Ирина уже открыла рот. Она хотела многое сказать свекрови — в том числе и то, что врач у неё замечательный и результат есть, именно тот, который нужен.
В женской консультации Ирине подобрали идеальные средства контрацепции, которые работали эффективно и не влияли на настроение. Именно за этим она ходила к врачу несколько раз — подбирала таблетки. С Артёмом они очень хотели детей, мечтали однажды стать многодетными родителями, но не сейчас.
Супруги договорились сначала встать на ноги, выплатить кредиты за машину и квартиру, накопить деньги на длительный декрет. Оба мечтали о малышах-погодках и хотели, чтобы рождение детей стало осознанным, спокойным шагом.
Анти-примером для них служила Вика — без образования, без постоянной работы, полностью зависимая от матери, брата и случайных ухажёров.
Родители Ирины тоже мечтали о внуках, тем более что, в отличие от Нины Васильевны, у них их пока не было. Но они никогда не позволяли себе лезть в семью дочери, не торопили, не наставляли, не подталкивали к этому шагу. А тут — ещё и попрекают! Да и вообще, Нина Васильевна что, всерьёз считает, будто если у Артёма и Ирины пока нет своих детей, то для них самое большое счастье — нянчить Милану и Кристину?
— А ты не молодеешь, — продолжала заливаться соловьём Нина Васильевна. — Да и Артёмка тоже. Знаешь, мужики какие: если ты родить ему не сможешь, глядишь, найдёт другую — ту, которая сможет. Но если ты покажешь, какая ты хорошая мать, хотя бы на примере наших девчонок, он, может, и не будет смотреть на сторону. Да и вообще, присутствие девочек в вашем доме создаёт ощущение семьи.
Ирина всё поняла. Нина Васильевна пыталась давить на неё, манипулировать — точно так же, как и Артёмом. Сейчас она играла на страхе Ирины потерять мужа и била, как ей казалось, в самое больное место — бездетность невестки.
Но Ирина не стала спорить, доказывать, ругаться. Она просто вежливо улыбалась и кивала. Нина Васильевна пребывала в полной уверенности, что убедила наивную невестку. А Ирина только думала о другом: любая открытая ссора между ними обернётся для Артёма. Ведь мать и сестра не раз скажут ему, какой он никчёмный сын и брат.
Это они умеют: давить на чувство вины, апеллировать к ответственности, напоминать об обязанностях «единственного мужчины в семье». В общем, всё как всегда.
Потому Ирина решила действовать мягко, тихо, но решительно. Она жалела мужа — не хотела лишний раз давить на него. Нет, уступок она больше не сделает: будет поступать так, как удобно ей.
Раньше Ирина и правда жалела Вику и Нину Васильевну. Теперь же, прочувствовав в полной мере их наглость, решила больше не идти у них на поводу.
Кое-чего ей удалось добиться: девочки перестали появляться у них каждые выходные. Иногда Артём и Ирина сами проявляли инициативу — возили малышек в театр или аквапарк, приглашали в гости на несколько часов. Но садиться себе на шею Ирина больше не позволяла.
Хотя Нина Васильевна и Вика явно старались вернуть прежнее положение вещей, Ирина знала, что Артём стал переводить матери ещё больше денег. Аппетиты Нины Васильевны и Вики росли, но в эту сферу Ирина не вмешивалась. В конце концов, им хватало на всё — даже на хороший отдых.
Хочет Артём помогать своим — пусть помогает. Тем более там действительно дети, которых Ирине было искренне жаль. Девочкам приходилось расти с равнодушной, легкомысленной матерью и бабушкой-манипулятором.
Почему-то только Вика избежала участи быть игрушкой или слугой властной матери. Артём рассказывал, что Нина Васильевна всегда называла Вику «принцессой» и одевала её как куколку. Бывало, на еду не хватало, а мать тратила последние деньги на красивое платье для дочки.
Она освобождала Вику от работы по дому, позволяла гулять с подругами, смотреть телевизор допоздна — и вообще заниматься тем, что нравилось дочери.
— Она о дочке мечтала с самого детства, — говорил Артём. — А тут я родился первым, мальчишка. Мать говорила, что даже расстроилась тогда, плакала. Но после меня появилась Вика — и стала нашей любимой принцессой.
— Ни к чему хорошему это не привело, — не удержалась Ирина. — Хорошо, что ты был «нелюбимым» сыном — зато вырос ответственным, самостоятельным. С тобой не пропадёшь. А ещё — зависимым от матери, обременённым чувством вины и чужой ответственности, — добавила она про себя.
Но вслух этого Ирина не сказала. Они с Артёмом всегда поддерживали друг друга. Супругу и так было нелегко во всей этой ситуации, но она верила: ничего, справятся. Право на свободные выходные Ирина уже отстояла — и так будет во всём.
А потом, спустя какое-то время, дела на ТЭЦ, где работал Артём, пошли совсем плохо. Проблемы назревали давно. Супруг рассказывал Ирине обстановку — они часто обсуждали работу. Сначала казалось, что трудности временные, проходящие.
Но положение всё ухудшалось. Артёму приходилось задерживаться допоздна, иногда даже ночевать на ТЭЦ. Его присутствие требовалось постоянно. Зарплата резко упала, люди стали массово увольняться — но Артём оставался, и Ирина его в этом поддерживала.
— Ты, можно сказать, у истоков стоял, — говорила она. — Столько сил и времени в это вложил. Надо просто переждать.
Но чудо не произошло. Компания обанкротилась.
У ТЭЦ появился новый хозяин. Директор привёл свою команду — сплочённую, давно сложившуюся. Штат оказался полностью укомплектован инженерами.
Поначалу ещё казалось, что Артёма не уволят: он столько лет отработал на своём месте, как никто другой знал всё о вверенном участке. Ему дали на обучение нового человека — и как только Артём всё показал и объяснил, его попросили «на выход».
— Предложили уволиться по собственному, — рассказывал он вечером жене.
Артём сидел за кухонным столом, смотрел в одну точку. Ирина понимала, насколько тяжело и обидно ему сейчас.
— Если бы я отказался писать по собственному, уволили бы по статье. А ты сама знаешь, как трудно у нас в городе работу найти. А если ещё и с записью «по статье»…
Ирина кивнула. Да, прекрасно понимала. Артём был инженером, ценным специалистом с высокой квалификацией и богатым опытом. Только вот нет в их городе мест, где он мог бы применить свои знания и таланты. Негде ему здесь, так сказать, развернуться.
Человеку с такими способностями идти в продавцы электроники или таксисты — так себе идея. Тем более Ирина знала: муж зачахнет на такой работе. Его призвание — быть инженером, мыслителем, изобретателем. Ему нравилось придумывать что-то новое, совершенствовать существующее, решать сложные задачи. Очень жаль, что Артём лишился своего места. Да ещё и всё вышло так некрасиво.
Конечно, Ирина поддержала мужа. Сказала, что всё будет хорошо, что они справятся. Но на душе было тревожно. На них — ипотека и два автокредита. Как всё это выплачивать? Ведь теперь они лишились большей части семейного дохода, а накопить не успели. Подушки безопасности, по сути, не было.
В этот тяжёлый момент Ирина даже порадовалась, что они не успели завести детей, что отложили этот шаг до более стабильного времени. Сейчас-то непонятно, как самим выплыть. А если бы ещё и малыш был…
— Блин, как же теперь мы, как мать с Викой… — вырвалось у Артёма.
Эти слова неожиданно сильно разозлили Ирину.
— Даже сейчас ты об этих нахлебницах думаешь? — вспыхнула она.
Впервые в жизни Ирина назвала свекровь и заловку словом, которого они давно заслуживали. — У нас, вообще-то, проблемы поважнее вырисовываются! Ты хоть представляешь, какой у нас ежемесячный платёж по ипотеке и кредитам? Моей зарплаты не хватит. А жить на что?
Артём поднял на неё полные боли глаза, и Ирина сразу пожалела о своём срыве. Он и так был вымотан, а она добавила масла в огонь.
— Ладно, не переживай, есть у меня план, — произнесла она уже мягче. — Возьму пару частных клиентов, буду им отчёты делать. Прорвёмся.
— Я… я работу поищу. А пока начну таксовать, — кивнул Артём.
— Вот и хорошо. Всё будет нормально. Главное — мы вместе, — улыбнулась Ирина.
В этой непростой ситуации кое-что всё же радовало. Во-первых, их сплочённость с Артёмом. Ну да, трудности бывают у всех — главное, достойно их пережить. А во-вторых… Ирина испытала почти злорадное удовлетворение: Нина Васильевна и Вика теперь лишатся привычной помощи. Пусть хоть немного почувствуют, что такое жить на свои.
Придётся самим шевелиться. Пора уже Виктории наконец узнать на своём опыте, что такое работа, и самой взять на себя ответственность за детей.
Ну и началась новая жизнь. С утра Ирина уходила на работу и крутилась там, как белка в колесе. Помимо своих основных обязанностей, она должна была успеть и дополнительную — вести отчётность для нескольких частных фирм. Чаще всего приходилось засиживаться за ноутбуком дома допоздна.
Заполночь она, обессиленная, падала в кровать, чтобы уже в шесть утра снова открыть глаза и бежать на работу. Зато денег хватало хотя бы на обязательные платежи: коммуналка, ипотека, автокредиты.
Продукты покупал Артём на заработок такси. Кстати, готовил и убирался теперь тоже он — у Ирины на это попросту не было времени. Такой уж период.
Артём не сидел сложа руки: ходил на собеседования, искал подходящую работу, но всё без результата. Не раз порывался устроиться продавцом электроники, но Ирина останавливала:
— Ты же понимаешь, это совсем не твоё. Ты инженер, изобретатель, мыслитель. Ты всю жизнь к этому шёл. Найдётся работа по душе — рано или поздно.
Хватало им, конечно, но едва-едва — благодаря неимоверным усилиям Ирины и непостоянным доходам Артёма, который таксовал в свободное от поисков работы время.
Визиты племянниц прекратились: у Артёма попросту не было времени. Нина Васильевна и Виктория будто исчезли. Ирину это не удивляло: они появлялись, когда могли что-то получить от семьи. Теперь, когда пришли трудные времена, и след их простыл — затаились, ждут улучшений.
Ирину всё это злило — усталую, вымотанную бесконечной работой.
Впрочем, Артём всё же не бросал своих окончательно: то отвезёт мать куда-то, то посидит вечером с племянницами, то починит что-то у них дома. Он часто ездил к матери — такую посильную помощь Ирина считала правильной и возможной, пока они не лезли к ним и не садились на шею.
продолжение 👇