Ключ никак не попадал в скважину. Андрей прислонился плечом к двери, прицелился и наконец попал. В прихожей темно. Только из-под двери на кухне — полоска света.
Ботинки стянул одной рукой, придерживаясь за стену. Прошёл на кухню — там никого. На столе записка: «Ужин в холодильнике». Почерк Лены — круглый, аккуратный. Как у учительницы. Она и хотела когда-то быть учительницей, но родила Настю в двадцать два, институт бросила. От первого брака, который развалился, когда девочке было восемь. Отец Насти переехал в другой город, алименты платил исправно, но дочерью не интересовался.
Андрей открыл холодильник. Котлеты в судке, салат. Есть не хотелось. Во рту горчил коньяк — дешёвый, из караоке-бара. Лёха притащил отметить контракт с «Мегастроем». Хотел отказаться, но Лёха обиделся бы. А он помог с работой, когда Андрея сократили с прошлого места.
Налил воды из-под крана, выпил. В коридоре скрипнула дверь — Лена вышла из спальни. Халат, тапочки, волосы в пучке.
— Который час? — спросила устало.
— Начало первого.
— Настя контрольную в понедельник пишет. Обещал помочь с утра разобрать задачи.
Андрей кивнул. Смутно помнил что-то такое. Последние недели были как в тумане — проект, правки, заказчик менял требования каждый день.
— Помогу. Встану пораньше.
— В шесть тридцать. Она в семь пятнадцать уходит.
Лена прошла мимо, достала из холодильника минералку, поставила перед ним. Потом ушла, не сказав больше ни слова.
Андрей сидел на кухне, пил минералку мелкими глотками. За окном во дворе хлопнула дверь машины. Кто-то ещё возвращался домой поздно. Или уезжал — таксисты всю ночь мотаются.
В детстве он ненавидел звук хлопающих дверей. Отец всегда хлопал дверью, когда приходил пьяный. Сначала входной, потом — кухонной. А потом начинался ор. На мать, на него, на весь мир, который был виноват в том, что у отца всё не так, как хочется.
Андрей встал, поставил стакан в раковину. В гостиной диван был уже разложен — Лена приготовила. Даже плед положила, как ребёнку. Последние полгода он всё чаще спал здесь. Не из-за ссор — просто приходил поздно, не хотел будить.
Будильник прозвенел в шесть тридцать. Андрей с трудом разлепил глаза. Голова была тяжёлая, во рту — сухо. Встал, пошёл умываться. В ванной Настя чистила зубы.
— Привет, — сказал он.
Она кивнула, не отрывая взгляда от зеркала. В последний год она сильно вытянулась, стала похожа на Лену. Те же внимательные карие глаза, тот же упрямый подбородок.
— Давай задачи посмотрим? — предложил Андрей.
— Не надо. Я сама.
— Мама сказала, у тебя контрольная.
— Справлюсь.
Она вышла из ванной. Андрей умылся холодной водой, почистил зубы. Когда вышел, Настя уже завтракала. Лена собирала ей ланчбокс в школу.
— Яблоко не забудь съесть, — говорила она. — И сок допей весь, не оставляй.
— Мам, я не маленькая.
— Знаю. Но всё равно.
Андрей сел за стол. Лена молча налила ему кофе. Чёрный, без сахара — как он любил. Или думал, что любил. На самом деле пил такой только на работе, чтобы проснуться. Дома хотелось с молоком, но просить было неловко.
— Может, я отвезу Настю? — предложил он.
— Не надо, — быстро ответила девочка. — Я на автобусе.
— Холодно же. Минус пять.
— Я уже привыкла.
Она встала, закинула рюкзак на плечо. Поцеловала мать в щёку. Андрею — кивнула.
— Пока.
— Удачи на контрольной.
Настя ушла в прихожую. Через минуту дверь хлопнула. Лена начала убирать со стола. Движения быстрые, механические.
— Лен, давай поговорим, — сказал Андрей.
— О чём?
— Ну... о нас. Мы как-то отдалились.
Она остановилась, посмотрела на него.
— Отдалились? Да мы просто перестаём существовать друг для друга.
— Это не так.
— Когда ты последний раз интересовался, как у меня дела? Как на работе? Что с мамой — помнишь, у неё давление скакало?
Андрей молчал. Про давление не помнил.
— У меня проект горел, ты же знаешь.
— У тебя всегда что-то горит. Проект, дедлайн, совещание. А дома — ничего не горит?
— Я деньги зарабатываю. Для нас.
— Настя вчера спросила, почему ты с нами не живёшь. Я не знала, что ответить. Потому что формально — живёшь. А фактически — появляешься переночевать.
Слова били больно, но точно. Андрей пытался вспомнить, когда последний раз они куда-то ходили втроём. В кино? В парк? Месяц назад? Два?
— Я исправлюсь.
— Ты это уже говорил. После Нового года. После майских. После дня рождения Насти, на который ты опоздал на три часа.
— Там форс-мажор был...
— Всегда форс-мажор. Знаешь, я устала. Просто устала ждать, когда ты наконец появишься в нашей жизни по-настоящему.
Лена ушла собираться на работу. Андрей остался сидеть с остывшим кофе. На столе лежал учебник Насти по алгебре. Открыт на странице с квадратными уравнениями. Он помнил, как учил её выносить общий множитель в прошлом году. Тогда ещё получалось найти время.
На работе день не задался с утра. Заказчик прислал очередной список правок. Начальник орал. Коллеги шептались по углам — ходили слухи о сокращениях.
— Не дёргайся, — сказал Лёха в курилке. — Нас не тронут, мы ценные кадры.
— Все так думают, пока не тронут.
— Слушай, давай вечером в «Якорь» махнём? Пятница же. Расслабиться надо.
— Не, я домой.
— Да ладно, полчасика посидим. Пивка по кружке. Тебе же надо отвлечься от всего этого стресса. А то совсем закиснешь. Жена тебя и так пилит, я же вижу — ходишь как пришибленный.
Андрей хотел отказаться, но Лёха уже названивал общим знакомым. К шести собралась компания из пяти человек. Все шли в «Якорь».
Он написал Лене: «Задержусь на час».
Ответ пришёл через минуту: «Ясно».
В баре час превратился в два, потом в три. После третьей кружки пива кто-то заказал водку. Андрей пил, слушал анекдоты Лёхи, смеялся. Где-то на периферии сознания тлело беспокойство, но алкоголь его глушил.
В десять позвонила Лена.
— Ты где?
— С коллегами. Скоро буду.
— Настя тебя ждёт. Хочет показать контрольную.
— Как написала?
— Приедешь — узнаешь.
Она отключилась. Андрей посмотрел на телефон. Надо ехать. Встал, покачнулся.
— Ты куда? — возмутился Лёха. — Ещё рано!
— Домой надо.
— Да брось! Вечер пятницы! Живём один раз!
Кто-то поддержал Лёху. Кто-то налил ещё водки. Андрей сел обратно.
Домой добрался в полпервого. Такси долго ждал, потом водитель ехал какими-то кругами. В квартире горел свет на кухне. Лена сидела за столом с ноутбуком.
— Работаешь? — спросил он, стараясь не дышать в её сторону.
— Настя двойку получила. За контрольную. Говорит, растерялась. Хотя готовилась весь вечер. Одна.
— Как двойку? Она же готовилась.
— Одна готовилась. Потому что ты не помог, хотя обещал. Она до последнего ждала, что ты придёшь и объяснишь. Потом заплакала и пошла спать.
— Что значит — заплакала?
— То и значит. Сказала, что у неё только мама, которой можно доверять.
Андрей почувствовал, как внутри поднимается злость. Несправедливая обида.
— Я работаю! Для вас стараюсь!
— Не надо для нас. Старайся для себя.
— Да что ты понимаешь! Сидишь в своём турагентстве, путёвки продаёшь по телефону! А я с утра до ночи горбачусь!
Лена встала. В глазах — усталость пополам с чем-то ещё. Решимостью?
— Знаешь что? Мне всё равно, где ты горбатишься. Мне важно, чтобы моя дочь не плакала по вечерам.
— Она плачет?
— А ты думал? Думал, ей всё равно, что отчим вечно пьяный приходит?
— Я не пьяный!
— Да? Подыши в трубочку, проверим?
Они стояли друг напротив друга. Лена — маленькая, хрупкая, но несгибаемая. Как его мама. Она тоже была маленькой и хрупкой, но в нужный момент всегда вставала между ним и отцом...
— Мам?
В дверях стояла Настя. В пижаме, заспанная. Смотрела испуганно.
— Всё хорошо, солнышко. Иди спать.
— Вы ругаетесь?
— Нет, просто разговариваем. Иди.
Настя не уходила. Смотрела на Андрея с опаской. Как он когда-то смотрел на отца.
— Чего уставилась? — рявкнул он. — Мать сказала — иди спать!
Настя вздрогнула. Лена встала между ними.
— Не смей на неё кричать.
— Я в своём доме буду делать что хочу!
— Это не твой дом, эту квартиру нам помогли купить мои родители!
— Но я за нее плачу! Вся кредитная нагрузка по ипотеке на мне!
— Деньги — это всё, что ты можешь дать?
— А что ещё надо? Квартира, еда, одежда — всё мало?
— Я не про себя! Насте нужен отец, а не банкомат!
— Я ей даже не отец!
Слова повисли в воздухе. Настя всхлипнула.
— Вот теперь хотя бы честно, — сказала Лена тихо. — Но ты взял на себя эту роль три года назад. Сам взял. А теперь что?
— Я стараюсь...
— Нет. Ты просто живёшь рядом. Завтра соберёшь вещи.
Он шагнул к Лене. Та не отступила, только Настю за спину отодвинула. И тут Андрей увидел движение собственной руки — она поднялась сама, занесённая для удара.
Замер.
Рука повисла в воздухе.
В голове вспыхнула картинка: кухня в хрущёвке, мать у стены, отец с поднятой рукой. И он, восьмилетний, в дверях. Смотрит и не может пошевелиться от страха.
«Я никогда не буду таким», — шептал он тогда сам себе. — «Никогда. Клянусь».
А сейчас стоит с поднятой рукой перед женщиной и ребёнком.
Рука медленно опустилась. Андрей попятился. В глазах Насти — тот же страх, что был в его собственных глазах в детстве.
— Я... — начал он и осёкся.
Что тут скажешь? Извините? Простите? Это не со зла?
Всё это говорил отец. Наутро. Когда просыпался и не помнил половины.
Андрей развернулся и вышел из кухни. Сел на диван в гостиной. Руки тряслись. Не от алкоголя — от осознания.
Когда отцу было тридцать пять? Кажется, как раз тогда Андрею исполнилось восемь. Тот самый год, когда начались запои. Сначала по выходным. Потом — через день. Мать терпела, надеялась, что образумится. Не образумился.
И вот он сам. Тридцать пять. Пьёт всё чаще. Кричит на ребёнка. Замахивается на жену.
История повторяется. Как в дурном кино.
На кухне Лена успокаивала Настю. Голоса тихие, не разобрать слов. Потом шаги — увели девочку в комнату. Дверь закрылась.
Андрей сидел в темноте. В окне отражалось его лицо — опухшее, небритое. Чужое. Или слишком знакомое? Он встал, подошёл ближе. Всмотрелся.
Отец. Те же мешки под глазами. Те же складки у рта. Тот же потухший взгляд человека, который где-то свернул не туда и теперь не знает, как вернуться.
Лена вышла из комнаты Насти, прошла мимо него в спальню. Не сказала ни слова. Не хлопнула дверью. Просто закрыла. Тихо и окончательно.
Утро началось с больной головы и сухого рта. Андрей лежал на диване, смотрел в потолок. Вчерашний вечер казался дурным сном. Но тишина в квартире говорила — не сон.
Поднялся, пошёл на кухню. Настя сидела за столом с учебником. Увидела его — вздрогнула.
— Не бойся, — сказал он тихо. — Я... я кофе только сделаю.
Она кивнула, уткнулась в учебник. Руки у неё подрагивали.
Андрей включил чайник. Стоял спиной к девочке, чувствуя её напряжение. Как он сам когда-то напрягался, когда отец входил на кухню с похмелья.
— Настя...
— Мне заниматься надо.
— Я просто... прости. За вчера.
Она подняла на него глаза. Взгляд взрослый, усталый.
— Мама говорит, ты не виноват. Что у тебя стресс на работе.
— Мама добрая. Но я виноват.
Настя снова уткнулась в учебник. Чайник вскипел. Андрей заварил кофе, сел за стол. Не напротив — с краю, чтобы не мешать.
— Что изучаете? — спросил осторожно.
— Квадратные уравнения.
— Я могу помочь. Если хочешь.
— Не надо. Мама репетитора найдёт.
Репетитора. Чужой человек будет учить её тому, чему он обещал научить.
Вышла Лена. Молча прошла к холодильнику, достала йогурт.
Продолжу рассказ, сохраняя оригинальную структуру и стиль:
— Лен, нам поговорить надо, — сказал Андрей.
— Вечером. Настя, собирайся, я тебя отвезу.
— Мам, суббота же.
— К репетитору отвезу. Договорилась на полдвенадцатого.
Они ушли через полчаса. Андрей остался один. Сделал себе яичницу, но есть не смог. Курил на балконе, смотрел во двор. Внизу мужик с сыном лепили снеговика. Мальчишка лет пяти, смеётся, кидается снежками. Отец подыгрывает, падает, когда снежок попадает.
Нормальный отец. Настоящий.
Телефон зазвонил. Лёха.
— Живой? Ты вчера как-то резко слился.
— Живой.
— Слушай, мы сегодня на дачу к Серёге едем. Шашлыки, баня. Поехали?
— Не, Лёх. Дома дела.
— Какие дела в субботу? Поехали, развеешься!
— Не могу.
— Да ладно тебе. Или жена не отпускает?
— Дело не в жене.
— А в чём?
Андрей задумался. Как объяснить? Что он понял — ещё немного, и точки невозврата не будет? Что вчера увидел себя со стороны и испугался?
— Лёх, я завязываю с бухлом.
— Ты чего? С какого перепугу?
— Надо.
— Да все так говорят с похмелья. Попустит — передумаешь.
— Не передумаю.
Лёха ещё что-то говорил про то, что жизнь одна, что надо расслабляться, что все мужики выпивают. Андрей слушал вполуха. Все мужики. Как отец. Как дед, наверное, тоже. Семейная традиция.
Которую пора прервать.
Лена с Настей вернулись к обеду. Настя сразу ушла к себе. Лена начала готовить обед — механично, не глядя на Андрея.
— Помочь? — предложил он.
— Не надо.
— Лен, давай поговорим.
— Говори.
Она чистила картошку. Движения быстрые, злые.
— Я понял кое-что вчера.
Нож замер.
— И что?
— Не знаю. Знаю только, что не хочу потерять вас. Но почти потерял уже.
Лена повернулась к нему.
— Настя боится тебя. Понимаешь? Ребёнок боится в собственном доме.
— Знаю. И не хочу, чтобы боялась.
Она отвернулась к плите.
— Я много раз слышала обещания.
— Это не обещание. Я вчера себя со стороны увидел. И испугался. По-настоящему испугался.
— И что ты предлагаешь?
— Дай мне время. Неделю. Две. Месяц. Я докажу.
Она долго молчала. Потом вздохнула.
— Я больше не могу, Андрей. Либо ты прекращаешь пить и начинаешь жить с нами, а не рядом с нами, либо мы расходимся. И к психологу... Тебе нужно поговорить со специалистом.
— К психологу? Зачем?
— Затем, что сам ты не справишься. Надо разбираться.
Андрей хотел возразить, но понял — она права.
— Хорошо. Согласен.
— И с Настей поговори. По-человечески. Она вчера полночи не спала. Плакала.
Сердце сжалось. Из-за него ребёнок плакал. Четырнадцатилетняя девочка, которая ничего плохого ему не сделала. Только двойку получила. И то — потому что он не помог.
— Поговорю.
К Насте он пошёл через час. Долго стоял у двери, собираясь с духом. Постучал.
— Да.
Она сидела на кровати с планшетом. Увидела его — напряглась.
— Можно войти?
— Почему ты спрашиваешь?
— Твоя комната. Я без разрешения не войду.
Она пожала плечами. Он сел на стул у стола. Далеко, чтобы не пугать.
— Настя, я хочу извиниться. За вчера. За крик. За то, что сказал.
— Мама сказала, у тебя стресс.
— Это не оправдание. Взрослый человек должен контролировать себя. А я не контролировал.
Она смотрела в планшет, но Андрей видел — не читает. Просто не знает, куда глаза деть.
Настя молчала. Потом тихо спросила:
— Ты правда считаешь, что ты мне никто?
Вопрос резанул по сердцу.
— Нет. Это неправда. Я сказал со зла. Три года мы вместе живём. Ты для меня... важна. Очень.
— Ты хотел ударить маму?
— Нет. Не знаю. Само получилось. Как будто кто-то другой это сделал. Но это был я. И мне страшно от этого.
Они молчали.
— Я постараюсь измениться, — сказал он наконец. — Не обещаю — просто постараюсь.
Настя отложила планшет. Посмотрела на него внимательно.
— А давай в воскресенье куда-нибудь сходим? Втроём? В кино или в тот парк с аттракционами?
— Мне четырнадцать. Я уже взрослая для аттракционов.
— А что любишь?
Она задумалась.
— Не знаю. Книжный люблю. На Тверской.
— Книжный так книжный. И в кафе потом.
— Посмотрим, — сказала она осторожно. — Если не передумаешь.
Вечером Андрей готовил ужин. Простой — макароны с котлетами. Но сам. Лена сначала хотела помочь, потом села за стол, наблюдая.
— Не сжёг ничего, — констатировала она.
— Я умею готовить. Просто давно не практиковался.
За ужином говорили мало. Настя рассказала про репетитора — молодой парень, аспирант мехмата. Объясняет понятно. Лена — про работу, клиентку, которая три раза меняла тур.
— А у тебя как дела? — спросила вдруг Настя.
Андрей удивился. Она давно не спрашивала.
— Проект сложный. Заказчик капризный. Но справимся.
— А что за проект?
И он рассказал. Про торговый центр, который проектируют. Про то, как сложно учесть все нормы безопасности. Про начальника, который орёт, но в целом мужик неплохой, просто тоже под давлением.
Настя слушала. Даже вопросы задавала. Лена улыбнулась краешком губ — впервые за долгое время.
Но напряжение висело в воздухе. Все трое знали — это не примирение. Это пауза. Попытка.
Последняя попытка.
_____________________________________________________________________________
Друзья! Стараюсь писать истории для вас максимально качественно. Ваша подписка, лайк и комментарий будут для меня лучшей наградой и мотивацией!
Спасибо за то, что прочитали :) Также рекомендую другие мои рассказы: