После вкусного завтрака мы отправились к соседке. Она уже возилась на своем огородике. Парничок, ровные грядочки с овощами и зеленью, картошка...цветы везде, даже на столбиках забора в вазонах. Рай! Просто рай на земле! У нас тоже была дача с большим благоустроенным домом, клумбами, но...ни та атмосфера там. Там как ...все по линейке, все правильно. В доме, как и в квартире, музейная обстановка. А здесь...здесь жизнь!
Мы помогли собрать поспевающую клубнику, она такая сладкая, душистая. Павел проверил шланги для полива, насос в огромной бочке откуда качалась вода на грядки. Потом нас загрузили свежими овощами, еще пирожков дали. Тетя Шура обещала к вечеру сварить борщ со щавелем и блинчиков напечь. У нее есть вишневое варенье. Слушала и глотала слюну.
Загрузили машину и отправились на озеро. Дорога шла через небольшой сосновый лес. Пахло смолой, хвоей и песком.
Озеро. Это как чаша с прозрачной голубой водой посредине сосен. Просто Сказка!
Пока мужчина настраивал удочки, мы с Борей расстелили плед, потом пошли осматривать местность вдоль берега.
Никогда не ловила рыбу. В теории знала, вернее видела в фильмах, читала, а чтоб сама...
Мне доверили удочку. Нуууу червяка я,конечно, в руки взять не смогла, с детства боюсь пауков и червяков. Павел все сделал сам, даже закинул удочку. И вот мы втроем сидим, пялимся на поплавки. И вдруг мне так смешно стало, не смогла сдержаться и расхохоталась.
- Ой! Прости! Я всю рыбу распугала!- взглянула на соседа. Он не понял почему мне так весело.- Просто...представила лицо мамы, если б она меня сейчас видела.
- А мама...она против рыбалки? Она в партии зеленых?- тут я совсем залилась таким смехом! До слез!
- Она...она...она за все правильное. Я же ...я же девочка! Значит...- аж заикалась от смеха.- Прости! Все! Молчу!
- Ана! А ты всегда маму слушаешь? Маму надо слушать, это понятно, но...
- Паш, мою надо всегда слушаться! И я слушалась.Так было до пятницы, а в пятницу...знаешь, пружина выдерживает сжатие до определенного момента, а потом...Вот и я...пятьдесят лет была послушной, марионеткой в ее руках. Почему спросишь? Не знаю! Боялась? Да! Характера, смелости не хватало? Да! Вот такая я...амеба, наверное. А в пятницу...с пятницы я решила жить! Просто жить! По своим правилам. - выпалила на одном дыхании, словно боялась не успеть, опять испугаться и закрыться.
- Ана! Но...- такое удивление на лице мужчины. - Ты же вполне самостоятельная женщина? Почему? Зачем она так? Зачем подавляла? Она же мама! Вот я со своей...всякое бывало. И ссорились, но быстро мирились. Она мне другом была. Знал, отругает, поворчит, а потом...
- Паш, сложно все! Прости! Испортила настроение и рыбалку.
- Ничего ты не испортила. Нельзя все в себе носить. Ты...я понял это тогда...ты плакала. Одна в свой праздник...
- Если б не вы...это был лучший День рождения у меня за все годы! И эти выходные...я очень тебе благодарна! Ты не думай, я...кажусь тебе ветряной. Да?
- Нет! Просто несчастной. Ана! У тебя есть мой номер. В любое время звони. Даже просто помолчать. Я знаю, что такое одиночество. И...подумай, может поедешь с нами. Я обещаю ... мы просто друзья или хорошие знакомые. Все!
- Я подумаю. Обещаю.
И опять мы просто молчали. Смотрели на поплавки, и каждый думал о своем. Мне даже впервые молчать было приятно, я не чувствовала своего одиночества.
Рыбы мы так и не поймали, я своим смехом всю распугала. Мы искупались несколько раз, покушали, погрелись на солнышке. Разговаривали обо всем и ни о чем личном. Павел не лез в душу мне, я ему. Это надо самому захотеть рассказать о личном, а не отвечать на вопросы по обязанности. Борис набегался, даже подремал немного. Ближе к вечеру вернулись на дачу. Тетя Шура ждала нас с ужином. Суп со щавелем казался мне деликатесом, а блинчики... Как хорошо не думать о калориях, пользе того или иного продукта, а просто есть то, что хочется. Простая пища всегда полезна. У меня даже аппетит проснулся, коего не было никогда. Точно буренкой скоро стану.
Домой ехали с гостинцами от соседки.
- Ана, можно мы тебя завтра встретим после работы?- мы сидели в машине у подъезда. На нас опять смотрели наши блюстители порядка и нравственности.
- Можно! А как же...ты же вещи хотел паковать.
- Днем успею. А в пятницу...на дачу поедем? Я хочу кое-что взять от туда, да и просто отдохнем.
- Да! Я с удовольствием! И помогу тебе с вещами. Ты только коробки возьми. Вдвоем быстрее все сделаем.
- Хорошо! И...можно я позвоню позже? Я волнуюсь. Вдруг твои родители...соседки наверняка доложили уже.
- Звони. Только...знаешь, а мне все равно, что скажет мама, папа. Да и остальные. Все! Хватит! Это моя жизнь! Как там...надо ее прожить так, чтобы не было мучительно больно потом. Я и так столько времени потеряла, почти жизнь!
- Никогда не поздно начать все с нуля. Поверь! Я знаю это точно!
- Спасибо тебе! И тебе, Боря!- пес сидел у меня на коленях. Я прижала его к себе и поцеловала.- Все! Пошла! Спасибо за прекрасные выходные!
Павел помог мне выйти из машины, достал сумку из багажника, букет цветов от тети Шуры и полевые цветы, которые насобирала возле озера.
Не оборачиваясь зашла в подъезд. Как же мне не хотелось возвращаться из рая в свой склеп!
Квартира встретила меня тишиной. Это хорошо. Родители обещали вернуться завтра. У меня есть время, чтобы еще немного побыть в том "эдеме", который у меня сейчас в душе.
Вечер, как всегда, прошел в подготовке к рабочей неделе. Но сегодня меня никто не дергал, не раздавал указаний. Уже в одиннадцать я получила пожелания доброй ночи от Павла и Бориса. Приятно, что кто- то переживает и думает о тебе. Для своей семья я...если б исчезла, вспомнили с облегчением только потому, что так положено. Не больше. Потом вздохнули б и продолжили жить. Сухая ветка на древе семьи сама отломилась. Теперь ничего не портит родословную.
Утро понедельника началось с улыбки. Я опять ела вредную пищу, блинчики тети Шуры, и пила запрещенный в нашей семье кофе.
На работу пришла в прекрасном настроении. Мои коллеги заметили это и мой легкий загар тоже.
День ни просто прошел, он пролетел. Вышла из здания вечером, а меня уже встречают. Боря с букетиком васильков и Павел с улыбкой.
Мы опять гуляли, посидели в кафе. Боря там просто звезда. Его нельзя не любить! Он же такой...всегда мечтала о собаке или хотя бы о котенке, но... А сейчас я могу тискать, целовать, держать на коленях это невероятно милое создание, которое храпит ночью, но этот храп лучше любой музыки!
До среды мой телефон молчал. Родители тоже не появлялись в квартире. А вечером в среду, когда я вернулась с прогулки, позвонил бывший.
- Лилианна! Что происходит? Ты что там творишь?- возмущенный голос.
- И вам добрый вечер, Максим Викторович! А что такое?
- Как это что? Сначала проигнорировала гостей, потом...родители для тебя все, а ты...ты их из квартиры выгоняешь! Может тебе к врачу? И что это за маргинальная личность появилась рядом с тобой. Да еще и псина. Докатилась!
- Во-первых! Не надо так со мной разговаривать! Ты мне кто? Никто! Ты просто отец моей дочери и бывший муж. Бывший! Понимаешь? Второе! Я никого не выгоняла, просто напомнила границы. И да! Можешь передать любимой теще, что дача тоже моя. Но я разрешаю им жить там, потому что они мои родители. Далее. Где ты был, когда...когда дочери нужна была квартира? Это я ее почти полностью купила. И вообще. С кем хочу, с тем и общаюсь. Эта маргинальная личность и пес, гораздо порядочнее тебя в частности. Да всех вас. Больше мне не звони по пустякам. Запомни! Умерла несколько дней назад та Лилианна. Все! Можете плакать, поминать. Теперь я живу так, как хочу. Еще вопросы? Задавай, пока я добрая.
- Да ты...тебя точно лечить пора.
- С себя начни! И...может мне поведать миру как ты попал в институт, получил лабораторию, должность? Гранд. А? Думаю очень интересная повесть, а может и роман получится.
- С тобой невозможно...
- А ты не звони с глупостями!- перебивать уже входит у меня в привычку.- Все! У меня нет времени.- отключилась.
Через полчаса звонила уже дочь. Все тоже и в тех же красках и тонах. Я выслушала и дала ей время сделать выбор, поддерживает ли она свою маму или...У нее неделя.
Родители молчали. Но я точно знала, идет бурное обсуждение моего поведения. Ищут варианты вернуть все на круги своя. Меня одно беспокоило, не навредят ли они Павлу. Пришлось обо всем рассказать. Он только посмеялся и успокоил меня, очередной раз, предложив, уехать и начать строить карьеру.
Неделя прошла, и мы опять уехали на дачу. Купались, вечером с соседкой ужинали и пели песни, собирали вещи, гуляли.
Прошла еще неделя. Павел и Боря встречали меня с работы, звонили, интересовались моим состоянием. А я все больше понимала, никому нет до меня дела кроме этих трех людей, случайно ставших мне ближе родственников. Коллеги с улыбкой и одобрением смотрели на нашу троицу. Они тоже всячески поддерживали меня.
Звонок дочери прозвучал как приговор. Но не для меня, а для той жизни, что я оставляла позади. Ее слова, холодные и заученные, будто списанные с материнского сценария, не вызвали у меня ни ярости, ни истерики. Лишь горькую, кристально чистую ясность.
— Мама, ты обязана поехать и извиниться перед бабушкой и дедом. Ты... не думала, что такая неблагодарная.
—За что извиняться, дочь? — мой голос был удивительно спокоен. В нем не дрогнула ни одна нота.
—Ты их оскорбила своим поведением и выгнала из квартиры. Они ищут себе жилье. Ведь и дача твоя. Ты обязана все уладить и извиниться. Иначе...
—Что иначе?
—Иначе ты останешься одна. Без родителей, меня и папы.
В трубке повисла тишина, густая и давящая. Я представила ее лицо — красивое, умное, но с тем же самым надменным, не терпящим возражений выражением, что и у моей матери. Она была их самым успешным проектом. И самым бесчувственным.
— Я тебя услышала, дочь. — Я говорила медленно, вкладывая в каждое слово всю накопленную за годы материнскую нежность и боль. — Запомни! Что бы ты ни решила, на чью бы сторону ни стала, ты всегда останешься моей единственной, любимой дочерью.
Сказать это было мучительно, но необходимо. Я отдавала ей последнее, что у меня было, — свою безусловную любовь. Больше мне нечего было ей предложить.
— Знаешь, мне очень жаль, что у меня такая мать! — прозвучало на другом конце, и связь прервалась.
Словно острый нож, воткнутый в самое сердце, и тут же вынутый. Сначала — шок, острая, режущая боль. А потом... странное облегчение. Ну что ж. Иного я и не ждала. Больно? Да, до физической тошноты. Обидно? Еще бы. Но виновата в этом была только я сама, позволившая отнять себя у себя же.
Этот звонок стал той самой точкой, чертой, финальным аккордом. Он расставил все по своим местам с безжалостной четкостью. Теперь я знала точно.
-Надо уезжать. Сейчас. Пока не передумала. Пока не сломалась.
Решение созрело не как испуганный побег, а как твердая, выстраданная стратегия. Я не хотела прежней жизни! Я хотела начать все с нуля, как говорил Павел. Поздно? Возможно. Но иначе — смерть при жизни. А я только что родилась.
Я набрала номер Павла. Рука не дрожала.
—Ана, все в порядке? — он ответил почти мгновенно, уловив что-то в моем молчании.
—Мы едем. — сказала я просто. — Со всеми вещами. Навсегда.
С его стороны последовала небольшая пауза, а затем — глухой, счастливый вздох, в котором слышались и облегчение, и радость, и обещание.
—Я так и знал. Добро пожаловать домой, Ана.
Следующие дни превратились в стремительный, почти вихрь. Разговор с Михаилом Алексеевичем был коротким и душевным. Он, мудрый и проницательный, не стал отговаривать. В его глазах я прочла понимание и даже одобрение.
—Лилианна Генриховна, вы делаете правильный выбор. Жизнь слишком коротка, чтобы проживать ее в тени. Держитесь. И знайте, двери нашей библиотеки и моего кабинета всегда для вас открыты. И я могу помочь с работой в столице. Звони, если что.
- Спасибо вам за все!
Сборы были аскетичными. Я брала только самое необходимое, самое дорогое сердцу: книги, несколько фотографий, бабушкины украшения, свой новый, яркий гардероб , взяла и старый. Пригодиться для дома. Все, что напоминало о «правильной» Лилианне, оставалось в шкафах ее прежней жизни. Это был не переезд, а символическое раздевание, сбрасывание старой кожи.
Родители так и не появились. Квартира молчала как гробница. Их молчание было красноречивее любых упреков. Оно говорило: «Ты для нас больше не существуешь». И это было... свободно.
В субботу утро встретило нас ясным, прохладным небом. У подъезда стоял Павел у своего старого внедорожника, машину с вещами он отправил раньше. Боря, сидя на переднем сиденье, вилял хвостом, словно понимая значимость момента. Я позвонила Павлу , он поднялся в квартиру, помог вынести вещи.
Мы вышла из подъезда с двумя чемоданами и одной дорожной сумкой , несколькими коробками в руках. Ни оглядки, ни сомнений. Я обернулась лишь раз , чтобы посмотреть на высокий, помпезный фасад «памятника архитектуры». Не с ненавистью, а с прощанием. Прощай, тюрьма. Прощай, прошлое.
— Готовы? — Павел открыл передо мной дверь.
—Как никогда. — Я устроилась на сиденье, Боря тут же положил свою тяжелую голову мне на колени.
Машина тронулась, плавно выехала со двора и понеслась по утренним, еще пустынным улицам. Я прижалась лбом к прохладному стеклу, наблюдая, как знакомые до боли здания, скверы, библиотека проплывают мимо и остаются позади. Они таяли, как мираж, уступая место новому, неизвестному пейзажу.
Когда мы выехали на трассу и город окончательно скрылся за поворотом, я закрыла глаза и глубоко, полной грудью, вдохнула. Воздух в салоне пахло кофе, собакой и дорогой. Пахло свободой.
Павел протянул руку и накрыл мою ладонь своей. Его прикосновение было твердым, теплым, обжигающе настоящим.
—Все будет хорошо, Ана. Обещаю.
Я не стала спрашивать, куда конкретно мы едем и что меня ждет. Это было неважно. Важно было то, что я смотрю вперед, а не оглядываюсь назад. Важно было то, что я наконец-то за рулем собственной жизни. Пусть и на пассажирском сиденье. Пока что.
Я улыбнулась, глядя на убегающую вперед ленту асфальта.
—Я знаю.
_______________
Спасибо всем за дочитывания, комментарии, лайки и просмотр рекламы, донаты.