– Господи, за что мне это... – прошептала Мария Сергеевна, прижав ладонь к груди.
Она только что переступила порог собственной квартиры, и картина, открывшаяся её взгляду, заставила сердце сжаться. На паркете расползались липкие пятна яблочного сока. По обеденному столу были рассыпаны хлебные крошки вперемешку с кусочками печенья. Кошка Муся деловито вылизывала тарелку с остатками манной каши прямо на полу у дивана.
Ковёр в гостиной превратился в ми нн ое поле из кубиков, машинок и кукол. Из детской громко неслись звуки мультфильма про каких-то свинок, а сверху накладывался весёлый голос невестки:
– Да ты что! Серьёзно? Ну надо же, а я и не знала! Слушай, а помнишь...
Мария Сергеевна поставила тяжёлые сумки с продуктами прямо у двери. Спина ныла после похода по субботним магазинам, в висках начинала пульсировать головная боль. Она закрыла глаза и досчитала до десяти. Потом до двадцати. На тридцати открыла глаза – картина не изменилась.
***
Всё началось полгода назад, в дождливый апрельский вечер. Андрей позвонил ей около десяти вечера – необычно поздно для него. Голос сына звучал глухо, словно он говорил из-под одеяла.
– Мам, можно мы к тебе переедем? Ненадолго, пока не встанем на ноги.
Мария Сергеевна тогда сидела в своей уютной кухне, пила чай с лимоном и разгадывала кроссворд. Жизнь текла размеренно и спокойно: работа в бухгалтерии районной поликлиники, вечерние сериалы, воскресные походы на рынок. После выхода на пенсию она наконец-то зажила для себя.
– Что случилось, Андрюша? – встревожилась она.
Сын помолчал, потом выдохнул:
– Меня сократили. Завод закрывают, всех инженеров под расчёт. А у нас... Мам, ты же знаешь нашу ситуацию.
Конечно, она знала. Три года назад Андрей с Ольгой вложились в строящуюся квартиру в новом жилом комплексе "Солнечная долина". Взяли ипотеку на первоначальный взнос, а пока стройка шла, снимали двухкомнатную квартиру на окраине. План был простой – дом должны были сдать через два года, они въедут в собственное жильё и будут платить только ипотеку, без аренды.
Но стройка затянулась. Застройщик ссылался на проблемы с документами, потом на удорожание материалов. Сроки сдачи переносились уже трижды. А платить приходилось и за съём, и ипотеку одновременно. Когда родилась Лиза, Ольга ушла в декрет, доход семьи сократился вдвое, но расходы только выросли.
– Андрюш, но вы же справлялись как-то?
– Мам, хозяин квартиры поднял цену. Говорит, инфляция, ремонт нужен. Теперь это сорок пять тысяч в месяц вместо тридцати. Плюс ипотека тридцать пять. У меня выходного пособия хватит на два месяца максимум, а новую работу быстро не найдёшь. Если мы не выедем из съёмной, то потеряем всё, что вложили в новостройку. Три года платежей, мам. Полтора миллиона насмарку.
Мария Сергеевна почувствовала, как сжимается сердце. Она помнила, как радовался сын, когда они выбрали ту квартиру – с видом на парк, с двумя балконами. Как Ольга расписывала, где будет детская, где их спальня.
– Мы обещаем, максимум полгода, – голос Андрея дрогнул. – Я найду работу, мы накопим на новую съёмную, подешевле. Просто сейчас... сейчас нам некуда идти.
Сердце матери не могло отказать. Конечно, она согласилась. Её трёхкомнатная квартира в старом доме на Садовой легко вместит всех. Андрей – её единственный сын, как она могла поступить иначе?
– Конечно, приезжайте. Комната твоя всегда готова, ты же знаешь.
– Спасибо, мам. Мы... мы постараемся не мешать.
Тогда эти слова казались искренним обещанием. Никто не мог предположить, во что превратится их совместная жизнь.
Первые дни казались почти идиллией. Лиза, белокурая девочка с огромными голубыми глазами, сразу полюбила бабушку. Ольга благодарно улыбалась, Андрей обещал быстро найти новую работу. Мария старалась не вмешиваться, давала им пространство для адаптации.
Но уже через неделю начались первые проблемы. Ольга оставляла грязные кастрюли на плите: «Извините, Мария Сергеевна, Лизка весь день капризничала, руки не дошли». Андрей уходил рано утром на собеседования и возвращался поздно, избегая разговоров о том, как прошёл день.
А дом... Дом постепенно превращался в хаос. Игрушки расползались из детской по всей квартире, как наступающая ар ми я. На кухонном столе постоянно стояли тарелки с остатками еды, в раковине копилась посуда. Мария Сергеевна молча убирала, мыла, складывала. «Они же в стрессе, – говорила она себе. – Надо потерпеть».
***
Тот вторник выдался особенно тяжёлым. Квартальный отчёт, проверка из налоговой, нервная начальница – Мария Сергеевна вернулась домой совершенно разбитой. Открыв дверь квартиры, она почувствовала, как последние силы покидают её.
На кухне высилась гора немытой посуды. На подоконнике засохла детская каша – Мария попробовала отскрести её ногтем, но субстанция превратилась в цемент. На плите красовались жирные пятна от вчерашней жарки котлет.
В гостиной Ольга полулежала на диване, уткнувшись в телефон. Рядом Лиза старательно выводила красным маркером загадочные узоры прямо на светлых обоях.
– Оля, – Мария Сергеевна старалась говорить спокойно, – неужели трудно хотя бы посуду помыть?
Невестка подняла на неё раздражённый взгляд:
– Мария Сергеевна, там, где маленький ребёнок, чисто быть не может. Это нормально. Вы просто придираетесь.
Слова ударили как пощёчина. Придираетесь? В её собственном доме, который она содержала в идеальном порядке сорок лет?
Мария Сергеевна ничего не ответила. Молча прошла в свою комнату и закрыла дверь. Села на кровать и уставилась в окно. За стеклом медленно опускались сумерки, зажигались огни в окнах напротив.
«Это мой дом, – билась в голове одна мысль. – Почему я живу, будто у них в гостях? Почему я должна терпеть это неуважение?»
В тот вечер она впервые не вышла готовить ужин. Не стала убирать игрушки и мыть посуду. Легла спать в восемь вечера, накрывшись одеялом с головой, чтобы не слышать звуки телевизора из гостиной.
***
Три дня Мария Сергеевна держалась. Не трогала грязную посуду, обходила стороной разбросанные игрушки, готовила еду только для себя. Это далось ей невероятно тяжело – каждая клеточка её педантичной натуры кричала от возмущения при виде хаоса.
К вечеру третьего дня кухня превратилась в зону бедствия. Запах прокисшего молока и подгнивших овощных очистков стал невыносимым. Когда Андрей вернулся с очередного собеседования, его лицо исказила гримаса отвращения.
– Мам, ну что у нас тут происходит? – он обвёл рукой разгром на кухне.
Ольга тут же вскочила с дивана:
– Я одна с ребёнком целый день! Мне и так тяжело! У меня руки не доходят до уборки!
Мария Сергеевна отложила книгу, которую пыталась читать, и посмотрела на них обоих:
– А мне тяжело жить в грязи. Это мой дом, и я всегда поддерживала в нём порядок. Это не вопрос ребёнка, Оля. Это вопрос уважения.
– Мам права, – неожиданно сказал Андрей. – Оль, ну правда, можно же хотя бы посуду мыть.
Ольга посмотрела на мужа как на предателя:
– Ах, так? Теперь вы вдвоём против меня? Знаете что, разбирайтесь сами!
Она подхватила сонную Лизу и ушла в комнату, громко хлопнув дверью.
Андрей и Мария Сергеевна остались на кухне вдвоём. Сын устало потёр лицо ладонями:
– Мам, прости. Я знаю, тебе тяжело. Просто... просто всё навалилось. Работы нет, денег нет, Ольга психует...
– Я понимаю, сынок. Но понимание не означает, что я должна жить в свинарнике.
Андрей кивнул и молча пошёл к раковине. Включил воду и начал мыть посуду. Мария Сергеевна взяла полотенце и стала вытирать тарелки. Они работали молча, как когда-то давно, когда Андрей был подростком.
***
Ночь после ссоры Мария Сергеевна не спала. Сидела на кухне при свете маленькой лампы, пила чай и думала. Вспоминала, как тридцать лет назад осталась одна с ребенком. Муж ушёл к молодой секретарше, оставив её с маленьким Андреем и кучей долгов.
Она тогда работала на двух работах – днём в бухгалтерии, вечером подрабатывала репетитором по математике. Приходила домой в десять вечера, а сын ждал её с несделанными уроками и голодный. И всё равно она находила силы приготовить ужин, проверить тетради.
А теперь? Теперь она стала занозой в собственном доме. Старухой, которая «придирается» и мешает жить.
Слёзы потекли по щекам сами собой. Обидно было до боли. Не за грязную посуду и разбросанные игрушки. За то, что её жертва оказалась обесцененной. За то, что доброта воспринималась как должное.
Утром, когда все собрались за завтраком, Мария Сергеевна заговорила. Голос её был спокойным, но в нём звучала сталь:
– Я хочу, чтобы вы меня выслушали. Я не ваша прислуга. Я помогла вам как мать, открыла свой дом, делюсь всем, что имею. Но помогать – не значит позволять вытирать об себя ноги. Я требую элементарного уважения. Если вы не можете поддерживать порядок, если мой дом для вас – проходной двор, тогда ищите другое жильё.
Ольга открыла было рот, но Андрей положил руку ей на плечо. Они переглянулись, и впервые за все эти месяцы Мария увидела в глазах невестки что-то похожее на стыд.
– Простите, Мария Сергеевна, – тихо сказала Ольга. – Я... я правда не думала, что вам так тяжело. Просто с Лизкой, с переездом... я сама не справляюсь.
– Не справляешься – проси помощи. Но не превращай мой дом в помойку.
***
Изменения начались не сразу. Первую неделю после разговора в доме царила напряжённая тишина. Ольга демонстративно драила кухню, Андрей после работы пылесосил. Мария Сергеевна наблюдала за этим спектаклем с грустной улыбкой.
Но постепенно лёд начал таять. Однажды вечером Ольга робко постучала в комнату свекрови:
– Мария Сергеевна, можно? Я тут борщ сварила, попробуете?
За ужином впервые за долгое время они разговаривали по-настоящему. Ольга рассказала, как тяжело ей далось материнство, как она чувствует себя плохой матерью, потому что не справляется. Мария Сергеевна поделилась своими воспоминаниями о том, как растила Андрея.
– Знаете, а я ведь тоже не идеальная мать была, – призналась она. – Помню, как-то раз забыла забрать Андрюшу из садика. Сидела на работе, делала отчёт, а про ребёнка забыла. Прибежала в садик в восемь вечера – он один там сидит с нянечкой, ревёт.
Ольга удивлённо подняла брови:
– Вы? Но вы же такая... организованная.
– Это пришло с годами. А тогда я была измотанной молодой женщиной, как ты сейчас.
Они установили новые правила. График уборки, дежурства по кухне, время для игр Лизы и время для отдыха бабушки. Андрей наконец нашёл работу – не такую престижную, как прежняя, но стабильную.
***
Прошёл год с того дня, когда семья Андрея переехала к Марии Сергеевне. Майское утро выдалось солнечным и тёплым. На кухне пахло свежей выпечкой – Ольга освоила рецепт фирменных бабушкиных пирожков.
– Баба Мая, почитай сказку! – Лиза забралась к бабушке на колени с любимой книжкой.
– Сейчас, золотко, дай очки надену.
Андрей сидел за ноутбуком, дописывая отчёт. Ольга накрывала на стол к завтраку. Обычное семейное утро, каких теперь было много.
Мария Сергеевна обняла внучку и открыла книгу. История, через которую они прошли, многому их научила. Она поняла, что имеет право на границы даже с самыми близкими людьми. Ольга научилась просить помощи и не стыдиться своей усталости. Андрей перестал убегать от проблем.
– Жили-были дед и баба... – начала читать Мария Сергеевна.
За окном щебетали птицы, во дворе цвела сирень. Дом снова стал домом – не идеальным, не стерильным, но уютным и наполненным взаимным уважением. И это было главное.
Вечером, когда Лиза уснула, а молодые ушли гулять, Мария Сергеевна села в своё любимое кресло с чашкой чая. На столике лежал начатый кроссворд, кошка Муся мурлыкала на коленях.
«Господи, спасибо тебе за всё», – подумала она, и на этот раз в её словах не было горечи. Только благодарность за урок, который помог им всем стать лучше.
Рекомендуем к прочтению: