Дорога до Москвы была мне до боли знакома. Я много лет ездила по этой трассе в университет. Вернее, меня возили — сначала папа, а чаще деды на своей служебной «Волге». Несколько раз за все годы я добиралась на поезде, но и тогда меня непременно провожали и встречали у вагона. Моя жизнь была сплошным сопровождением, конвоем под благовидным предлогом заботы. Я жила у хорошей знакомой родителей, под ее неусыпным, бдительным взглядом. Каждый мой шаг был учтен, каждая копейка — подотчетна.
И вот... я еду. Сама. Вернее, с малознакомым мужчиной, в неизвестном направлении, в новую, непроглядную жизнь. Страшно? Нет. Совсем. Возможно, это опьянение от свободы, головокружительный коктейль из адреналина и надежды? Или мне точно пора лечить голову? Не знаю. Но я не чувствую ни страха, ни привычной сжавшейся в комок тревоги в животе. Мне просто... легко. Невесомо и хорошо. Как будто с меня сняли тяжелый, мокрый плащ, под которым я шла всю жизнь.
Павел не пытался развлечь меня пустой болтовней, засыпать вопросами или давать советы. Он просто вел машину, и иногда его спокойный, теплый взгляд скользил по мне, словно говоря: «Я здесь. Все в порядке». Этого было достаточно. А Боря... Он устроился на заднем сиденье, положив морду на подголовник моего кресла, и его темные, умные глаза-оливки смотрели прямо в мою душу. В них читалось столько преданности и безоговорочного принятия! «Я с тобой! Все будет хорошо! Я рад, что ты здесь!» — словно говорил он. Потом он тыкался в мою щеку мокрым носом — «Люблю тебя!» — и все мои печали и сомнения таяли, как утренний туман под солнцем.
О чем я думала, глядя в окно на мелькающие сосны и поля? Обо всем. И о ледяном голосе дочери. От этих воспоминаний в груди сжималось что-то острое и колючее. Но у меня, вопреки всему, теплилась крошечная, упрямая надежда. Надежда, что и она однажды очнется от этого летаргического сна правильности и долга, одумается и поймет. Мне не нужны ее униженные извинения или покаяние. Я просто хочу... Хочу, чтобы однажды она позвонила и сказала: «Мама, я скучаю». Или просто, без звонка, приехала. И мы бы сидели, пили чай или просто молча, обнявшись... Мать и дочь. Нам не нужны были бы слова. Сердца говорят громче и искреннее любых фраз.
Через три часа мы свернули на заправку и остановились на небольшой, ухоженной площадке для отдыха. Боре, конечно, требовалась прогулка, а мы решили устроить маленький пикник. Разместились за кем-то сколоченном столом и лавками под сенью высоких берез. Я накануне, в порыве какого-то домашнего вдохновения, напекла пирожков с капустой и яйцом, мясом , блинчиков с творогом и изюмом, а в термосе заварила душистый чай с мятой и чабрецом, собранными тетей Шурой.
— Здорово! — не удержалась я, улыбаясь своим мыслям и глядя на эту простую, такую естественную картину.
—Да! — Павел протянул мне кружку с дымящимся чаем. — Теперь ты сможешь каждый день вот так. Наслаждаться природой, пить чай по вечерам, слушая стрекот кузнечиков, а утром — кофе под настоящее пение птиц, а не под гул машин. У нас там... как ты говоришь, рай. — Его улыбка была такой же теплой и надежной, как его рукопожатие в день нашего знакомства. Она согревала изнутри и придавала уверенности.
— А ты? — спросила я, вдруг осознав, что врываюсь в его устоявшийся мир.
—И я, — просто ответил он. — Когда буду дома. Ана... — он снова, осторожно, как хрупкую вещь, взял мою ладонь. — Все будет хорошо. Первое время может быть трудно... надо привыкнуть к новому месту, к ритму. Но ты справишься! Я знаю. И... — он посмотрел мне прямо в глаза, — если ты вдруг передумаешь, захочешь вернуться — в любое время, без лишних слов и объяснений, я отвезу. Я все понимаю.
Эти слова были не поражением, а высшей степенью заботы. Он давал мне свободу даже сейчас, на пороге новой жизни.
—Спасибо, — прошептала я. — Но я не хочу возвращаться. Да и... меня там никто не ждет. — Я горько улыбнулась. — Я хочу... хочу начать все. С чистого листа. Работать, жить так, как я хочу! И... Паш, я обязательно найду себе квартиру. Не хочу тебя стеснять.
— Нууу... — он сделал вид, что задумался. — Если мы с Борей тебе в качестве соседей не подходим, тогда, конечно...
— Нет! — воскликнула я. — Мне очень хорошо с вами! Но я же понимаю... у каждого должно быть личное пространство. Своя жизнь. — Я подбирала слова, стараясь не обидеть. Передо мной сидел взрослый, состоявшийся, привлекательный мужчина. Уверена, в его жизни есть женщины. А тут я — беглая «принцесса» с багажом проблем.
— Давай так, — перебил он мои тревожные мысли. — Пока ничего не будем загадывать. Поживешь, осмотришься, вдохнешь наш воздух, а потом видно будет. С работой... Мих Мих тебя уже заждался. Это мой друг, у которого я работаю. Если тебя не устроит работа у него, будем искать то, что по душе. А пока... по коням, командир! В пути есть своя романтика!
Через полтора часа мы свернули с широкой магистрали на более узкую, но тоже асфальтированную дорогу. Пейзаж за окном сменился: бескрайние поля, уходящие к линии горизонта, сменялись небольшими рощицами, мелькали уютные деревеньки с резными наличниками и палисадниками, полными цветов. Потом был еще один поворот, и через несколько минут мы въехали в поселок. Здесь причудливо соседствовали новые, пафосные особняки из красного кирпича и бревен, и скромные, но ухоженные домики еще советской постройки, утопающие в зелени садов.
Наконец, мы остановились у высокого забора из коричневого кованого железа. Павел вышел, открыл ворота, и мы заехали в просторный двор. Боря первым выскочил из машины и с радостным, оглушительным лаем помчался по изумрудному газону к дому, описывая виражи от счастья.
Дом... дом был не маленьким. Добротный, видно, старой постройки, но переживший капитальную реконструкцию. Новые пластиковые окна, новая крыша с мансардным этажом, стены, обшитые светлым, свежим сайдингом. Вдоль забора выстроились аккуратные надворные постройки —гараж, баня, сарайчик для дров, еще сарай и кухня, как пояснил хозяин. С противоположной стороны двора росли сливы, яблони и груши, ветки которых гнулись под тяжестью наливающихся плодов. Центральная часть двора была заасфальтирована, а перед самим домом разбит газон с аккуратными клумбами, где цвели последние летние цветы. Никакой пафосной помпезности. Все было просто, практично и до безумия уютно. За домом беседка , огород с теплицей .
— Ну, вот мы и дома. Идем! — Павел распахнул дверь машины, приглашая меня войти в мою новую жизнь.
Мы подошли к большой, застекленной террасе — видно, что ее пристроили недавно.
- Здесь будет так здорово сидеть утром с кофе, — промелькнула мысль, — Или работать вечером с ноутбуком, глядя на закат.
Павел открыл дверь, и я поднялась по двум невысоким ступенькам. Терраса была просторной. В одной ее части стоял старенький, но мягкий диван и два кресла, а между ними — полированный журнальный столик. В другой — шкаф-купе для верхней одежды и обувница. Пахло деревом и свежестью.
Еще одна дверь впустила нас в сам дом. Мы оказались в прихожей с добротной деревянной лестницей, ведущей наверх.
—Направо — ванная и туалет, налево — кочегарка. Там котел и место, где зимой белье сушим, — по-хозяйски пояснил Паша. — Проходи дальше.
Мы миновали небольшой коридорчик.
—Здесь кухня, а там — зал, и из него две спальни. Смотри. Вот моя, а твоя... — он сделал паузу. — Хочешь, можешь жить наверху. Там просторнее. Идем?
Мы поднялись по новой деревянной лестнице в мансарду. И я ахнула. Это было огромное, светлое пространство под самой крышей, не разделенное перегородками. Стропила были выкрашены в белый цвет, отчего помещение казалось еще больше. Свет лился из большого мансардного окна , там еще и маленький балкончик был .
— А можно я здесь? — спросила я, подбежав к балконной двери. — Ой, а там что? Вид на сад!
—Да, он небольшой, но... Ана, здесь мебели пока маловато, но...
—Мне хватит! — перебила я его, оглядываясь по сторонам. Здесь стоял шкаф, торшер и большая кровать, тумбочки, полный спальный гарнирур , а еще удобное старое кресло с высокой спинкой , на полу огромный цветной мягкий ковер . А сколько пространства! Пространство... оно дышало свободой. — Все необходимое есть! Можно? — Я уже влюбилась в эту комнату с первого взгляда. Это было мое личное небо.
— Конечно, можно! — Он широко улыбнулся, и я увидела, как он рад моему выбору. — Ты пока осматривайся, привыкай, а я наши вещи занесу.
—А когда машина с твоими вещами приедет? — спросила я, вспомнив про переезд.
—Так она уже тут. Все на местах, вещи разложены, даже ковры постелены. Это все Валентина постаралась. Она там нам и холодильник забила, и обед приготовила. Валя — это супруга Михаила, моего друга. Она у нас... вот кто настоящий генерал в юбке. И... если не очень устала, то мы на вечер приглашены к ним на шашлык. — Я припомнила, что в дороге Павел действительно пару раз коротко переговаривался по телефону.
—А это удобно? Не слишком ли навязчиво с моей стороны?
—Еще как удобно! И готовься! — он рассмеялся. — Валя любит всех откармливать. Посмотрит на тебя и скажет: «Ой, какая ж ты худющая! Ну ничего, мы тебя быстренько в форму приведем!»
От этих слов я рассмеялась. И поняла — да, я снова попала в рай. Не в музей, не в склеп, а в живой, теплый, пахнущий пирогами и добротой дом. Вся его атмосфера — это была особая аура уюта и спокойствия, в которой моя душа, наконец, расправляла смятые крылья.
Пока мы с Борей раскладывали мои нехитрые пожитки после освежающего летнего душа, Павел успел переговорить с друзьями, тоже привести себя в порядок и разогреть на плите ароматный суп , мясо, овоши, салат сделать. Обед мы устроили прямо на террасе, под мелодичный шелест листвы.
— Надо сюда нормальный стол прикупить да стулья удобные, — Павел оглядел пространство, уже строя планы. — Чтоб комфортно было ужинать. А еще тебе, наверное, письменный стол понадобится, для работы.
—Паш, а можно я буду работать прямо здесь? — попросила я. — Мне так нравится... Воздух, запах слив и яблок... Тут же вдохновение само приходит!
—Ана! — он посмотрел на меня с легким укором. — Зачем спрашиваешь? Ты здесь хозяйка. Делай что хочешь, где хочешь. И еще... — он стал серьезным. — Свое белье я сам стираю. Готовить умею, возможно, не так виртуозно и вкусно как ты, но голодной не останешься. Правда, с тестом у меня вечные проблемы. Блинчики — пожалуйста, а вот пироги... не всегда получаются. Уборку... Я тоже все умею и сам справляюсь.
— А я? — спросила я, чувствуя, как нарастает легкая паника от такого тотального нежелания меня обременять. — Мне что можно делать?
—Все! — улыбнулся он. — Но! Ты — главный стратег, командир. Руководи, составляй планы, а я — твой верный помощник и исполнитель! Поняла? А то сейчас... не вздумай тут закатывать рукава и все перемывать! Все уже вымыто . Я стараюсь не запускать дом . Больше отдыхай, привыкай.
— Есть! Товарищ полковник! — рассмеялась я, отдавая шутливый салют. Нет, я не ошиблась. Я правильно сделала, что сбежала!
— Я ж тут всего год живу после ремонта, — продолжил он, отпивая большими глотками чай. — Купил, по сути, одни стены. Два года ушло на отопление, крышу, воду... Все пришлось переделывать. Полы только старые оставил , решил, что натуральная доска лучше любого ламината. Еще много планов. Сараи подправить, летнюю кухню привести в порядок . Я ей пока не пользуюсь, она у меня как склад ненужного. Там и теплица есть, и огород, ты видела. Полив автоматический хочу сделать. Беседку увеличить, мангал капитальный построить...
— Паш, — мягко перебила я его. — Мне и так все очень нравится. Очень. Чувствуется рука мастера. И душа хозяина.
— Тебе правда нравится? — переспросил он, и в его глазах мелькнула неподдельная радость, словно он показывал мне самое дорогое, что у него есть.
—Правда! Очень!
—Я рад, — просто сказал он.
В шесть часов мы начали собираться в гости. Семья друзей жила недалеко, в соседнем переулке. Минут через пятнадцать неспешной хотьбы мы уже подошли к кованым, украшенным замысловатым узором воротам солидного трехэтажного особняка из темного кирпича. Мое сердце забилось чуть чаще. Новые люди. Новая жизнь. Она была прямо за этими воротами.
_______________
Спасибо всем за дочитывания, комментарии, лайки и просмотр рекламы, донаты.