Перевод новой книги Лесли-Энн Джонс о тайной дочери Фредди Меркьюри "С любовью, Фредди", которая вышла в сентябре этого года, и в которой часть повествования идет от имени этой неподтвержденной дочери - Б.. В главе 11 неожиданно для нас возникает обсуждение влияния оперы на творчество Фредди Меркьюри, и, о да, наконец, мы читаем что-то интересное.
Глава 11 продолжение
"Поскольку Монтси была примадонной, поскольку ассистенту Фредди Джо Фаннелли не был интересен мир оперы или те, кто его населял, и поскольку Питер Фристоун ранее работал в Королевском оперном театре и знал его слабости, привычки и обычаи, именно его, а не Джо, брали с собой всякий раз, как Фредди должен был работать в студии с Монтсеррат", - говорит Б.
Заветной мечтой Фредди было записать альбом Barcelona с симфоническим оркестром в полном составе. Но после проблем, с которыми он столкнулся во время записи "Mr. Bad Guy", он понял, что его мечта слишком амбициозна. Он смирился с тем, что будет записываться с использованием синтезаторов, сэмплеров и драм-машин.
"Он был чрезвычайно дотошен, - говорит Б., - временами до тошноты и был практически неспособен делегировать что-либо, связанное со своей творческой работой."
"Если бы ему удалось добиться своего и провести запись "Барселоны" с полным составом оркестра, ему пришлось бы контролировать каждую ноту, сыгранную каждым музыкантом в отдельности. Даже он понимал, что это был сущий кошмар с точки зрения логистики. Она никогда бы не была закончена и не была бы выпущена в разумные сроки. Джим Бич совершил замечательную вещь, когда перезаписал инструментовку этого альбома с полным составом симфонического оркестра. Когда в сентябре 2012 года была выпущена новая версия, он воплотил в жизнь одно из заветных мечтаний Фредди. Фредди бы это понравилось."
Песня "Barcelona" не является, как можно было бы предположить, гимном любви к этому городу. Как объясняет Б., - "она о дружбе Фредди с Монтсеррат. Она хотела, чтобы песня была о месте ее рождения. Вместо этого он написал песню о своей мечте о ней, о своих чувствах к ней. Точно так же он написал “Exercises in Free Love”, думая о ней, и попросил ее написать текст. Эта песня получила название “Ensueño”, потому что слова звучали как отголосок “Barcelona”. Затем Монтсеррат попросила Фредди спеть ее своим натуральным голосом. Он так и сделал, позволив ей руководить собой. Вероятно, такое случилось впервые в его музыкальной карьере. Треки “How Can I Go On” и “Guide Me Home” являются его самыми автобиографичными песнями за всю историю и наиболее искренним выражением того, что он чувствовал во время написания. Хотя текст песни “How Can I Go On” и тяжелый, но в музыке нет ни меланхолии, ни грусти.
"Монтсеррат и Фредди были похожи во многих отношениях, - говорит Б. - Вы описали ее как музыкальную любовь всей его жизни, и это именно то, чем она была. Несомненно. Тот факт, что она прошла весь путь до конца и записала с ним целый альбом, хотя на самом деле у нее не было на это времени, свидетельствует об их глубоких чувствах друг к другу. Связь между ними была уникальной и непохожей ни на что, что Фредди испытывал с другими музыкантами за всю свою жизнь. Их взаимопонимание было не только музыкальным. Оно было и глубоко человеческим".
По словам Питера Фристоуна, альбом Barcelona был тем, что хотел сделать только Фредди. "Это было сделано исключительно для его собственного удовольствия, - объяснил Питер, - и к чему это привело, его не волновало".
По словам Фредди, у него "было четкое представление обо всем альбоме и о том, чего он хотел на нем достичь", - рассказывает Б, - "и он точно знал, к чему это приведет. Это шедевр всего его творчества. Этим он хотел продемонстрировать всю сложность и креативность, на которые был способен". Питер сказал: “Фредди действительно понравилось это сотрудничество, потому что конечные результаты были достигнуты без конфронтации; в то время как большая часть работ Queen, хотя и превосходных, была окрашена воспоминаниями о конфронтации и конфликтах. Именно из-за перспективы ссор и дисгармонии Фредди иногда отказывался идти в студию”.
Но во время записи альбома Barcelona Фредди знал, что его дни сочтены. Он больше не хотел ссориться или спорить. Он просто хотел писать замечательную музыку и петь с Монтси. Именно это они и сделали. Но Монтсеррат почти не участвовала в процессе написания материала. Для Фредди это был совершенно другой способ работы. Когда она была в студии, все остальное не имело значения. Споры и трения всегда были частью творчества Queen, и они процветали благодаря этому. Но начиная с альбома The Miracle, внутренние конфликты в Queen прекратились, потому что душевное состояние Фредди изменилось из-за его ВИЧ-статуса. Он был миротворцем в группе больше, чем когда-либо прежде, сдерживая напряженность, смягчая настроения и предотвращая выход из-под контроля эго участников. Все, чего он хотел, - это безмятежности и спокойствия. Но ему не нужно было ничего произносить. Он никому не сказал об этом ни слова, и атмосфера в студии изменилась. Когда Фредди сказал остальным членам группы, что у него СПИД, они сплотились. Они создали вокруг него безопасную обстановку, и он был так благодарен им за это."
На втором месте после Мэри, группа была семьей Фредди. Как сказал ассистент Роджера Кристалл Тейлор, "они всегда были единым целым, до самого конца". Несмотря на то, что они ссорились между собой, не дай бог, чтобы кто-то посторонний сказал что-нибудь об этой семье. Прямо как в браке: несколько ссор в течение дня, а потом чертовски приятное времяпрепровождение ночью."
Но Роджер, Джон и Брайан были не первыми, кому сообщили о тяжелом состоянии здоровья Фредди. Первым человеком, к которому Фредди обратился, чтобы сообщить о своем серопозитивном (Вич-позитивном) статусе, была Монтсеррат Кабалье. То, что он предпочел ее своим давним коллегам по группе, для сообщения такой новости первой, демонстрирует его огромную любовь и уважение к Монтси. Но была ли она на самом деле первой?
"Да, абсолютно первой", - подтверждает Б. - Мэри получила плохие новости от лечащего врача Фредди. Она сообщила об этом непосредственно Фредди. Поскольку в то время они с Монтси тесно сотрудничали над альбомом, Фредди счел своим долгом сообщить ей лично. Он так и сделал. Вскоре после этого он поделился своим ВИЧ-статусом с “Майами”, как Фредди всегда называл менеджера Queen Джима Бича. Следующим человеком, которому он рассказал об этом, был его близкий друг и личный ассистент Джо Фаннелли. В конце концов, он доверился Джиму Хаттону. Он также рассказал об этом моей матери и отчиму. Фредди утверждает, что никогда не рассказывал Питеру Фристоуну."
Из дневников Фредди мы знаем, что с 1983 по 1984 год Питер Фристоун работал исключительно на Фредди.
"В его обязанности входило стирать вещи Фредди и убирать за ним в те периоды, когда группа находилась в Лос-Анджелесе или в Мюнхене, где Питер останавливался в отеле, в то время как Фредди жил в доме Винни Кирхбергера или у Барбары Валентин", - рассказывает Б. - "В Лондоне Питер никогда не жил на Стаффорд-террас и посещал Филлимор-Гарденс крайне редко и обычно по делам."
"Поэтому я с сожалением должна сказать, что меня сбивает с толку его заявление о том, что он все это время был с Фредди. С начала 1985 года и до окончания тура Magic в Небуорте 9 августа 1986 года, когда Фредди дал свое последнее выступление с Queen, Питер почти не общался с Фредди. В то время за Фредди ухаживал Джо Фаннелли. Большую часть времени, которое Фредди проводил в Мюнхене, в Филлимор-Гарденс, на Стаффорд-Террас или на гастролях, Питер был смотрителем Гарден-лодж, который на тот момент все еще находился в стадии строительства. Он не присутствовал ни на большей части записи альбома "Mr Bad Guy", ни на съемках видеоклипов.
Его попросили поработать в день Live Aid на стадионе "Уэмбли" и в Небуорт-парке. А во время тура Magic Питер работал в фан-клубе всей группы. Предположение о том, что он постоянно был с Фредди в течение этих девятнадцати месяцев, ошибочно."
Однако, как снова признает Б., Питер присутствовал во время встреч Фредди и его записи с Монтсеррат.
"Потому что она была примадонной, и Питер знал ее мир", - подтверждает Б. -"Как я уже сказала, он знал ее привычки, обычаи и эксцентричность, а также то, как обращаться с оперной звездой мирового класса. Из-за напряженного графика Монтси у нее оставалось очень мало времени для общения с Фредди в студии звукозаписи. Его сессии с ней были намного короче, чем те, к которым он привык в группе. Абсолютно все должно было быть готово к тому моменту, когда Монтси появлялась. Она приходила, они разогревали свои голоса, записывали ее партию, затем она уходила и улетала обратно. Это длилось всего два дня здесь и три дня там. Все сведение и так далее было сделано без нее. Питер Фристоун присутствовал при этом."
После Барселоны именно Джо Фаннелли присутствовал на записи и виде-сессиях альбомов The Miracle и Innuendo.
"Боюсь сказать, что Фредди не всегда относился к Питеру с должным вниманием", - говорит Б. -"Это было “Фиби это!” и “Фиби то!” без всяких любезностей вроде “не могли бы вы”, “пожалуйста” или “спасибо”. Фредди часто кричал на Питера, он сам в этом признавался. Он терпеть не мог, когда кто-то нарушал профессиональные границы, и всегда ставил их на место. С Фредди можно было переступить черту один раз, но никогда - дважды... как иногда выясняли люди, чего это им стоило. Фредди был непростым начальником. Он мог быть очень сложным и требовательным, но он многое давал взамен. Они с Мэри всегда находили время и сочувствие как своим сотрудникам, так и тем, кто работал в организации Queen. Они интересовались их семьями, детьми, состоянием их здоровья и обстоятельствами. Но можно с уверенностью сказать, что Фредди придерживался четкой субординации и хотел, чтобы все и вся были на своих местах."
Только черствое сердце не прониклось бы сочувствием к такому прекрасному человеку, как Питер. Он был бездомным, но пользовался комнатой для прислуги, предоставленной ему его раздражительным, пренебрежительным хозяином, но без личного помещения, где он мог бы принимать семью или друзей. Ему было запрещено приглашать кого бы то ни было в Гарден Лодж или Мьюз, и он был вынужден общаться вдали от места, которое называл своим домом. Он жил по расписанию Фредди, соблюдал его условия и безоговорочно принимал его решения. Он также должен был подчиняться приказам Мэри, хозяйки этого дома. Как, должно быть, это задело его за живое, хотя Питер перенес это с достоинством.
Фредди был не только строг, но и не любил конфронтации. Ему никогда не нравилось бороться за то, чего он хотел или в чем нуждался, он ожидал, что будет править, не чувствуя себя обязанным что-либо объяснять. Будучи перфекционистом в своей работе и придерживаясь высочайших стандартов, он предъявлял аналогичные требования ко всем, кто на него работал.
"Питер сказал, что Фредди не умел даже пользоваться микроволновой печью, заваривать чай или убирать за собой. Конечно, он мог, но просто не хотел этого делать! По его мнению, он платил людям хорошие деньги за то, чтобы они делали для него подобные вещи. Почему он должен был делать это сам?"
Насколько знала его дочь, Монтсеррат Кабалье была единственной артисткой, которой Фредди открыто признался, что у него есть ребенок. Возможно, с этим как-то связано то, что Монтсеррат была католичкой и очень религиозной?
"Это правда, - соглашается Б., - но это было сочетание нескольких факторов, которые заставили его довериться ей. Она была католичкой и очень религиозной, а он был глубоко верующим человеком; он сказал ей, что у него ВИЧ-инфекция, и она рассказала ему о своих проблемах со здоровьем, с которыми она сталкивалась в течение нескольких лет; он был отцом, страдающим неизлечимой болезнью, а она была матерью, страдающей от потенциально смертельной болезни."
"Это показывает, какой особенной она была, как глубоко он к ней относился, - говорит Б. - После его смерти она написала мне очень сердечное письмо. Это не часть переписки из “La Superba” и не от друга артиста. Это письмо от матери, дочери, которая потеряла свою собственную мать через несколько дней после сорокалетия Фредди, которое они так бурно отпраздновали на Ибице в сентябре 1987 года, молодой девушке, оплакивающей потерю своего отца. Ни разу в письме она не упоминает о Фредди-артисте, музыке, которую они создавали вместе, или о том, чего еще они могли бы достичь. Она публично, через средства массовой информации, отдала дань уважения Фредди-музыканту. Лично для меня, в простой и полной любви записке, она говорит только о Фредди-мужчине и Фредди-отце. Такая чуткость и доброта встречаются очень редко."