Когда я увидела Сашку, лежащего на диване в детской комнате с джойстиком в руках, а наши дети спали на раскладушках в гостиной, я поняла — так больше жить нельзя.
Полгода этот лоботряс торчит у нас дома. А мой муж всё твердит: "Ему тяжело, дай человеку прийти в себя".
Всё началось в марте. Мы с Андреем сидели на кухне, пили чай. Дети спали — Лёше восемь, Вике пять. Обычный будний вечер.
Зазвонил телефон. Андрей глянул на экран и нахмурился.
— Сашка, — сказал он и вышел в коридор.
Я слышала обрывки разговора.
— Что случилось?.. Серьёзно?.. Совсем?.. Ясно... Не переживай, что-нибудь придумаем.
Вернулся с озабоченным лицом.
— Саша с Мариной разводятся, — сказал он.
— Ого. А что случилось?
— Не знаю толком. Говорит, не сошлись характерами. Марина выгнала его из квартиры. Теперь ему жить негде.
Я кивнула. Мне было жаль Сашку — младшего брата Андрея. Мы с ним нормально общались, правда, виделись редко. Он был... такой легкомысленный что ли. Вечно без денег, без работы толком, но весёлый.
— Ну ничего, снимет квартиру, — сказала я.
— На что снимет? У него денег нет. Работу месяц назад бросил.
— Бросил? Зачем?
— Говорит, начальник козёл. Не выдержал.
Я вздохнула. Типично для деверя.
— Лен, — Андрей посмотрел на меня. — Можно он у нас поживёт? Недельки две. Пока не найдёт что-нибудь.
Я задумалась. Две недели. Это немного. И человеку правда плохо — развод, потеря жилья.
— Хорошо. Но только на две недели.
— Спасибо, родная! Ты лучшая!
***
Саша приехал на следующий день. С одним рюкзаком и грустным лицом.
— Привет, Лен, — он обнял меня. — Спасибо, что пустили. Я быстро, обещаю.
— Ничего, располагайся.
Мы отдали ему детскую. Лёшу с Викой переселили в гостиную — поставили раскладушки. Дети сначала даже обрадовались — как будто в поход.
— Неделя-две, и он съедет, — сказал Андрей. — Потерпите немного.
Неделя прошла. Потом вторая. Сашка не съезжал.
— Сашка, ты работу ищешь? — спросила я как-то.
— Ищу, ищу. Резюме разослал. Жду ответов.
— А может, не ждать, а самому по собеседованиям ходить?
— Да не берут пока. Кризис, знаешь ли.
Он лежал на диване, играл на приставке Лёши. Целыми днями.
Через месяц я начала напрягаться.
Сашка не работал. Вставал в девять, завтракал, садился играть в игры. В обед разогревал еду (которую я готовила), снова играл. Вечером ужинал с нами, говорил что-то про "тяжёлую депрессию после развода" и шёл в детскую.
А Лёша и Вика спали в гостиной. Каждый день.
— Андрей, это уже месяц, — сказала я мужу. — Когда он съедет?
— Лен, у него депрессия. Ему тяжело.
— А детям легко? Они в своей комнате спать не могут.
— Ну ещё немного потерпите. Он же брат мой. Не могу я его на улицу выставить.
— Я не говорю на улицу! Пусть комнату снимет! Или хотя бы работу найдёт!
— Он ищет. Просто не везёт пока.
Я прикусила язык. Понимала — Андрей переживает за брата. Но блин, у нас тоже семья. Дети.
***
Прошло два месяца. Потом три.
Деверь обжился. Перестал даже делать вид, что ищет работу.
— Сашка, может, хоть куда устроишься временно? — предложила я. — Пока что-то получше не найдёшь.
— Лен, я не могу.
— Но деньги нужны. Хотя бы на съём комнаты.
— Я понимаю. Но мне надо приличную работу. По специальности.
Он говорил это, лёжа на диване с чипсами. Чипсы, кстати, я купила. На свои деньги.
Вика начала капризничать по утрам.
— Мам, я хочу в свою комнату! — ныла она. — Там мои игрушки, там удобно!
— Потерпи, солнышко. Дядя Саша скоро съедет.
— Когда скоро?
— Скоро.
Но "скоро" не наступало.
Через четыре месяца я начала психовать.
Брат мужа не просто не работал. Он ещё и вёл себя как хозяин.
— Лен, а чего на ужин сегодня? — спрашивал он, заглядывая на кухню.
— Макароны с котлетами.
— А можно что-нибудь другое? Я вчера макароны ел.
— Саша, это то, что я приготовила. Не нравится — готовь сам.
— Да ладно, ладно. Просто спросил.
Или вот такое:
— Лена, у тебя порошка нет? Мне постирать надо.
— В ванной, на полке.
— А ты не можешь постирать? А то я не умею.
Я таращилась на него.
— Саша, тебе тридцать два года.
— Ну да. И что?
— Ты не умеешь стирать?
— Марина всегда стирала. Я не разбираюсь.
Я развернулась и ушла. Чтобы не наговорить лишнего.
***
Пять месяцев. Я начала срываться.
— Андрей, твой брат достал! — выпалила я как-то вечером.
— Что случилось?
— Что случилось?! Он пять месяцев у нас живёт! Не работает! Не убирается! Ведёт себя как на курорте!
— Лен, у него депрессия...
— Какая депрессия?! Он целыми днями в игры рубится! Это не депрессия, это тунеядство!
— Лена, не груби. Это мой брат.
— Это твой брат, который выгнал наших детей из их комнаты!
— Ну потерпите ещё чуть-чуть...
— Сколько можно терпеть?! Андрей, ты слышишь себя?!
— Я слышу, что ты орёшь из-за того, что помогаю брату!
— Потому что ты выбрал его вместо нас!
Андрей побледнел.
— Лена, ты чего несёшь?
— Правду несу. Ты решил, что твой брат важнее нашей семьи.
Мы не разговаривали три дня. Но этот прыщ никуда не делся. Продолжал лежать на диване в детской.
А дети продолжали спать в гостиной.
Через неделю я не выдержала. Зашла в детскую, где Сашка играл в очередную стрелялку.
— Саш, давай поговорим.
— Да, Лен?
— Ты уже полгода у нас живёшь.
— Да, знаю. Спасибо вам огромное.
— Саша, но когда ты съедешь?
Он поставил игру на паузу.
— Ну... Скоро. Просто мне пока тяжело. Я не могу работать, у меня депрессия.
— Подскажи, ты к психологу ходил?
— Нет.
— К психиатру?
— Тоже нет.
— Тогда откуда ты знаешь, что у тебя депрессия?
Он пожал плечами.
— Ну, у меня настроение плохое.
— Саша, настроение плохое — это не депрессия. Депрессия — это болезнь. Её лечить надо.
— Я лечусь. Отдыхаю.
— Саша, ты не лечишься. Ты играешь в игры!
— Лена, а что ты от меня хочешь?
Я глубоко вдохнула.
— Я хочу, чтобы ты съехал. Нашёл работу и съехал. У нас дети без своей комнаты сидят.
— Ну я же не виноват, что у меня жизнь не задалась!
— Ты не виноват. Но это не значит, что мы должны тебя терпеть.
— А что мне делать? На улицу идти?
— Найти работу. Снять комнату. Жить самостоятельно.
— Легко говорить.
— Легко и делать. Если захотеть.
Он скривился и снова включил игру.
Я поняла — разговор бесполезен.
***
Вечером я поговорила с Андреем. Серьёзно.
— Андрей, я хочу, чтобы Саша съехал.
— Лена, опять?
— Да, опять. Шесть месяцев — это перебор.
— Но ему плохо!
— Андрей, ему НЕ плохо. Ему удобно. Бесплатное жильё, бесплатная еда, никакой ответственности.
— Лена, у него депрессия!
— У него НЕТ депрессии! Он просто ленивый!
— Ты жестокая.
— Я реалистичная. И я хочу, чтобы мои дети спали в своей комнате.
— Потерпят ещё немного.
Я посмотрела на него долгим взглядом.
— Хорошо. Раз ты так решил — я уезжаю.
Он вытаращился.
— Куда уезжаешь?
— К родителям. С детьми. Пусть твой брат живёт сколько хочет.
— Лена, ты чего?! Это же наш дом!
— Это ВАШ дом. Твой и Сашкин. Мне тут места нет.
На следующий день я собрала вещи. Детские, свои. Два чемодана.
Андрей ходил за мной по пятам.
— Лен, не делай глупостей!
— Я не делаю глупостей. Я уезжаю.
— Но почему?!
— Потому что ты выбрал брата.
— Я не выбирал!
— Выбирал. Каждый день. Когда я просила его выставить — ты говорил "потерпи". Когда дети жаловались — ты говорил "потерпите". А когда я сказала, что мне тяжело — ты назвал меня жестокой.
— Лена, я просто хотел помочь брату!
— А про нас ты подумал? Про детей? Про меня?
Он молчал.
— Вот и я про то же. Поживи с братом. Может, поймёшь, каково нам было.
Я позвала детей. Лёша и Вика вышли с рюкзаками.
— Мы уезжаем? — тихо спросил Лёша.
— Да, солнышко. К бабушке с дедушкой. Погостим немного.
Мы вышли из квартиры. Андрей стоял в дверях, растерянный.
А из детской доносился звук стрелялки. Сашка играл.
***
Я прожила у родителей неделю, не звонила. Андрей позвонил сам.
— Лен, вернись. Пожалуйста.
— Саша съехал?
— Нет ещё. Но я с ним поговорю!
— Поговоришь — позвонишь.
Через три дня он снова набрал.
— Лен, я понял.
— Что понял?
— Как тебе было тяжело. Я неделю с ним прожил — и офигел.
— Расскажи.
— Он не убирается вообще. Еду не готовит. Спрашивает, когда я приготовлю. И это нытьё постоянное — как ему плохо, как жизнь несправедлива.
— И что ты сделал?
— Я сказал ему съезжать.
— И?
— И он съехал. Позавчера. Снял комнату. Устроился на завод.
Я помолчала.
— Ого. Быстро как.
— Угу. Когда я по-серьёзному с ним поговорил — он сразу зашевелился.
— Значит, мог. Просто не хотел.
— Да. Прости, Лен. Я был идиотом.
***
Я вернулась домой через два дня. Дети радовались — своя комната, свои игрушки.
А я радовалась тишине. Просто мы. Наша семья.
— Спасибо, что вытерпела, — сказал Андрей вечером. — И прости, что не слышал тебя.
— Главное, что услышал.
— А знаешь, что самое странное?
— Что?
— Саша на работу устроился — и депрессия как рукой сняло.
Я усмехнулась.
— Вот так депрессия.
Прошло полгода.
Саша снимает комнату, работает, даже девушку завёл. Звонит иногда, зовёт в гости.
А мы живём своей жизнью. Дети в своей комнате. Я не готовлю на лишний рот. Андрей не разрывается между братом и семьёй.
И я поняла главное: помогать можно и нужно. Но не в ущерб своей семье. Не ценой детских слёз и собственного здоровья.
Потому что мои дети не должны спать на раскладушках в гостиной, пока взрослый мужик играет в стрелялки в их комнате.
Друзья, если вам понравился рассказ, подписывайтесь на мой канал, не забывайте ставить лайки и делитесь своим мнением в комментариях❤️
Буду признательна любой поддержке❤️
Заходите ко мне на огонек в ТГ канал