ДОРОГИЕ ЧИТАТЕЛИ. Я СТАНУ ПУБЛИКОВАТЬ ЗДЕСЬ КРОМЕ ОСНОВНЫХ ИСТОРИЙ И БЕСПЛАТНЫЕ ЧАСТИ СВОИХ КНИГ, КОТОРЫЕ ВЫКЛАДЫВАЮТСЯ НА ДРУГИХ ЛИТЕРАТУРНЫХ ПЛОЩАДКАХ. (ПРИМЕРНО 18-20 ГЛАВ). ВОЗМОЖНО, КОМУ-ТО ПОНРАВИТСЯ И ЧЕЛОВЕК ПЕРЕЙДЁТ НА РЕСУРС. ДА, КНИГИ ПЛАТНЫЕ. НО ЭТО МОЯ РАБОТА. С УВАЖЕНИЕМ, АНЯ.
Я снова попыталась пошевелиться, и тело отозвалось тупой вязкой болью в затылке. Мои пальцы легонько прикоснулись к нему и нащупали шершавую грубую повязку. На запястье что‑то звякнуло. Я осторожно поднесла руку к глазам и увидела тонкие браслеты - не безделушки, а из чистого золота. На них даже виднелись едва заметные вмятины. На пальце блеснул тонкий ободок с зелёным камешком, поймавшим солнечный луч.
- Налини? – снова прозвучал женский голос - Воды?
Я кивнула и с трудом приподнялась на подушках. Сидящая рядом незнакомка быстро поднесла к моим губам чашку. Вода была прохладной, с лёгким привкусом меди. Делая небольшие глотки, я боялась, что желудок восстанет. Но он смирился. Хороший знак.
- Спасибо, - выдавила я и испугалась. Мой голос звучал чуть ниже, чем я привыкла.
- Доченька… - тепло произнесла женщина, гладя меня по голове. – Слава богам.
- Где… я? – спросила я, решившись рассмотреть её получше. На вид незнакомке было лет сорок с небольшим. Красивая, с добрыми глазами и мягкой улыбкой.
- В доме твоего отца, где же ещё? Ты напугала нас, Налини. Я до сих пор не могу в себя прийти.
- Как долго я спала?
- День и ночь. Хорошо, что очнулась. Вайдья скоро придёт и осмотрит тебя, - женщина какое-то мгновение поколебалась, а потом сжала мои пальцы. - Послушай меня. Прибыл гонец из Фатехпура. До новолуния нужно подготовиться. Ты не переживай, всё успеем, только силы береги.
- Можно зеркало? – я почти не слушала её, желая лишь одного — побыстрее покончить со своими страхами. Столкнуться лицом с новой реальностью. Буквально.
Женщина поднялась и вскоре принесла бронзовую пластину, отполированную до блеска. Волнуясь, я взглянула на своё отражение и глубоко вдохнула, чтобы не закричать. На меня смотрела молодая девушка с чёрными глазами и густыми длинными ресницами. Крыло носа украшало небольшое золотое кольцо. Это чужое лицо нельзя было назвать красивым, но в нём жила какая-то своеобразная притягательность. Скуластое, почти мальчишеское, с упрямым подбородком и ямочками на смуглых щеках. Некрасивое, но запоминающееся. Я провела пальцем по щеке - отражение повторило.
- Налини, - женщина забрала у меня зеркало. – Я знаю, что ты боишься… Но ты сильная. Ты всегда была сильной.
Она говорила так, будто убеждала не только меня, но и себя.
- Говорят, падишах справедлив. Даст Бхагаван — он не обидит тебя. Могол верит в Аллаха, но это ничего… Небо одно, доченька… А божьи имена – как разные дороги к одной горе. Быть женой Великого Могола – большая честь.
Но мне сейчас было не до философии. Какой, к чёрту, падишах? Какая жена? Мне бы разобраться, что я вообще такое!
- Кто вы? – наконец задала я самый главный вопрос. Нет, ну а что? Если что, скажу, что ничего не помню.
- Я твоя мама, - женщина смотрела на меня взволнованно, с глубоко затаённым страхом. – Неужели ты не помнишь меня?
- Нет, не помню, - я отрицательно покачала головой. – Вообще ничего не помню.
Она всхлипнула, прижав руку к груди, и в этот момент в комнату вошёл сухонький старичок в белоснежных шароварах. У него была полностью лысая голова и окружённые тонкими морщинками глаза. В руках незнакомец держал небольшой мешочек.
- Вайдья, Налини ничего не помнит!
- Сейчас посмотрим, рани-сахиба, - мягко ответил старик, подходя к кровати. Он склонился надо мной и пощупал пульс. Я обратила внимание, что его пальцы в тёмно-красных и жёлтых пятнах. Похоже, это доктор!
- Головокружение? Тошнота, раджкумари-сахиба?
- Немного, - я прислушивалась к чужому телу. – Голова болит.
Доктор осмотрел мои веки, ногти, попросил высунуть язык, после чего достал из мешочка крошечный свёрток.
- Это нужно принимать с тёплым молоком три раза в день.
Женщина, которую он назвал рани-сахиба, бережно взяла лекарство.
- Когда же Налини всё вспомнит? – она с надеждой взглянула на доктора.
- Рани-сахиба, так бывает, - спокойно ответил он. - После падения, жара или сильного испуга память улетает, как птица с ветки. Но чаще всего она возвращается по чуть-чуть, не сразу.
Вайдья ободряюще посмотрел на меня, вновь коснулся запястья, будто убеждаясь в чём-то, и продолжил:
- Главное сейчас — покой. Не тревожьте её расспросами, не толкайте память насильно. Тёплое молоко с лекарством трижды в день, лёгкая пища. Знакомые ароматы, любимая мелодия… Иногда запахи и звуки первыми приводят прошлое за руку.
- Но сколько ждать, вайдья? – женщина понизила голос. – Налини скоро отправляется в Фатехпур.
- Сколько потребуется небесам, рани-сахиба, - мягко улыбнулся доктор. - Порой на это уходят дни, порой - луна-две. Я пришлю настой брахми для ясности мыслей и немного ашвагандхи, чтобы укрепить сердце. Раджкумари-сахиба пусть больше спит, гуляет на свежем воздухе. И никаких тяжёлых разговоров.
Вайдья повернулся ко мне, его ласковые глаза блеснули теплом.
- Если вдруг начнут приходить образы, не гоните их, но и не цепляйтесь. Просто скажите мне или рани-сахибе. Мы рядом. Я загляну к вечеру. Всё будет хорошо.
Они ушли, а я сжала руками пульсирующие виски. Потом мой взгляд упал на бронзовую пластину, и я подтянула её к себе, наклонив так, чтобы свет падал мягче. Сняла повязку.
У линии роста волос небольшой шрам. На лбу едва заметный красный отпечаток… как это называется? М-м-м… по-моему, тилака? Под правым глазом тонкая чёрная полоска: всё, что осталось от подводки...
- Господи… вот как это объяснить? – простонала я, откидываясь на подушки. – Это же бред! Бред!
Но тут же во мне заговорил характер. Нечего раскисать. Как это случилось, разберусь позже. А сейчас главное: не паниковать, собирать информацию, играть роль, пока не пойму правила.
Я жива. Сердце бьётся. Голова думает. Ноги держат. Я могу ходить, говорить, смотреть. Значит, можно действовать. Это плюс. Из минусов: я не знаю правил. Это опасно. Незнание бьёт больнее любого кнута. Я буду наблюдать и слушать. Не спорить. Кивать. Запоминать. Замечать, кто здесь добр. Кто опасен.
Женщина, представившаяся моей матерью, меня любит. Это видно. Перед ней нельзя истерить. Её страх и так велик. Пока она мой единственный союзник в чужом мире. Самым страшным было предстоящее замужество. Есть ли у меня право сказать «нет»? Вряд ли. Есть ли право попросить отсрочку из-за болезни? Может быть.
Дверь снова скрипнула и, приоткрыв её бедром, в проём проскользнула девушка. Изящная, стремительная, позвякивая колокольчиками на щиколотках.
- Ну что, ожила? Весь дом на ушах, а ты всё спишь! Великий Могол ждать не будет! – она язвительно усмехнулась, поигрывая идеально подведёнными глазами. Ну какая же красавица!
Тонкий изгиб бровей, будто выведенных тончайшей кистью, глаза блестящие, тёпло‑карие, с золотыми искрами. Кожа у неё была светлее моей, с лёгким янтарным свечением. Коса тяжёлая, тугая, перевитая красной нитью, с выбившимися вьющимися прядками, придающими лицу девушки милую непринуждённость. Она остановилась возле кровати и прищурилась, как кошка.
- Ты что, совсем ничего не помнишь?
Я медленно покачала головой.
- Ну вот. Может, теперь тебя не возьмут? - красавица наклонилась так низко, что я почувствовала аромат жасмина, исходящий от её кожи. И договорила почти шёпотом: - А я займу твоё место.
- Какое место? – я не могла понять, кто она. Сестра? Та самая Пари, которая разговаривала за дверью?
Девушка улыбнулась ещё шире, белозубо и дерзко.
- Место жены Великого Могола! Я красива, и было бы честнее, если бы он женился на мне. Я родилась для него.
В комнату вошла матушка с подносом в руках. При виде девушки она нахмурилась.
- Пари, я тебе что говорила? Чтобы ты не приближалась к Налини! Выйди немедленно!
Красавица весело рассмеялась и, приподняв подол, выпорхнула из комнаты. Женщина поставила поднос на низкий столик и тихо сказала:
- Не слушай её. У этой девчонки язык без костей.