— Руку.
Голос Кати был тихим, но в звенящей тишине квартиры он прозвучал как выстрел.
Нина Петровна замерла. Ее рука с ложкой, полной жирного домашнего творога, остановилась в сантиметре от губ Андрея. Он лежал на подушках, бледный, осунувшийся, и смотрел на мать пустыми, усталыми глазами.
— Катя, это для сил, — начала Нина Петровна, не опуская руки. — Творожок деревенский, ему сейчас надо…
— Уберите ложку, Нина Петровна.
Катя стояла в дверях спальни. Она не повышала голоса. Она просто смотрела на руку свекрови. На столе в кухне лежал лист выписки из реанимации. На нем, обведенный красным маркером, был пункт: «Диета. Стол №5. Протертое, нежирное, строго по часам». Творог в этот список не входил.
Андрей медленно повернул голову и закрыл глаза, выходя из конфликта. Его молчание было тяжелее любого крика.
Нина Петровна медленно, с достоинством оскорбленной королевы, опустила руку и поставила блюдце на тумбочку.
— Ты его голодом уморишь.
— Я буду выполнять предписания врачей. Тех, которые вытащили его с того света.
Катя прошла в комнату, проверила показатель на увлажнителе воздуха и приоткрыла форточку еще на один щелчок. Свежий, морозный воздух тут же смешался с густым запахом корвалола, которым пахло от свекрови.
Три дня. Три дня, как Андрей вернулся домой. Две недели до этого были стерты из жизни. Больничный коридор, короткие, как удар, фразы врача: «состояние крайне тяжелое», «динамика отрицательная», «шансы… давайте подождем». Катя жила на кофе и валидоле. Нина Петровна — на корвалоле и молитвах у дверей реанимации. Они почти не разговаривали, объединенные одним животным ужасом.
Ужас отступил, и на его место пришла война.
Днем война продолжилась из-за головной боли. Андрей поморщился, приложил руку ко лбу.
— Болит? — Катя тут же оказалась рядом.
— Немного. Виски ломит.
Она сверилась со списком препаратов, достала из коробки таблетку, налила воды.
— Вот. Это разрешили, если будет болеть.
Нина Петровна, сидевшая в кресле, поджала губы.
— Опять химия. От нее только желудок сажать.
— Это прописал врач.
Прошло пятнадцать минут. Андрей лежал с закрытыми глазами, боль не отпускала.
— Ну и где твой врач? — не выдержала Нина Петровна. Она решительно поднялась. — Иди сюда, сынок. Дай-ка я.
Она села на край кровати, положила свои сухие, сильные пальцы ему на виски и начала их медленно массировать, что-то тихо шепча себе под нос. Катя стояла рядом, скрестив руки на груди, готовая в любой момент вмешаться. Но Андрей не протестовал.
Прошла еще минута, другая. И вдруг он медленно выдохнул, его лицо разгладилось.
— Проходит… — прошептал он.
Нина Петровна не сказала ни слова. Она лишь прекратила массаж и бросила на Катю короткий, торжествующий взгляд. Взгляд, в котором читалось: «Вот видишь? Я. А не твои таблетки».
То, что именно к этому моменту подействовало лекарство, никого уже не волновало. Нина Петровна одержала победу. Маленькую, но важную. Она доказала — в первую очередь себе — что ее материнская магия все еще работает. И теперь она была уверена, что сможет применить ее снова.
Вечером, когда Андрей уснул, Катя вышла в гостиную. Комната была погружена в полумрак, горел только маленький торшер. Нина Петровна стояла спиной у книжного шкафа. Раздался глухой стук — она поспешно задвинула что-то тяжелое на полку и только потом обернулась. Обернувшись, она встретилась с Катей взглядом. На полке Катя увидела край старого бархатного фотоальбома.
— Я просто… — начала Нина Петровна, но осеклась.
— Давайте посмотрим, — тихо сказала Катя.
Она подошла, взяла с полки альбом. Села на диван, открыла первую страницу. Нина Петровна помедлила, но потом села рядом, на безопасном расстоянии.
С глянцевых карточек смотрел другой Андрей. Вот он, смешной, щербатый, в первом классе. Вот — нескладный подросток с гитарой. Вот — загорелый и счастливый, на море, в обнимку с отцом.
— Здесь ему семнадцать, — Нина Петровна ткнула пальцем в фотографию. — Только в институт поступил. Отец тогда им так гордился… Сказал: «Настоящий мужик растет».
Она замолчала. Впервые за эти дни они говорили не о сатурации и диете. Они говорили об Андрее. О том, которого обе знали и любили. О том, которого обе чуть не потеряли и теперь отчаянно пытались вернуть.
— Он сильный, — сказала Катя, переворачивая страницу. — Он справится.
— Дай-то Бог, — выдохнула Нина Петровна. Она смотрела на улыбающееся лицо сына на фото, и в ее глазах больше не было воинственности. Только бесконечная, глухая тоска.
Ночью Катя проснулась от кашля Андрея. Сухого, рваного кашля, который она так боялась снова услышать. Она тут же села на кровати, включила ночник. Рядом, на своем матрасе на полу, уже ворочалась Нина Петровна.
— Вот! Вот оно! — зашипела она, поднимаясь. — Допрыгалась со своими окнами!
Катя не ответила. Она взяла с тумбочки пульсоксиметр — маленькую белую прищепку, ставшую за последний месяц священным артефактом.
— Андрюш, дай палец.
Он протянул руку. Цифры на экранчике замерли: 94. Не критично, но ниже, чем вчерашние 97.
— Так, я сейчас… — Нина Петровна, окрыленная своей дневной победой, метнулась к сумке и достала оттуда баночку с барсучьим жиром. — Сейчас грудь натрем, и под одеяло. Меня так еще бабка учила.
Она шагнула к кровати, уже открывая крышку.
— Не смейте, — голос Кати был ледяным. Она стояла между свекровью и мужем, сжимая в руке пульсоксиметр. — Никакого жира. Никаких растираний. Врач сказал — при малейшем ухудшении звонить.
— Врач! Да он помрет, пока твой врач трубку возьмет! — голос Нины Петровны сорвался на крик. — Я днем ему помогла, и сейчас помогу! Ты его в могилу сведешь своей наукой! А я не дам! Не дам! Я его рожала, я знаю!
Она попыталась обойти Катю. Катя выставила руку, упираясь ей в плечо свекрови.
— Это не обсуждается.
Они стояли так, две обезумевшие от страха женщины, над постелью мужчины, которого каждая пыталась спасти по-своему.
Андрей снова закашлялся, сильнее, чем раньше. Он сел на кровати, тяжело дыша, и посмотрел сначала на мать, потом на жену. На его лице была такая смертельная усталость, что у Кати защемило сердце.
Он поднял руку и слабо отстранил ладонь Кати от плеча матери.
— Хватит, — прошептал он. Всего одно слово.
И в комнате стало тихо.
Нина Петровна отступила на шаг, словно ее ударили. Катя опустила руку. Пульсоксиметр выскользнул из влажных пальцев и с тихим стуком упал на ковер.
Они обе смотрели на Андрея. Он откинулся на подушки, закрыв глаза. Его грудь тяжело вздымалась. Их война отнимала у него воздух.
Нина Петровна медленно, неловко наклонилась. Подняла с пола маленькую белую прищепку. Несколько секунд смотрела на нее, как на неизвестный и опасный предмет. Потом шагнула к Кате и молча протянула ей пульсоксиметр.
Это был акт капитуляции. Полной и безоговорочной. Ее магия не сработала.
Катя взяла прибор. Ее пальцы на мгновение коснулись холодных, дрожащих пальцев свекрови. Она ничего не сказала. Просто подошла к мужу, снова надела ему на палец датчик.
93.
Она взяла телефон.
Нина Петровна стояла рядом и смотрела не на сына, а на маленький красный огонек на приборе. Она не ушла. Она не начала молиться. Она просто стояла и ждала.
Катя набрала номер.
— Алло, здравствуйте. Это Катерина Волкова. Я звоню по поводу мужа, он у вас лежал в седьмой реанимации… Да. У него сатурация упала.
Она слушала, кивала, ее лицо было сосредоточенным и строгим. Нина Петровна смотрела на невестку, и в ее взгляде больше не было вражды. Только страх. Общий. Один на двоих.
Закончив разговор, Катя повернулась.
— Сказали дать лекарство и через час перемерить. Если не поднимется — вызывать скорую.
Нина Петровна молча кивнула.
Катя пошла на кухню за водой и таблетками. Через минуту свекровь вошла следом. Она нерешительно остановилась у порога.
— Кать…
Катя обернулась.
— Я чайник поставлю. Вам с сахаром?
Нина Петровна снова кивнула. И, помедлив секунду, добавила почти шепотом:
— С двумя.
Они сели за кухонный стол. В спальне тихо дышал Андрей. Между ними на столе лежал телефон, по которому через час нужно было или позвонить в никуда, или снова набрать 03. Впереди была долгая ночь, и впервые за эти дни они собирались провести ее вместе.
_____________________________________________________________________________
Друзья! Ваша подписка, лайк и комментарий будут для меня лучшей наградой и мотивацией!
Спасибо за то, что прочитали :) Также рекомендую другие мои рассказы: