то лаяла собака, а над крышами плыли тяжёлые серые облака. Она обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. Ей было тридцать восемь, но в этот момент она чувствовала себя девчонкой, которую снова обманули.
Тётя Вера всегда была для неё больше, чем просто родственницей. После смерти мамы, когда Жанне было всего пятнадцать, тётя стала её опорой. Они часами говорили за чаем, тётя учила её вязать, рассказывала истории о своей молодости, о том, как работала библиотекарем в маленьком городке. Жанна бегала к ней после школы, приносила пирожки, которые пекла бабушка, и слушала, как тётя читает вслух книги. Это были её лучшие воспоминания.
Но всё изменилось три года назад. Тот дурацкий семейный ужин, когда Жанна, устав от намёков тёти, что ей нужно «устроить свою жизнь», вспылила.
– Я не собираюсь замуж только потому, что вам так хочется! – бросила она тогда. – У меня своя жизнь, тёть Вер, и я не обязана подстраиваться под ваши ожидания!
Тётя тогда замолчала, поджала губы, а потом холодно ответила:
– Ну, раз у тебя своя жизнь, значит, и без моего наследства обойдёшься.
Жанна тогда ушла, хлопнув дверью. Они не разговаривали полгода. Потом помирились, конечно, – Жанна приехала с тортом, тётя обняла её, как ни в чём не бывало. Но что-то между ними треснуло. И вот теперь, стоя на этом балконе, Жанна поняла – трещина стала пропастью.
Вернувшись в комнату, Жанна застала тётю за тем же занятием – она всё так же теребила платок, глядя в пол.
– Тёть Вер, – Жанна присела на стул напротив, стараясь говорить мягче. – Я не против помогать. Вы же знаете, я всегда приезжала, когда вы просили. Лекарства, врачи, уборка – я всё делала. Но вы меня обманули. Почему вы мне не сказали, что переписали завещание?
Тётя Вера подняла глаза, и Жанна впервые заметила в них не упрямство, а усталость.
– Я не хотела тебя расстраивать, – тихо сказала она. – Думала, ты и без того всё понимаешь.
– Что я должна понимать? – Жанна чувствовала, как голос снова срывается. – Что Лиза, которая живёт в другом городе и звонит раз в год, для вас важнее?
– Лиза… она не замужем, у неё никого нет, – тётя вздохнула. – А у тебя всё есть, Жанночка. Работа, друзья, квартира своя. Я подумала, что тебе это не так важно.
Жанна чуть не рассмеялась от абсурдности этих слов. Её жизнь – работа менеджером в небольшой IT-компании, съёмная однушка на окраине и кот, который встречает её по вечерам, – это, по мнению тёти, «всё есть»?
– Тёть Вер, – она покачала головой, – вы правда думаете, что я живу как королева? Я пашу с утра до ночи, чтобы платить за квартиру. А Лиза, между прочим, работает в банке, зарабатывает в три раза больше меня и снимает двушку в центре. И вы решили, что ей нужнее?
Тётя молчала, глядя в окно. За окном моросил дождь, и капли стекали по стеклу, оставляя за собой тонкие дорожки.
– Я не хотела ссориться, – наконец сказала она. – Но мне нужна помощь, Жанночка. Я уже не справляюсь одна. Ноги болят, в магазин ходить тяжело, а врачи… ты же знаешь, как сложно записаться.
– А Лиза? – Жанна скрестила руки на груди. – Почему не она?
– Лиза далеко, – тётя пожала плечами. – И потом… она занята. У неё своя жизнь.
– А у меня, значит, нет? – Жанна почувствовала, как в груди снова закипает обида. – Я должна всё бросить, приезжать сюда, ухаживать за вами, а потом узнать, что вы всё оставили Лизе?
Жанна вернулась домой поздно. Её однушка встретила привычной тишиной. Кот Мурзик ткнулся носом в её руку, требуя внимания, но она лишь рассеянно погладила его, глядя в тёмное окно.
– Ну что, Мурзик, – тихо сказала она. – Вот так и живём. Все думают, что у нас всё есть, а на деле…
Она не договорила. На деле у неё была только усталость и чувство, что её снова обошли. Лиза, младшая племянница тёти Веры, всегда была её противоположностью. Яркая, уверенная, с лёгкостью заводящая друзей и строящая карьеру. Жанна, напротив, была тихой, упрямой, привыкшей держать всё в себе. И, видимо, тётя Вера решила, что Лиза – более достойная наследница её трёхкомнатной квартиры в центре Питера.
Жанна включила чайник и достала телефон. В мессенджере мигал непрочитанный диалог с подругой Наташей.
«Как дела? Как тётя?» – писала Наташа.
Жанна усмехнулась и напечатала:
«Тётя вычеркнула меня из завещания. А так нормально».
Через минуту телефон завибрировал.
– Ты серьёзно? – Наташа даже не поздоровалась. – Как это – вычеркнула? За что?
– За то, что я, видимо, слишком хорошая племянница, – горько ответила Жанна. – Сказала, что у меня всё есть, а Лиза – бедная, одинокая, ей нужнее.
– Да ладно! – Наташа аж задохнулась от возмущения. – Лиза, которая летает в Дубай каждые полгода? Бедная?
– Вот и я о том же, – Жанна налила кипяток в кружку с чайным пакетиком. – А теперь тётя просит, чтобы я за ней ухаживала. Мол, Лиза далеко, а я рядом.
– И что ты будешь делать? – Наташа помолчала. – Согласишься?
– Не знаю, – честно ответила Жанна. – С одной стороны, мне её жалко. Она одна, ей тяжело. А с другой… это несправедливо. Я не хочу быть бесплатной сиделкой, пока Лиза получит всё.
– Ну, знаешь, – Наташа хмыкнула, – я бы на твоём месте прямо сказала: или честный разговор, или до свидания.
Жанна задумалась. Наташа права – нужен разговор. Но как его начать? Как сказать тёте, которую она любила всю жизнь, что не хочет быть использованной?
На следующий день Жанна снова поехала к тёте Вере. В руках – пакет с продуктами: молоко, хлеб, лекарства от давления. Она не могла просто взять и бросить тётю, несмотря на всю обиду.
– Жанночка, ты приехала, – тётя встретила её слабой улыбкой. – Я уж думала, после вчера ты не захочешь.
– Я приехала, – Жанна поставила пакет на стол. – Но нам нужно поговорить. Серьёзно.
Тётя Вера кивнула, словно ждала этого. Она медленно прошла к креслу, опираясь на трость, и села.
– Говори, – тихо сказала она.
– Я помогу вам, – начала Жанна, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. – Буду приезжать, возить к врачам, покупать продукты. Но я хочу знать правду. Почему вы так решили с завещанием? И что я для вас – просто помощница или всё-таки племянница?
Тётя молчала, глядя на свои руки. Потом подняла глаза, и Жанна увидела в них слёзы.
– Жанночка, ты для меня как дочь, – тихо сказала она. – Но я сделала ошибку. И, кажется, мне нужно многое объяснить.
Жанна сидела напротив тёти Веры, сжимая в руках кружку с остывшим чаем. В комнате было тихо, только старые часы на стене тикали, словно отсчитывая время до чего-то неизбежного. Тётя Вера, сгорбленная, с платком в руках, смотрела в пол, будто боялась встретиться с Жанной взглядом.
– Жанночка, ты для меня как дочь, – повторила тётя, и её голос дрогнул. – Но я правда ошиблась.
– Ошиблись? – Жанна почувствовала, как внутри снова закипает обида. – Вычеркнуть меня из завещания – это ошибка? А сказать мне об этом только сейчас – тоже ошибка?
Тётя Вера подняла глаза, и Жанна заметила в них что-то новое – не просто усталость, а глубокую, почти болезненную грусть.
– Я не хотела тебя обидеть, – тихо сказала она. – Но после нашей ссоры три года назад… я подумала, что ты не хочешь иметь со мной дел. Ты тогда так резко ушла, хлопнула дверью…
– Это вы сказали, что я обойдусь без вашего наследства! – перебила Жанна, чувствуя, как горло сжимает. – Я вспылила, да, но я же вернулась! Приехала, извинилась, привезла ваш любимый торт. А вы… вы всё равно решили, что Лиза достойнее?
Тётя Вера покачала головой, и её пальцы сильнее сжали платок.
– Не достойнее, – сказала она. – Просто… Лиза всегда была далёкой. Я видела её раз в год, если повезёт. А ты – ты была рядом. Я думала, что ты и без завещания останешься со мной. Что тебе не нужны мои деньги, чтобы заботиться обо мне.
Жанна откинулась на спинку стула, пытаясь осмыслить услышанное. Ей хотелось кричать, что это несправедливо, что тётя не имела права так решать за неё. Но в то же время в её словах была какая-то горькая правда. Жанна действительно всегда приезжала, когда тёте нужна была помощь. Даже после ссоры. Даже после того, как узнала о завещании.
– А Лиза? – спросила она, стараясь держать голос ровным. – Почему вы решили, что ей нужнее?
Тётя Вера вздохнула, и её взгляд снова ушёл в сторону.
– Лиза звонила мне пару месяцев назад. Рассказала, как трудно ей. Сказала, что хочет вернуться, но не может себе позволить квартиру. Я подумала… может, если я оставлю ей квартиру, она вернётся. Будет ближе.
– Ближе? – Жанна не выдержала и повысила голос. – Тёть Вер, она не приезжает, даже когда вы болеете! Она звонит раз в год, чтобы поздравить с днём рождения, и то по видеосвязи! А вы решили, что она вернётся ради квартиры?
Тётя молчала, и Жанна вдруг поняла, что её слова бьют больнее, чем она хотела. Но остановиться уже не могла.
– Я всё делала для вас, – продолжала она, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. – Когда вы сломали ногу, кто возил вас по врачам? Когда в прошлом году у вас был грипп, кто сидел с вами ночами? Я! А теперь вы говорите, что Лиза вернётся, потому что ей нужна ваша квартира?
– Жанночка, – голос тёти стал совсем тихим, – я знаю, что ты сделала для меня больше, чем кто-либо. И я… я была не права.
Жанна вышла на улицу, чтобы проветриться. Холодный ветер с Невы бил в лицо, но она не замечала. Её мысли путались, как провода в старой тётиной квартире. Она хотела быть твёрдой, хотела настоять на своём, но слова тёти Веры – «ты для меня как дочь» – эхом звучали в голове.
Она достала телефон и набрала Наташу.
– Ну, как твой честный разговор? – тут же спросила подруга, не тратя времени на приветствия.
– Ужасно, – честно призналась Жанна. – Она говорит, что я как дочь, но всё равно оставила квартиру Лизе, потому что та якобы вернётся. А я… я не знаю, что делать. Мне её жалко, Наташ. Она старая, больная, ей правда нужна помощь. Но я не могу просто забыть, что она меня вычеркнула.
– Жалко? – Наташа хмыкнула. – Жан, она тебя использовала! Ты пахала, как сиделка, а она всё Лизе отписала. Это не жалость нужна, а справедливость!
– Я знаю, – Жанна вздохнула, глядя на серую гладь реки. – Но она не со зла. Она правда думает, что Лиза вернётся. И… я не могу её бросить.
– Не можешь или не хочешь? – Наташа помолчала. – Слушай, я понимаю, что ты её любишь. Но если ты будешь и дальше всё делать бесплатно, она так и будет считать, что ты обязана. Поставь условие: или она меняет завещание, или ты не её сиделка.
– Это жестоко, – тихо сказала Жанна.
– А вычеркнуть тебя из завещания – не жестоко? – парировала Наташа. – Жан, ты не её дочь, ты племянница. И у тебя своя жизнь.
Жанна положила трубку, чувствуя, как внутри всё сжимается. Наташа права – она не обязана быть бесплатной сиделкой. Но мысль о том, чтобы бросить тётю Веру, казалась невыносимой.
На следующий день Жанна снова поехала к тёте. В руках – очередной пакет с продуктами и лекарствами. Она не могла иначе – привычка заботиться о близких была сильнее обиды.
– Жанночка, ты опять приехала, – тётя Вера встретила её слабой улыбкой. – Я уж думала, ты не захочешь после нашего разговора.
– Я приехала, – Жанна поставила пакет на стол и посмотрела тёте в глаза. – Но я хочу, чтобы вы поняли: я не могу быть просто помощницей. Если я буду ухаживать за вами, я хочу знать, что вы мне доверяете. Что я для вас не просто удобный человек, который всегда рядом.
Тётя Вера кивнула, и её глаза снова наполнились слезами.
– Я понимаю, – тихо сказала она. – И я… я готова поговорить о завещании. Но мне нужно время, Жанночка. Это не так просто.
– Время? – Жанна почувствовала, как внутри снова вспыхивает раздражение. – Тёть Вер, вы три года назад переписали завещание. У вас было время.
– Я знаю, – тётя опустила голову. – Но я боялась. Боялась, что, если скажу тебе, ты уйдёшь.
– Уйду? – Жанна покачала головой. – Я никогда не уходила. Даже после нашей ссоры. Даже после того, как узнала про Лизу. Но я не могу больше быть просто запасным вариантом.
Следующие дни прошли в странной тишине. Жанна приезжала к тёте, привозила продукты, помогала с уборкой, но разговоры были короткими, натянутыми. Тётя Вера больше не заговаривала о завещании, а Жанна не хотела давить. Но внутри неё росло напряжение, как пружина, готовая вот-вот лопнуть.
Однажды вечером, когда Жанна мыла посуду в тётиной кухне, раздался звонок в дверь. Она удивилась – тётя редко принимала гостей.
– Я открою, – крикнула она, вытирая руки полотенцем.
На пороге стояла Лиза. Яркая, в модной кожаной куртке, с идеальным макияжем и лёгкой улыбкой, будто сошла с обложки журнала.
– Жан! – воскликнула она, бросаясь обнимать сестру. – Сколько лет, сколько зим!
Жанна застыла, не зная, как реагировать. Лиза, которую она не видела три года, выглядела так, будто ничего не изменилось. Но Жанна знала – всё изменилось.
– Лиза? – тётя Вера вышла в прихожую, опираясь на трость. Её лицо озарилось радостью. – Лизонька, ты приехала!
– Конечно, тёть Вер! – Лиза обняла тётю, и Жанна заметила, как тётя буквально расцвела от её внимания. – Я же обещала, что приеду, как только смогу.
– Обещала, – Жанна не удержалась от сарказма. – Только что-то я не припомню, чтобы ты приезжала, когда тётя болела.
Лиза повернулась к ней, и её улыбка слегка померкла.
– Жан, у меня работа, ты же знаешь, – сказала она, словно это всё объясняло. – Но я всегда звоню тёте, интересуюсь, как она.
– Звонишь, – кивнула Жанна, чувствуя, как внутри всё кипит. – А кто возил её к врачам? Кто сидел с ней, когда она не могла встать с кровати?
– Девочки, не ссорьтесь, – вмешалась тётя Вера, но её голос был слабым, почти умоляющим.
– Мы не ссоримся, – холодно ответила Жанна. – Я просто хочу, чтобы всё было честно. Лиза, ты в курсе, что тётя переписала завещание на тебя?
Лиза замерла, её глаза расширились.
– Что? – она посмотрела на тётю Веру. – Тёть Вер, это правда?
Тётя опустила голову, словно пойманный ребёнок.
– Я… да, – тихо сказала она. – Я думала, тебе это нужнее, Лизонька.
– Нужнее? – Лиза рассмеялась, но в её смехе не было радости. – Тёть Вер, я же говорила вам, что мне ничего не нужно! У меня всё есть – работа, квартира в аренде, планы. Я приезжаю к вам, потому что люблю вас, а не ради квартиры!
Жанна почувствовала, как пол уходит из-под ног. Лиза не знала? Всё это время тётя Вера скрывала правду не только от неё, но и от Лизы?
– Погоди, – Жанна повернулась к тёте. – Вы не сказали Лизе про завещание?
– Я… не хотела, чтобы она подумала, будто я её покупаю, – тётя Вера выглядела растерянной. – Я думала, если оставлю ей квартиру, она вернётся . Будет ближе.
– Тёть Вер, – Лиза присела рядом с ней, взяла её за руку. – Я не вернусь. У меня жизнь в другом городе. Но это не значит, что я вас не люблю. Я приезжаю, когда могу, и всегда буду приезжать. Но мне не нужна ваша квартира.
Жанна стояла, чувствуя, как внутри всё рушится. Всё, что она считала правдой – что Лиза манипулировала тётей, что она хотела забрать квартиру, – оказалось ложью. Тётя Вера сама всё придумала, пытаясь удержать Лизу. А Жанна… Жанна была просто пешкой в этой странной игре.
– Значит, – медленно сказала она, – вы обе врали? Лиза не знала, а я… я была просто удобной?
– Жанночка, нет, – тётя Вера потянулась к ней, но Жанна отступила назад.
– Я не могу, – сказала она, чувствуя, как голос дрожит. – Мне нужно время.
Она схватила куртку и вышла, не оглядываясь. Лиза что-то крикнула ей вслед, но Жанна не слушала. Ей нужно было уйти, чтобы не сказать того, о чём потом пожалеет.
Жанна брела по набережной, не замечая, как холодный ветер пробирает до костей. Дождь прекратился, но асфальт блестел от влаги, отражая фонари и редкие окна домов. Её шаги гулко звучали в тишине, и каждый шаг отдавался в голове эхом вчерашнего разговора. Лиза не знала про завещание. Тётя Вера скрывала правду от обеих. А Жанна… Жанна чувствовала себя так, будто её предали дважды.
Она остановилась у парапета, глядя на тёмную воду. Река текла медленно, словно унося с собой её обиды, но легче не становилось. В голове крутились слова Лизы: «Мне не нужна ваша квартира». А потом – тёти Веры: «Ты для меня как дочь». Но если она как дочь, почему всё так больно?
Телефон завибрировал в кармане. Сообщение от Наташи: «Жан, ты где? Позвони, я волнуюсь». Жанна вздохнула, но отвечать не стала. Ей нужно было разобраться в себе, прежде чем говорить с кем-то ещё.
На следующий день Жанна не поехала к тёте. Впервые за годы она пропустила субботу, когда обычно привозила продукты и помогала с уборкой. Вместо этого она сидела дома, глядя на Мурзика, который лениво тёрся о её ноги.
– Что скажешь, кот? – тихо спросила она. – Бросить всё и жить своей жизнью? Или простить и вернуться?
Мурзик только зевнул, будто говоря: «Решай сама, я тут просто кот». Жанна невольно улыбнулась, но улыбка быстро угасла. Она понимала, что не сможет просто взять и забыть тётю Веру. Слишком много воспоминаний связывало их – тёплых, настоящих, несмотря на все обиды. Но и продолжать быть «удобной племянницей» она больше не хотела.
К вечеру раздался звонок в дверь. Жанна открыла и замерла. На пороге стояла Лиза, всё такая же яркая, но без привычной уверенной улыбки. В руках – пакет с пирожными.
– Можно войти? – спросила она, глядя Жанне прямо в глаза.
– Зачем? – Жанна скрестила руки на груди. – Приехала за квартирой?
Лиза поморщилась, как от пощёчины.
– Жан, хватит. Я серьёзно. Нам нужно поговорить.
Жанна посторонилась, пропуская сестру в квартиру. Лиза поставила пакет на стол, огляделась – маленькая кухня, старый диван, Мурзик, лениво наблюдающий за ней с подоконника.
– Уютно у тебя, – сказала она, садясь на стул. – Простенько, но… душевно.
– Не начинай, – отрезала Жанна. – Говори, зачем приехала.
Лиза вздохнула, теребя ремешок сумки.
– Я не знала про завещание, Жан. Правда. Тётя мне ничего не говорила. Я узнала только вчера, когда ты… ну, ушла.
– И что? – Жанна старалась держать голос ровным, но внутри всё кипело. – Приехала извиняться за то, что тётя выбрала тебя?
– Нет, – Лиза покачала головой. – Я приехала, потому что ты моя сестра. И я не хочу, чтобы из-за какой-то дурацкой квартиры мы с тобой стали чужими.
Жанна молчала, глядя на сестру. Лиза выглядела искренней, но верить ей было сложно. Слишком много лет они были разными – Лиза, звезда, всегда в центре внимания, и Жанна, тень, которая тихо делала свою работу.
– Ты правда не знала? – наконец спросила Жанна.
– Клянусь, – Лиза подняла руки, как будто сдаваясь. – Я звонила тёте, спрашивала, как она, но про квартиру – ни слова. А когда она вчера призналась, я чуть не упала. Жан, мне не нужна её квартира. У меня всё нормально – работа, друзья, планы. Я не собираюсь возвращаться.
– Тогда почему она так решила? – Жанна почувствовала, как голос дрожит. – Почему она думает, что тебе нужнее?
Лиза пожала плечами, и в её глазах мелькнула грусть.
– Потому что она одинока, Жан. Она цепляется за меня, потому что я далеко. А ты – ты всегда рядом. Она думала, что ты и без завещания останешься. А меня надо… удержать.
Жанна опустилась на стул напротив, чувствуя, как внутри что-то ломается. Не злость, не обида – что-то глубже. Понимание, что тётя Вера, со всеми её ошибками, просто боялась остаться одна.
– Я не знаю, как теперь с ней говорить, – тихо призналась Жанна. – Я хочу помочь, но… это несправедливо.
– Знаю, – Лиза кивнула. – Поэтому я и приехала. Я хочу, чтобы мы решили это вместе. Ты, я и тётя.
На следующий день Жанна и Лиза вместе поехали к тёте Вере. В машине было тихо – Лиза смотрела в окно, Жанна сжимала руль, пытаясь собраться с мыслями. Она не знала, чего ожидать. Простит ли она тётю? Сможет ли говорить без боли в голосе?
Тётя Вера встретила их в дверях, опираясь на трость. Её лицо было бледным, но глаза загорелись, когда она увидела Лизу.
– Лизонька, Жанночка, – она улыбнулась, но улыбка была неуверенной. – Вы вместе?
– Вместе, – подтвердила Лиза, обнимая тётю. – И нам нужно поговорить. Втроём.
Они сели в гостиной, всё той же, с выцветшим пледом и запахом мятного чая. Тётя Вера нервно теребила платок, глядя то на Жанну, то на Лизу.
– Тёть Вер, – начала Лиза, и её голос был мягким, но твёрдым. – Я знаю про завещание. И я хочу, чтобы вы знали: мне не нужна ваша квартира. Я приезжаю к вам, потому что вы мне дороги, а не ради наследства.
Тётя Вера открыла рот, но Лиза подняла руку, останавливая её.
– Пожалуйста, дайте мне договорить. Вы сделали выбор, не спросив ни меня, ни Жанну. И это было неправильно. Жанна всю жизнь была рядом с вами, а вы… вы её вычеркнули. Это нечестно.
Жанна молчала, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Она не ожидала, что Лиза так прямо встанет на её сторону.
– Лизонька, – тётя Вера покачала головой, – я не хотела никого обидеть. Я думала…
– Вы думали, что я вернусь ради квартиры, – закончила Лиза. – Но я не вернусь. А Жанна… она заслуживает того, чтобы вы ей доверяли. Не как помощнице, а как близкому человеку.
Тётя Вера посмотрела на Жанну, и её глаза наполнились слезами.
– Жанночка, – тихо сказала она, – прости меня. Я была глупой старухой. Думала, что делаю правильно, а только всё испортила.
Жанна сглотнула ком в горле. Ей хотелось сказать что-то резкое, напомнить тёте о всех обидах, но вместо этого она услышала свой собственный голос – тихий, почти чужой:
– Тёть Вер, я не хочу ссориться. Я хочу, чтобы мы были честны друг с другом. Если я буду помогать вам, я хочу знать, что вы мне доверяете. Что я для вас не просто удобная племянница.
– Ты не удобная, – тётя Вера протянула руку, и Жанна, помедлив, взяла её. – Ты моя девочка. Всегда была.
Через неделю тётя Вера пригласила нотариуса. Жанна и Лиза сидели рядом, пока тётя подписывала новое завещание. Квартира была разделена поровну между ними – не потому, что они требовали, а потому, что тётя Вера сама так решила.
– Это правильно, – сказала она, глядя на племянниц. – Вы обе мои девочки. И я хочу, чтобы вы обе знали, что я вас люблю.
Жанна чувствовала, как внутри что-то отпускает. Не обида, не злость – просто тяжесть, которая давила на сердце. Она посмотрела на Лизу, и та улыбнулась ей – впервые за годы без тени превосходства.
– Знаешь, – сказала Лиза, когда они вышли из квартиры тёти, – я рада, что мы это сделали. Вместе.
– Я тоже, – кивнула Жанна. – Но… ты правда не хочешь квартиру?
Лиза рассмеялась, и её смех был лёгким, искренним.
– Жан, я серьёзно. Мне хватает того, что у меня есть. А ты… ты заслуживаешь этот дом. Ты была рядом с тётей, когда я была слишком занята своей жизнью.
Жанна покачала головой, чувствуя, как уголки губ сами собой поднимаются.
– Может, мы обе заслуживаем. Но знаешь, что я поняла? Это не про квартиру. Это про нас. Про семью.
Прошёл месяц. Жанна по-прежнему приезжала к тёте Вере, привозила продукты, помогала с врачами. Но теперь всё было иначе – не было натянутости, не было недосказанности. Они говорили, смеялись, вспоминали старые истории. Иногда приезжала Лиза, привозила тёте её любимые пирожные и рассказывала о своей жизни. И каждый раз, уходя, она обнимала Жанну чуть крепче, чем раньше.
Однажды вечером, сидя на тётиной кухне за чашкой мятного чая, Жанна вдруг сказала:
– Тёть Вер, а помните, как вы читали мне книгу. Я тогда ещё не понимала половину, но слушала, затаив дыхание.
Тётя Вера улыбнулась, и её глаза засияли.
– Помню, Жанна. Ты сидела вот на этом стуле, а я читала, пока голос не охрип. Хочешь, ещё почитаем?
– Хочу, – кивнула Жанна, чувствуя, как тепло разливается по груди.
Они открыли старую книгу, потрёпанную, с пожелтевшими страницами, и тётя Вера начала читать. Её голос, слабый, но всё ещё тёплый, заполнил кухню. А Жанна слушала, и на мгновение ей показалось, что она снова пятнадцатилетняя девочка, для которой тётя Вера – целый мир. Но теперь этот мир был честнее. И, может быть, впервые за долгое время – по-настоящему их.
Рекомендуем: