*Начало здесь.
Глава 69.
Ермил дышал тяжело, натужно, лицо его горело нездоровым румянцем, и Куприян понял – он не сладит тут один. Стал озираться по сторонам, может быть, что-то подскажет, но… сердце стучало так громко, что в голове гул раздавался.
Куприян застонал в отчаянии и вздрогнул от того, что на плечо ему легла чья-то тяжёлая рука. Он обернулся и увидел, что позади него сияет переход в ту самую Лавку, где он когда-то познакомился с Григорием Белугиным и с Савелием Мироновичем, который и был Хранителем оной.
Он сам и стоял теперь позади Куприяна, лицо его было озабоченным, хмурым.
- Здравствуй, Куприян. Едва пробился я к вам, теперь трудно стало открывать пути! Фу, серой от вас несёт! Так и знали мы, что Скипер не преминет воспользоваться такой оказией и непременно вылезет!
- С Ермилом что-то, - голос Куприяна дрожал, - Глаз не открывает! Помогите ему, прошу!
Куприян почувствовал, как и у него кружится голова, дощатый пол под ним начал качаться, словно собирался разойтись в стороны, и тогда Куприян ухнет куда-то вниз, в бездну. Он стал задыхаться, оперся руками об пол, боясь отойти от Ермила, всё казалось, что тому что-то грозит.
- Ничего, Куприян, ты не страшись, мы всё сделаем! А Ермил сдюжит, мы его сейчас быстро на ноги поставим, - с доброй улыбкой сказал Савелий Миронович.
Мир сужался и угасал перед глазами Куприяна, когда он увидел, как один за другим открываются Пути в разные Миры, в них появляются люди, незнакомые Куприяну, за их спинами видна то багряная осень, то звонкая весна или яркое малиновое лето, а то королева-зима. Ермилово жилище наполнилось голосами, Куприяна и Ермила подняло множество рук, и закрывший глаза Куприян почуял терпкий запах трав, а женский голос запел до боли знакомую древнюю песнь.
Очнулся Куприян в своей постели, за окном было раннее утро. Рядом с ним на постели лежал подаренный Светлояром клинок в ножнах, грязный сюртук, порядком изорванный, валялся на полу.
«Акулина Петровна задаст мне за это, - подумал Куприян и тряхнул головой, она не болела, была лёгкой и светлой, - Надо самому постирать. Может баня подтоплена, дядька Сидор ведь знал, куда мы отправляемся… Как же там Ермил? Надо бы проведать…»
Куприян увидел на столике рядом с кроватью крынку, накрытую белой тряпицей, обнаружил в ней пахнущий мёдом отвар и напился вволю. Спустившись в кухню, он встретил Глафиру, Акулинину помощницу, и узнал, что сама Акулина Петровна ушла на базар, а Сидор Ильич с гостями глядят книги в Лавке.
Увидев в руках Куприяна его сюртук, Глафира всплеснула руками, её тирада не отличалась от того, что сказала бы сейчас Акулина Петровна и Куприян покраснел от смущения.
- Глядя на тебя, Куприян Федотыч, - вещала Глафира, подражая тётушке Акулине, - Можно увериться, что не лавочник ты, а кучник-жигарь! Угольщик! Давай сюда сюртук свой, постираю пока Акулина Петровна не вернулась!
Поблагодарив девушку, Куприян заспешил в Лавку, шибко было любопытно, кто же те гости, с кем глядит книги Сидор Ильич.
За конторкой стоял сам Сидор Ильич, а в углу возле камина расположились Григорий Белугин и Савелий Миронович, ведя тихую беседу. Утро только ещё разлилось по городским улицам, дальше по улице Иван Никодимов как раз отпер двери своей булочной, впуская самых ранних посетителей.
- А, Куприян! – Белугин обрадовался, увидев друга в здравии, - Оправился, поднялся! Я в том и не сомневался, Савелий в своём деле мастер, не зря же лекарем был.
- Здравствуйте. Благодарствуй, Савелий Миронович, за помощь, - поклонился Куприян, - Как Ермил, скажите, а то душа у меня за него болит!
- Ничего, оправится, время нужно, покой ему сейчас нужен, потому не тревожьте его. За ним сейчас хороший досмотр, - сказал Савелий Миронович и поднялся, - Ну, раз ты, Куприян, в себя пришёл, я пойду восвояси. Пока народа в Лавке нет, да и забот своих у меня полно. Ежели чего, зовите.
Проводили одного гостя, закрылось за ним «окно» в осень, Куприян сел к камину и стал смотреть в огонь. Всё, что приключилось с ним накануне, теперь казалось Куприяну сном. Разве может такое быть… а вот, поди ж, Глафира как сердилась за порванный и воняющий серой, испачканный сажей сюртук… И клинок, что подарил Светлояр… нет, не сон это был.
- Что же ты, Куприян, меня не позвал, - укоризненно покачал головой Белугин, - Ведь я бы вам подмогой был, а вы всё сами… Обещай, что в другой раз позовёшь!
- Ты не серчай за это, Григорий. Собрались мы быстро, налегке пошли с Ермилом. Да и нельзя всем, кабы с нами что хоть бы ты здесь остался живой, за Лавкой доглядеть до нового Хранителя.
- Ладно, только всё одно не ходи больше без меня. Скажи, когда теперь к Герберу наведаемся? Пора его на чистую воду вывести! Я думаю, когда мы его изведём, Лиза освободится от оков, легче ей жить станет.
- Григорий… ты не перечь только, но к Герберу я один поеду, - нахмурив брови, сказал Куприян, - Ты здесь оставайся, Лавку охрани, некому ведь теперь. Ермил хворый, слабый, не по силам ему это пока что.
- Один?! –Белугин побелел лицом, - Я Ратник, Куприян! Я в Лавке сидеть не стану, когда ты в логово к ворогу поедешь! Если судьба головы сложить, так уж давай вместе!
- Нет, Григорий. Вместе нельзя, ты пойми! – твёрдо сказал Куприян, - Один на один я к нему поеду, а ты здесь меня жди. Всё, что надобно тебе знать, если со мной что, я написал и в ящик положил.
Не осмелился Белугин возражать, глядя в лицо Куприяна… накануне волосы его и брови тёмный огонь опалил, кожа обветрила, да и весь его облик стал другим. Будто возмужал он вот так, в одночасье, и превратился не в Хранителя, и не в Ратника… знавал Григорий человека, который подобную силу имел, и в книгах его называли Воином Света. Его меч передавался от одного Воина другому, а вот теперь он лежал на столе в Куприяновой комнате.
- Сделаю, как ты просишь, - сказал Белугин, - Но знай, коли не будет тебя к обеду обратно, поеду сам и срублю башку ему, Герберу этому! Отродье змеиное!
Шёл Каштан по хрусткому насту, солнце всё теплее делалось день ото дня, подтапливая снег, а мороз не отдавал свою власть и делал жёсткую корку поверх оседающего снега. Бекеша скрывала ножны на спине Куприяна, в них лежал клинок, который теперь не был иссиня-черным. Попав в этот мир, а может в руки Куприяна, он изменился, стал обычным, стальным. Только знаки на нём остались, знаки Древних Богов и обереги тех, кто владел клинком меж Времён.
Куприян правил Каштана не в усадьбу Гербера, он знал – его там нет. Пётр Францевич знает, он ждёт Куприяна возле дубовой рощи, где старый каменный воин ещё хранит остаток древней силы.
- Что ж, доброго здравия тебе, Куприян Федотыч, - с усмешкой сказал Гербер, увидев всадника, сам он стоял возле чуть покосившегося камня среди дубов.
- И тебе здравствовать, Пётр Францевич, - кивнул Куприян, - Что ж, поди и сам ты знаешь, зачем мы встретились здесь.
- Зря ты надеешься склонить меня сменить доспехи, сторону я давно выбрал. И тогда всё тебе сказал, предлагаю тебе соратником моим стать, братом, бок о бок станем с тобой…
Куприян молча вскинул руку и достал из ножен сверкнувший на солнце клинок. Гербер побелел, даже отшатнулся, когда заиграли блики от клинка рядом с его ногами.
- Что… откуда он у тебя? – хрипло спросил он.
- Светлояр простил тебя. Велел передать тебе, что Кощи –братья навсегда, не зря на крови они клятву дают. Он тебя простил, а теперь ты сам себя прости. И я не судья тебе, мы одного Бога дети, все мы, люди. Бери этот дар, обрети прощение и любовь. И проживи свою последнюю жизнь с той, кто тебя любит, и стань свободным.
- Откуда ты знаешь! – Гербер тяжело дышал, - Ты не можешь…
- Постойте! – раздался звонкий девичий крик.
Обернувшись, Куприян увидел Дашу Крошенинникову, она была в сопровождении своего брата Василия, оба ехали верхом и с беспокойством смотрели на стоявших друг против друга мужчин.
- Вы как здесь? – едва переведя дух, спросил Гербер.
- Не на месте сердечко! – торопливо говорила Даша, Василий помог ей спешиться, - Упросила брата проводить к вам, хотела поговорить, - тут она посмотрела на Куприяна, - А у вас в Лавке мне сказали, что вы уехали к Петру Францевичу… я боялась, что вы…
Из глаз Даши потекли крупные слёзы, растерянный Василий взял её за руку и ничего не понимая смотрел на Куприяна и Гербера.
- Не страшитесь, это не поединок, - сказал Куприян и убрал клинок в ножны, - Поезжайте домой, и ни о чём не тревожьтесь. Ваш жених приедет к вам позже.
Даша дрожала и с мольбой смотрела на Гербера, Куприян же повернулся и пошёл к Каштану, нетерпеливо перебирающему копытами.
- Я выбрал сторону! – крикнул вдруг Гербер, выхватил пистолет, откинув полу плаща, и прицелился в Куприянову спину.
Всё произошло в один миг – грянул выстрел, вскрикнула Даша, закрывая собою остальных, отпрянул Василий, и резко обернулся Куприян… Даша медленно оседала на снег, белея лицом, на её белых перчатках алела кровь. Гербер выронил пистолет и закричал от горя, прижав к себе мёртвую невесту, Пётр Францевич опустил её на снег...
- Ты её убил! – закричал Куприян и кинулся к Герберу, то же сделал и Василий.
Второй выстрел прогремел тут же, достав из-за пояса второй пистолет, Гербер выстрелил себе в грудь. Упал он на руки подбежавшему Куприяну, заливая кровью снег.
- Нити, нити, вьются, наматываются…, - умирая, проговорил Гербер, - Нити кругом, ищи нити, Ратник… А я себя простил, и ты меня прости… я не хотел её смерти…
Шумели дубы на февральском ветру, стояли они склонив головы, Куприян и Василий смотрели, как двое соединились в смерти.
Продолжение здесь.
Дорогие Друзья, рассказ публикуется по будним дням, в субботу и воскресенье главы не выходят.
Все текстовые материалы канала "Сказы старого мельника" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
© Алёна Берндт. 2025