Корона для больного наследника
Датское королевство в XVIII веке не числилось среди ведущих европейских держав. На фоне таких гигантов, как Российская империя, Франция или Британия, это была скорее геополитическая провинция. Ресурсов было немного, а население — невелико. В 1769 году в самой Дании проживало всего около восьмисот тысяч душ, в придачу к ней шла Норвегия с семьюстами двадцатью восемью тысячами и ледяная Исландия с сорока шестью тысячами. Даже если приплюсовать сюда личные владения короля в Шлезвиг-Гольштейне, до двух миллионов подданных всё равно не дотягивало. Зато государственный аппарат был отстроен по последней моде абсолютизма. Местные монархи из династии Ольденбургов, согласно конституции 1665 года, обладали властью, которой мог бы позавидовать сам Людовик XIV. Любое распоряжение короля было законом, а эффективная бюрократия, как хорошо смазанный механизм, претворяла его в жизнь. Всё было продумано до мелочей, кроме одного: что делать, если на трон взойдёт особа, которой впору не корону носить, а находиться под присмотром врачей?
Именно такой правитель и достался Дании. Звали его Кристиан VII. Родился он в 1749 году от первого брака короля Фредерика V. Матушка его, Луиза Великобританская, прожила после этого недолго и отправилась к праотцам, а овдовевший король немедля женился на Юлиане Марии Брауншвейг-Вольфенбюттельской. Новая королева исправно рожала здоровых детей, но закон есть закон, и трон после смерти Фредерика V в 1766 году унаследовал его первенец — Кристиан, юноша с крайне неустойчивой психикой. Ему только-только должно было стукнуть семнадцать.
Как и положено монарху, ему тут же подыскали жену. Выбор пал на его же двоюродную сестру, Каролину Матильду, пятнадцатилетнюю сестру британского короля Георга III. Свадьбу сыграли в ноябре того же года. Потом злые языки судачили, что девочка родилась уже после смерти своего отца, Фредерика, принца Уэльского, и это, мол, дурной знак. Но причина её несчастий была не в посмертном рождении, а в том, что её жизнь связали с человеком с тяжёлым душевным недугом. Девушка была неглупа, хороша собой, знала несколько языков и приятно пела — полный комплект для приличной принцессы. Но всё это оказалось бесполезным в браке с человеком, который предпочитал общество женщин сомнительной репутации.
Историки до сих пор не могут поставить Кристиану точный диагноз. Вероятнее всего, это была шизофрения. Приступы просветления, когда он вёл себя как нормальный человек, сменялись дикими выходками. Он предавался пьянству, посещал сомнительные заведения и устраивал дебоши. Свою любимую спутницу, некую Анну Катрину Бентхаген, известную в народе как «Сапожная Катрин», он и вовсе притащил во дворец. Избавиться от неё удалось, только заключив её в тюрьму, а затем выслав из страны. Пока король развлекался, реальная власть сосредоточилась в руках графа Иоганна Хартвига Эрнста фон Бернсторфа, потомственного царедворца из старинного немецкого рода, у которого ещё дедушка служил министром.
Королева-мачеха Юлиана Мария, как говорят, негласно поощряла эти выходки пасынка. Расчёт был прост: чем быстрее все убедятся, что его неспособность править очевидна, тем больше шансов, что власть передадут её родному сыну Фредерику, который скромно ждал своего часа в статусе наследного принца. Однако в январе 1768 года юная королева Каролина Матильда родила здорового мальчика, будущего Фредерика VI. Его тут же объявили кронпринцем, и надежды мачехи, казалось, рухнули.
В том же году Кристиан VII решил проветриться и отправился в многомесячное турне по Европе. Посетил Голландию, заехал в Англию, где его даже приняли при лондонском дворе. Именно в этой поездке, в городе Альтона, он и познакомился с тридцатиоднолетним доктором по имени Иоганн Фридрих Струэнзе. Эта встреча стала роковой для всех троих и для всей Дании. В это же время в далёкой России императрица Екатерина II, тоже немка по происхождению, как и многие при датском дворе, укрепляла свою власть после недавнего переворота. Она, в отличие от датских вельмож, прекрасно понимала, что трон — это не мягкое кресло, а рабочее место, и что супруг с расстроенным рассудком на нём — прямая угроза не только государству, но и твоей собственной голове. Возможно, глядя на датские неурядицы, она лишний раз убеждалась в правильности своих решительных действий по отношению к Петру III.
Появление доктора Струэнзе при дворе
Иоганн Фридрих Струэнзе был продуктом своей эпохи. Сын благочестивого пастора-пиетиста из Галле, который позже дослужился до суперинтенданта лютеранской церкви в Шлезвиг-Гольштейне, он получил прекрасное образование. Отец не поскупился и отправил всех троих сыновей в университет. Иоганн Фридрих выбрал медицину и, получив докторскую степень, с головой ушёл в модные идеи Просвещения. Прочитав нашумевшую книгу французского философа Клода Адриана Гельвеция «Об уме», он объявил себя атеистом, а сочинения Жан-Жака Руссо стали его настольной библией. Судя по всему, он был харизматичным мужчиной, обаятельным и пользовался успехом у женщин — современники говорили о его многочисленных амурных похождениях.
Когда его отца перевели служить в Альтону, он последовал за ним. Там он занимал должность городского врача, вёл частную практику и даже издавал несколько научно-популярных журналов. Человек он был амбициозный и быстро обзавёлся полезными связями в кругах датской аристократии. В Альтоне он сошёлся с графом Шаком Карлом Ранцау, обедневшим, но влиятельным военным, и молодым карьеристом Эневольдом Брандтом, которого конкуренты отодвинули от королевского двора. Именно эти двое и представили Струэнзе датскому королю во время его европейского вояжа. Замысел был прост: доктор войдёт в доверие к монарху с неустойчивой психикой, станет его личным врачом и будет влиять на дела в интересах своих покровителей.
Расчёт оправдался. Свита короля, включая всесильного графа Бернсторфа и финансового гуру Генриха Карла фон Шиммельмана, с удивлением обнаружила, что немецкий доктор каким-то чудом умеет успокаивать Кристиана во время его припадков. В присутствии Струэнзе король вёл себя гораздо приличнее, реже впадал в ярость и не совершал поступков, за которые его окружению приходилось краснеть и извиняться. В итоге, в начале 1769 года Струэнзе получил официальное назначение: личный врач его величества и почётный государственный советник. Неплохой карьерный взлёт для провинциального врача.
Переехав в Копенгаген, доктор быстро освоился. Он стал регулярно присутствовать на заседаниях королевского совета и своими глазами видел, как министры подают на подпись монарху любые бумаги, а тот, не глядя, их подписывал. Достаточно было проявить немного настойчивости. Умному и циничному Струэнзе наверняка пришла в голову мысль, что таким образом можно утверждать не только выгодные кому-то контракты, но и вполне себе просвещённые законы. Король же считал его своим единственным другом и брал повсюду с собой.
Струэнзе не забыл и своих благодетелей. Брандт сначала получил должность директора придворных театров, а затем — смотрителя королевского гардероба. Эта позиция давала ему ежедневный доступ к монарху и контроль над его расписанием. Однако недалёкий Брандт быстро нажил себе врагов. Он беззастенчиво пользовался казной, выписывая себе огромные суммы, и в приступе высокомерия выгнал из королевской ложи наследного принца Фредерика, брата короля и сына Юлианы Марии. Такое оскорбление королевская семья не забывает.
Пока Брандт тратил деньги и надувал щёки, Струэнзе действовал тоньше. Он понимал, что для реальной власти ему нужна поддержка не только капризного короля, но и кого-то посерьёзнее. И его взгляд упал на одинокую и несчастную королеву. В то время как при датском дворе немецкий врач строил свою карьеру, при российском дворе уже давно поняли ценность медицины. Екатерина II активно приглашала иностранных врачей, развивала медицинское образование и даже сама подала подданным пример, одной из первых в стране сделав себе прививку от оспы. Но в России врач, даже самый лучший, всегда знал своё место. Он лечил, но не правил. Струэнзе же решил, что его таланты не должны ограничиваться медициной. Он захотел стать врачом для всей нации, не понимая, что хирургическое вмешательство в государственный организм без должной подготовки обычно заканчивается плачевно либо для пациента, либо для самого хирурга.
Роман королевы и реформы в детской
Каролина Матильда жила в золотой клетке. Запертая в мрачных королевских дворцах с маленьким сыном, она была глубоко несчастна. Муж её игнорировал, предпочитая иное общество. Её даже лишили единственной подруги, любимой фрейлины Луизы фон Плессен, которую убрали со двора за то, что та пыталась оградить юную королеву от грубых выходок Кристиана и его окружения. Восемнадцатилетняя, заброшенная и одинокая женщина стала уязвимой перед умным, обаятельным и внимательным доктором, который был на пятнадцать лет её старше.
Струэнзе нашёл к ней подход. Он говорил с ней о книгах, об искусстве, о новых идеях, которые будоражили Европу. Он был единственным, кто видел в ней не просто королеву, а живого человека. За несколько месяцев Каролина Матильда беззаветно влюбилась в доктора своего мужа. Она доверяла ему настолько, что позволила привить их годовалого сына Фредерика от оспы. Это была, по сути, первая вариоляция в истории Дании — смелый и рискованный шаг, который, к счастью, оказался успешным.
Вдохновлённый успехом, Струэнзе, начитавшийся Руссо, решил воспитывать наследника престола в соответствии с принципами «естественного человека». То, что из этого вышло, выглядело весьма экстравагантно. Маленького кронпринца заставили бегать босиком по садам дворца Хиршхольм в компании двух крестьянских мальчишек и собаки. Его постоянно купали в холодной воде. Строгие правила воспитания смягчили только после того, как ребёнок получил обморожение. А свободу передвижения ограничили лишь тогда, когда он упал в один из дворцовых прудов.
Струэнзе получил собственные апартаменты во дворце, рядом с покоями королевской четы, и всё больше времени проводил с королевой. Они вместе выезжали на конные прогулки, причём Каролина Матильда, шокируя консервативный двор, надевала мужской костюм. Весной 1770 года их дружба переросла в страстный роман. Знал ли об этом Кристиан? По-видимому, это его не заботило. В сентябре того же года королева забеременела. Чтобы соблюсти хоть какие-то приличия, любовникам пришлось инсценировать возобновление супружеских отношений между Каролиной Матильдой и королём.
Королева, опьянённая любовью и властью, чувствовала себя хозяйкой положения. 29 января 1771 года, в день рождения короля, она учредила новый королевский орден — орден Матильды. Двенадцать экземпляров этой награды были розданы самым близким: королю, её сыну, Струэнзе, Брандту и другим своим сторонникам. Это был смелый и демонстративный жест. 7 июля 1771 года она родила дочь, Луизу Августу. По всему Копенгагену поползли слухи, что отцом девочки был не король, а доктор. Враги Струэнзе не дремали и подливали масла в огонь, распуская сплетни, будто наследника престола специально воспитывают так сурово, чтобы он не выжил, и тогда Струэнзе сможет посадить на трон собственную дочь.
Влияние любовников на короля стало безграничным. Кристиан всё глубже погружался в апатию и безумие, подписывая всё, что ему давали. Струэнзе, чувствуя за спиной поддержку королевы, решил, что его час настал. Он больше не хотел быть просто врачом и советником. Он решил перекроить всю Данию по лекалам просветителей. Его не смущало, что он иностранец, не знающий ни языка, ни традиций страны, которой собирался управлять. В России в это время тоже хватало иностранцев у власти, но Екатерина II, будучи сама немкой, тонко чувствовала грань, за которой заканчивается полезное использование европейского опыта и начинается оскорбление национального достоинства. Она окружала себя русскими вельможами, такими как Орловы и Потёмкин, и все ключевые решения принимала с оглядкой на интересы русского дворянства. Струэнзе же, в своём высокомерии, считал себя умнее всех и решил, что может действовать в одиночку, опираясь лишь на волю больного короля и любовь королевы. Эта ошибка оказалась для него роковой.
Радикальные реформы и растущее недовольство
Ощутив в руках реальную власть, Струэнзе развернул бурную деятельность. Он решил, что Дания — это больной пациент, а он — гениальный хирург, который сейчас проведёт быструю и болезненную операцию, после которой страна чудесным образом исцелится. Заручившись поддержкой королевы и используя короля как марионетку для подписи указов, он приступил к радикальным преобразованиям. Сначала он избавился от главного конкурента — в сентябре 1770 года был отправлен в отставку многолетний глава правительства граф Бернсторф. К концу года Струэнзе, присвоив себе французский титул, соответствующий должности докладчика государственного совета (maître des requêtes), фактически единолично возглавил правительство. Финансист Шиммельман, поначалу сотрудничавший с ним, весной 1771 года счёл за лучшее отойти в сторону, и Струэнзе немедленно назначил на его место собственного брата.
Аппетиты доктора росли. 14 июля 1771 года он стал «тайным кабинет-министром», и с этого момента его указы приобретали силу закона даже без формальной подписи короля. Это был уже государственный переворот в чистом виде. Чтобы окончательно закрепить свой статус, 30 сентября он вытребовал для себя и своего подельника Брандта графские титулы. За один только 1771 год этот неутомимый реформатор издал, по некоторым подсчётам, 1888 указов и распоряжений — больше, чем всё датское правительство за много лет до него.
Некоторые из его реформ были на удивление прогрессивными для своего времени. Он ввёл режим строгой экономии в расходах двора, сократил число чиновников, отменил пытки при допросах и цензуру, провозгласив полную свободу печати. Он ограничил привилегии дворянства и запретил работорговлю в датских колониях. Были реорганизованы суды, университет и городские больницы. Смертная казнь за кражу отменялась. Для пополнения казны он учредил государственную лотерею, а налог на азартные игры направил на содержание приютов для подкидышей. Чтобы стабилизировать цены на хлеб, были созданы государственные зернохранилища. Он даже замахнулся на святое — попытался ограничить барщину и планировал постепенное освобождение крестьян.
Однако благими намерениями была вымощена дорога на эшафот. Струэнзе действовал решительно, не считаясь с последствиями. Его реформы, проводимые с большой скоростью, затрагивали интересы всех слоёв общества. Сокращение числа праздничных дней вызвало недовольство простого люда. Отмена государственных субсидий для нерентабельных мануфактур ударила по нарождающейся буржуазии. Реорганизация армии и сокращение её численности настроили против него военных. Уравнивание в правах законнорождённых и внебрачных детей вызвало шок у консервативного дворянства и духовенства.
А свобода печати, которой он так гордился, обернулась против него самого. Данию наводнили тысячи памфлетов и карикатур, в которых Струэнзе изображали развратным чудовищем, узурпатором и любовником королевы. На одной из карикатур его изобразили в недвусмысленной медицинской роли по отношению к королеве, с язвительной подписью о лечении всей нации. Дошло до того, что в октябре 1771 года реформатор был вынужден издать указ, требующий, чтобы на пасквилях указывалось хотя бы имя автора или название типографии.
Недовольство нарастало. В сентябре 1771 года матросы военно-морского флота окружили королевский дворец, требуя выплаты жалования. На рождество вспыхнули волнения среди солдат королевской гвардии, часть которой Струэнзе решил расформировать в целях экономии. Французский историк Жан де Вигери метко назвал этот период «просвещённым деспотизмом в чистом виде». С той лишь поправкой, что деспотизм этот исходил не от законного монарха, а от безродного иностранного врача, который унижал больного короля и состоял в предосудительной связи с королевой на глазах у всей страны.
Даже в России, где Екатерина II тоже вела политику просвещённого абсолютизма, она действовала куда осторожнее. Её знаменитый «Наказ» Уложенной комиссии готовился годами, она советовалась с Вольтером и Дидро, но при этом прекрасно понимала, что без поддержки дворянства любая реформа обречена на провал. Она не отменила крепостное право, понимая, что такой шаг приведёт к дворянскому бунту и неминуемому свержению. Струэнзе же, ослеплённый властью и верой в собственную гениальность, решил, что может пренебречь мнением всех. Он не создал себе никакой социальной опоры, не нашёл союзников, а лишь плодил врагов. Его падение было лишь вопросом времени.
Дворцовый переворот и трагическая развязка
Удивительно не то, что Струэнзе свергли, а то, что он вообще продержался у власти так долго. Он был чужаком, не знавшим языка, презиравшим местные обычаи и не имевшим никакой поддержки, кроме любви королевы и покорности короля. Его врагам оставалось лишь дождаться подходящего момента и нанести удар.
Заговор возглавила оскорблённая королева-мачеха Юлиана Мария. Её главным советником стал воспитатель её сына, богослов Ове Хёэг-Гульдберг. Они методично собирали вокруг себя всех недовольных: отставных министров, униженных генералов, консервативных аристократов. Они распространяли слухи, что Струэнзе готовит государственный переворот, чтобы окончательно отстранить Кристиана от власти и править в качестве регента.
Развязка наступила в ночь с 16 на 17 января 1772 года. Сразу после придворного бала-маскарада в Кристиансборге заговорщики во главе с Юлианой Марией и её сыном Фредериком ворвались в спальню короля. Перепуганного Кристиана VII, которого разбудили среди ночи, было нетрудно убедить, что его жизни угрожает опасность. Ему предоставили на подпись заранее заготовленный указ об аресте Струэнзе, Брандта и королевы, и он, как обычно, безропотно его подписал. После этого драгуны арестовали спящего Струэнзе в его апартаментах. Он сдал свой меч без малейшего сопротивления. Его приятель Брандт пытался отбиваться, но силы были неравны. Королеву Каролину Матильду тоже взяли под стражу.
Мужчин в цепях бросили в казематы копенгагенской цитадели. Королеву, как-никак сестру британского монарха, с некоторой долей уважения препроводили в замок Кронборг. С ней нужно было обращаться осторожно, но если доказать факт супружеской измены, то британский двор не смог бы потребовать возврата её приданого после развода. Струэнзе, по всей видимости, подвергли допросам с пристрастием, чтобы выбить из него признание в связи с королевой. Самой Каролине Матильде, как утверждают, пообещали сохранить жизнь её возлюбленному, если она во всём сознается. Она подписала признание. 25 апреля обоим мужчинам был вынесен смертный приговор за оскорбление величества. Струэнзе — за узурпацию королевской власти, Брандту — за физическое воздействие на монарха.
Приговор был приведён в исполнение 28 апреля 1772 года со всей суровостью законов того времени. Говорили, что Юлиана Мария наблюдала за исполнением приговора издалека. Осуждённых лишили дворянского достоинства, после чего они приняли смерть от руки палача. Их останки были выставлены на публичное обозрение как предостережение другим.
Брак Каролины Матильды был расторгнут. Детей у неё отняли. Вмешательство британских дипломатов спасло её от более суровой участи — на английском корабле её вывезли в Целле, городок в Ганноверском курфюршестве, принадлежавшем британской короне. Там она прожила остаток своих дней в уединении, занимаясь благотворительностью. В 1775 году она умерла от скарлатины в возрасте всего двадцати трёх лет.
Власть в Дании перешла к триумвирату: Юлиана Мария, её сын Фредерик в качестве принца-регента и всесильный Гульдберг. Они отменили многие реформы Струэнзе, но, что характерно, далеко не все. Однако сын Кристиана и Каролины Матильды, кронпринц Фредерик, ненавидел свою бабку и её окружение. Его разлучили с матерью и сестрой, которую он очень любил. Повзрослев, он поступил с заговорщиками схожим образом. В 1784 году, в возрасте шестнадцати лет, он совершил свой собственный бескровный переворот. Он просто вошёл на заседание государственного совета, положил перед своим отцом указ о передаче ему всей полноты власти и заставил его подписать. Юлиана Мария и Гульдберг были отстранены.
Став регентом, Фредерик, которого в детстве воспитывал Струэнзе, призвал к власти Андреаса Петера Бернсторфа (племянника того самого министра, которого сверг Струэнзе) и продолжил реформы, начатые казнённым доктором. За последующие годы в Дании было фактически отменено крепостное право, крестьяне стали собственниками земли, была проведена аграрная реформа, которая привела к бурному росту сельского хозяйства. В 1792 году Дания первой в Европе запретила работорговлю. После смерти отца в 1808 году воспитанник Струэнзе был коронован под именем Фредерика VI. Так, парадоксальным образом, идеи врача-авантюриста, казнённого как государственный преступник, восторжествовали благодаря его же ученику, законному монарху. История сделала причудливый круг. В России в это время на престол взошёл Александр I, также мечтавший о реформах и отмене крепостного права. Но гигантская империя, в отличие от крошечной Дании, была куда более сложным организмом, и благие намерения русского царя разбились о сопротивление дворянства и масштаб самой проблемы. Датская драма послужила уроком для всей Европы: реформы, даже самые прогрессивные, не могут быть навязаны силой, они должны созреть в самом обществе.
Понравилось - поставь лайк и напиши комментарий! Это поможет продвижению статьи!
Подписывайся на премиум и читай дополнительные статьи!
Тематические подборки статей - ищи интересные тебе темы!
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера