Вспомнились слова песни М. Матусовского:
«Под монотонный звук колес
Люблю лежать на верхней полке,
И наблюдать, как за окном
Мне равнодушно машут ёлки.
Под этот звук легко решать
Все наболевшие вопросы.»
Я любил ездить в Москву на фирменном поезде «Янтарь». Этот успокаивающий стук колёс, чай в подстаканнике, задушевные и добрые беседы с попутчиками, которым можно рассказать несколько больше, чем самому лучшему другу. Всё равно этих людей больше никогда в жизни не увидишь. За время поездки они становятся намного ближе, чем некоторые близкие люди, добрее, внимательнее. Вдруг слышишь слова проводник: «Скоро Москва!». Всё приходит в движение. Тебе безумно жаль расставаться с попутчиками, с уютным купе. Так бы и ехал, и ехал, бесконечные разговоры, истории, судьбы… . Вместе с тем, охватывает новое радостное чувство встречи с огромной столицей. Мелькают московские полустанки. Промелькнул полустанок «Беговая». Радостное чувство нарастает.
И вот на тебя наезжает перрон Белорусского вокзала. Уже на перроне обернёшься, увидишь добрые прощальные улыбки попутчиков, которые вмиг обратились в случайных прохожих. Немножко грустно, но радостное чувство накрывает без остатка: ты в самой Москве!
Конечно, я не мог пройти мимо книги Анны Шипиловой «Скоро Москва», хотя, помню, очень торопился. Единственное, я уже знал, что книга «Скоро Москва» вошла в список соискателей Национальной литературной премии «Большая книга» 2025 года. Само название книги навеяло мне воспоминания, о которых я вкратце написал в начале статьи. Уютно устроившись в кресле, открыл книгу…. Книгу выпустило издательство «Альпина. Проза» в 2024 году. «Скоро Москва» представляет собой сборник рассказов, объединенных одной темой. Эта тему, как сказали бы нынче молодые, можно назвать «Депресняк и чернуха». Причем, случаи, описанные в рассказах, высосанные, даже затрудняюсь сказать, из какого места. О жизненных трагедиях, как и геройстве писать чрезвычайно сложно. Любая неточность, техническая ли, ситуативная или природная сразу ставит на произведении жирный штамп «ЛИПА». Обратите внимание, как писал о человеческих трагедиях Достоевский, Гиляровский, Чехов, Тургенев. В их произведениях не найти намека на тот эпизод, когда можно воскликнуть: «Так не бывает!». В каждом произведении идёт исследование причины трагедии, поиски выхода из тупика, мы наблюдаем реакцию общества, его роль в описываемой трагедии. В качестве ярчайшего примера можно привести рассказ Ф.М. Достоевского «Мальчик у Христа на ёлке». У Христа на елке собраны дети, замерзшие у дверей «петербургских чиновников», умершие у «чухонок», «во время самарского голода», «в вагонах третьего класса». Здесь я писал об этом рассказе. Рассказ Достоевского вызвал огромный резонанс в российском обществе. Или взять знаменитую гоголевскую повесть «Шинель», о которой я писал здесь. Это же – классика. Классика о маленьком человеке, об обществе, которое его окружает. О смысле жизни, в конце концов, о России.
У Шипиловой всё проще. В рассказе «Рита» молодая женщина, битая мужем-алкоголиком, сначала работает уборщицей в метро. Потом её берут обходчицей пути. И она с молотком на длинной ручке, привязав к себе грудного ребёнка бредёт по тёмному туннелю, обстукивает рельсы, чтобы по звуку определить, где открутилась гайка.
«Рита идет по шпалам, с непривычки оступаясь, простукивает молотком стыки рельсов, прислушивается, какой звук дает гайка: докручена или нет, как объяснил старший смены. Она останавливается и подтягивает сползающий шарф, когда ребенок начинает хныкать в неудобном положении.»
Представляете картину: в тёмных тоннелях ночного метро бродят женщины с кувалдами на длинных ручках? На всякий случай скажу, что речь идёт о 20-х годах нынешнего столетия. И что-то мне говорит о том, что в ночные часы свет в тоннелях не выключают, молотками по рельсам уже не стучат, и пешком по тоннелям не бродят. Чего легче записаться на экскурсию по ночному метро. На худой конец, расспросить технологию осмотра у работника метро. И Толстой и Гиляровский, не говоря уже о Чехове специально работали в трущобах Москвы, Санкт-Петербурга и в других городах матушки России. Они боялись на грош отступить от истины в судьбах обездоленных и их окружении. А в рассказе Анны Шипиловой «Рита» не иначе, как жесть для дешёвого фильма ужаса. Или воспалённая халтура.
Во всех, без исключения, рассказах сборника «Скоро Москва» безнадёжная нищета, пьянство, разврат. Грязь тела, грязь кухни и ванны, грязь на улице. Помойки, канализации, грязные подвалы и подъезды, заброшенные заводы. Написанные убогим языком, двусоставными предложениями, без эмоций и красок, рассказы мне представились, как бесконечно нудное и грязно-липкое повествование. Естественно, при таком литературном таланте, книга обильно сдобрена матом. Попадаются откровенно корявые тексты. Тут же вспоминается булгаковский герой из «Собачьего сердца» (кстати, о «Собачьем сердце» я писал здесь) профессор Преображенский и его знаменитый вопрос: «Простите, кто на ком стоял?».
«Саша попадает на интересную серию: в темной подворотне драка, отец Ярослав вступается за кого-то, а утром ищет нападавших, в следующей серии расследует пропажу дорогой иконы, в серии после новостей – самоубийство, а узнав, что это было убийство, сам отпевает жертву. Полиция каждый раз арестовывает не тех, и отцу Ярославу приходится искать настоящих убийц и воров.»
Рассказ «Второе пришествие». Дедушка один воспитывает внучку. Нищета. Во время понижения уровня воды в реке, дедушка замечает гипсовую статую Сталина, сброшенную в реку шестьдесят лет назад и машиной вытягивает её из ила. Секундочку, представляете, что стало с гипсовой статуей за шестьдесят лет пребывания в воде? Возможно, она сохранилась, но была бы в чрезвычайно хрупком состоянии. Вытаскивать её тросом из ила…? Между тем, внучка собирается поступать в московский ВУЗ. Дедушка – сталинист, убеждённый, что в Москве живут одни враги народа, душит внучку электрическим шнуром, а затем ищет большой пакет для мусора, чтобы отнести тело на помойку. Как говорится, занавес. Вот что это?
Кстати, о помойке. Я прочел несколько возмущенных отзывов на рассказ «Сеяли и вытопчем». Дочка с отцом живет в домике садового товарищества. Само собой разумеется, в беспросветной нищете и голоде. На домик наступает городская свалка, угрожая засыпать дом.
Попутно замечу, даже в самые лихие 90-годы на полигонах твердо-бытовых отходов соблюдались санитарные зоны. Далее, идёт призыв на СВО. Родители некоторых смогли купить сыновьям бронежилеты. Стало быть, остальные уходят без оных. Хотя любому мужику известно, что бронежилет, оружие и прочее боевое снаряжение выдаются по прибытии в зону боевых действий. Опять неувязочка. Ну вот на свалке построили мусоросжигательный завод и к нему на разгрузку начали приходить белые железнодорожные вагоны.
«Когда запускают первый цех, на станцию начинают прибывать белые вагоны-рефрижераторы. Пока госмусоровцы разгружают их, пассажирские электрички по два-три часа стоят без движения. Тела в мешках закидывают в мусоровозы и отправляют на завод. Поговаривают, что скоро построят отдельную железнодорожную ветку, ведущую прямо к цехам.»
Оскорбление памяти погибших на СВО? А может банальная глупость и беспросветная дремучесть? При этом, в книге не сказано, что мертвые тела именно с полей СВО. Но преподносится так, что иных вариантов не придумаешь. Автору невдомёк, что технология сжигания мусора абсолютно другая, нежели кремация тел. Это знает каждый нормальный, образованный человек. Современные кремационные установки возводятся быстро и стоят они дешевле. Поэтому таскать умерших на мусоросжигательный завод – идея от очень недалёких людей-сочинителей. Но вопрос остаётся прежний, к чему такое писать? Для того, чтобы усилить эффект безнадёжности? Или для того, чтобы показать «истинное состояние дел» в России? В любой стране есть нищие, опустившиеся люди. О них можно и нужно писать. Это – сложнейшая социальная проблема. И она не такая интересная и захватывающая для художественной литературы. Зачастую всё упирается в нежелании людей что-то изменить в своей жизни. А с этим как быть? Давняя боль нашего государства – алкоголизм. Об этом очень сложно писать, т.к. тут кроме повторяющейся изо дня в день драмы ничего интересного нет. Описывать труднейший путь выхода из этого мрачного тупика – нужен немалый писательский талант.
На мой взгляд, вершиной творчества Анны Константиновны Шипиловой стал рассказ «Заросли». Действительно, глобальная проблематика. Брить женщине волосы между ног или нет? И вот ведь что получается, для городских парней надо, чтобы там всё было гладко. Деревенские же хотя поиграться там с колечками волос. Если тебя имеют на диване, значит придётся на озеро не приходить. А если любишь озеро в деревне и все, что с ним связано, то можно остаться и без дивана. И вообще, волосы на девичьем теле оказываются ужасными ужасом. Вот, что главное, оказывается..
«– Никогда не брей ноги, – говорит ей мама, – иначе волосы станут черными и жесткими, как борода у папы, – на, возьми пинцет, выщипывай.
Она закрывает дверь в ванную, и Настя садится на табуретку, согнав кота, который обычно дотягивается с нее до раковины и пьет воду из-под крана.»
Т.е., крайним оказался кот. Очень неожиданная завязка сюжета. Ну а дальше во всех подробностях с элементами Кама-Сутры, отцовским бритвенным станком, порезами, кровью, раздвиганием руками ягодиц во время процедуры у косметолога.. Всё подробно, как полагается. Думаю, что благодаря именно рассказу «Заросли» Национальная литературная премия Анне Константиновне Шипиловой будет обеспечена. Да, не одна. А там и до Нобелевской недалеко. Да, не оскудела Россия «талантами»! Твоюжемать!
Благодарю Вас за то, что прочли статью. Всего Вам самого доброго! Будьте счастливы! Вам понравилась статья? Поставьте, пожалуйста, 👍 и подписывайтесь на мой канал