Глава 1
Анастасия Петровна проснулась в понедельник утром и сразу поняла — день будет хреновый. Нет, не то, чтобы она была суеверная, просто как-то научилась чувствовать подвох заранее. Как собаки землетрясения.
За окном дождик противный моросил, листья жёлтые в кашу превратились. Красота, конечно. И соседка снизу уже включила свою стиральную машину-динозавра — без пятнадцати семь утра! Какого чёрта так рано стирать-то?
— Рыжик, ну ты хоть не бесишь меня с утра, — проворчала она коту, который сидел на подоконнике и делал вид, что очень занят изучением дождевых капель.
Кот повернулся и посмотрел на неё таким взглядом, что Анастасия Петровна аж рассмеялась. Мол, это ты меня не беси, человечишка, а лучше покорми нормально.
Она привыкла разговаривать с котом. Кот — лучший собеседник. По крайней мере, не перебивает и не даёт дурацких советов.
Натянула халат — махровый, поношенный, но удобный чертовски, — и поплелась на кухню.
Двушка у неё небольшая, но своя. Квартиру она заслужила в прямом смысле.
Правда, нервов потратила прилично.
Она включила чайник. Старый советский, свистит как паровоз, соседи, наверное, ненавидят. Но выкинуть жалко — ещё мама покупала.
— Сегодня индейка у нас с овощами, — объявила коту, открывая банку корма. — Премиум, между прочим. Ты у меня питаешься лучше половины пенсионеров.
Рыжик принялся жрать так, будто его неделю не кормили. Хотя вчера точно так же курицу уплетал.
Села за стол, намазала хлеб маслом. Тишина, покой. На пенсии привыкла не торопиться. Раньше же что было — вскочила, кофе на бегу, в автобус, на работу. А там дела, трупы, убийцы всякие. Нервотрёпка постоянная.
Чайник засвистел, и тут в дверь позвонили.
— Ё-моё, — выругалась Анастасия Петровна. — Кого ещё нелёгкая принесла?
Посмотрела в глазок — почтальон Иван Сергеевич стоит. Что ему в половине восьмого утра надо?
— Доброе утро, Анастасия Петровна, — сказал он, когда она открыла дверь. — Извините, что так рано, но у меня заказное письмо для вас. Подпись нужна.
— Заказное? — нахмурилась она. — Это ещё что такое?
— Обратного адреса нет, — развёл руками Иван Сергеевич. — Странно даже. Обычно все указывают.
Анастасия Петровна расписалась и взяла конверт. Самый обычный, белый. Её адрес написан женским почерком, аккуратным таким. А что-то в нём не так. Какое-то нехорошее предчувствие.
— Спасибо, Ваня.
— Не за что. Всего хорошего.
Вернулась на кухню, заварила чай. Рыжик уже поел и теперь умывался, как положено порядочному коту. А она всё на конверт смотрела и думала: «Что опять такое?»
Тридцать лет следователем работала — нюх на неприятности развился собачий. И сейчас этот нюх орал: «Не открывай! Оно тебе надо?»
Но любопытство взяло верх.
Вскрыла конверт. Внутри — листок бумаги и старая чёрно-белая фотография. Сначала прочитала записку:
«Анастасия Петровна, вы ошиблись 23 года назад. Виктор Шерстобитов не покончил с собой. Его убили. И убийца до сих пор на свободе. Посмотрите на фотографию».
Чашка так и застыла в руке на полпути к губам.
— Твою мать... — прошептала она.
Шерстобитов. Витька Шерстобитов, семнадцать лет. Нашли его повешенным в сарае 23 сентября 2001 года. Дело, которое чуть карьеру не загубило.
Руки затряслись.
Анастасия Петровна отложила записку и взяла фотографию. Чёрно-белая, немного размытая, но она сразу узнала: кованые ворота, двухэтажный коттедж за ними, клумба с розами. Дом Шерстобитовых. А у ворот...
— Господи... — выдохнула она.
На фото стоял подросток — худой, в джинсах и толстовке, лицо повернуто в профиль. Не Витька. Точно не Витька! Она же сто раз его фотографии смотрела, когда дело вела. Этот парень был выше, волосы темнее, даже фигура другая.
Кот Рыжик подошёл и потёрся о её ногу, почуяв, что хозяйка чем-то расстроена.
— Кто же это, Рыжик? — пробормотала она, всматриваясь в снимок. — И откуда эта фотка?
Память, старая с*ка, медленно, но верно, стала выдавать картинки из того проклятого дела. Сентябрь 2001-го. Она тогда ещё старшим следователем не была, обычным. Вызов поступил рано утром: в коттеджном посёлке "Сосновый бор" найден повешенным подросток. Приехала — а там...
Мать орёт как резаная, отец бледный стоит, соседи толпятся. А в сарае Витька болтается на верёвке. Семнадцать лет пацану было, заканчивал одиннадцатый класс.
"Самоубийство, — сказал эксперт. — Классическое. Никаких признаков насилия".
"Да он же жить хотел! — кричала мать. — В институт поступать собирался, девчонка у него была!"
Но что она могла сделать? Экспертиза показала: самоповешение. Записки предсмертной не нашли, но это не обязательно. Подростки часто импульсивно...
А потом началось. Мать Шерстобитова каждую неделю звонила, требовала возобновить дело. Писала жалобы в прокуратуру, в следственный комитет, даже в Москву. Анастасия Петровна перепроверила всё по десять раз — ничего не нашла. Но скандал всё рос.
"Следователь Кравцова не проработала должным образом версию убийства", — писали в жалобах.
В итоге её чуть не сняли с должности. Комиссия разбиралась месяц. В конце концов признали: работа проведена правильно, но... осадочек остался. Начальство на неё косо поглядывало ещё года два.
А теперь вот это письмо.
Анастасия Петровна встала и прошлась по кухне. Рыжик следил за ней жёлтыми глазами.
— Слушай, кот, может, это какая-то психопатка решила меня доконать? — спросила она вслух. — Мало ли, бывает. Нашла старое дело и давай вспоминать...
Но фотография... Фотография была настоящая. Она это чувствовала. И парень на ней точно был рядом с домом Шерстобитовых. Когда? Почему она его тогда не видела?
Взяла телефон, хотела было позвонить дочке — рассказать, посоветоваться. Но представила разговор:
"Мам, да забей ты на это! Какое-то дерьмо из прошлого, зачем тебе нервы портить?"
И правильно бы сказала. Логично. На пенсии — и на пенсии, чего старые дела ворошить?
Но...
Анастасия Петровна ещё раз взглянула на фотографию. Парень стоял у ворот как-то... виновато что ли. Руки в карманах, голова опущена. И одет не как в 2001 году — джинсы слишком узкие, толстовка современного покроя.
— Стоп, — сказала она вслух. — Стоп-стоп-стоп.
Подошла к окну, рассматривая снимок при свете. Качество печати... Это не старая фотография! Её напечатали недавно, максимум пару лет назад. А значит...
— А значит, кто-то сфотографировал этого парня у дома Шерстобитовых совсем недавно, — прошептала она. — Но зачем?
Телефон зазвонил. Анастасия Петровна вздрогнула и чуть не уронила фотографию.
На экране высветился номер: "Неизвестный".
Сердце забилось чаще. Она не верила в совпадения.
— Алло? — осторожно произнесла она.
— Анастасия Петровна? — женский голос, молодой, взволнованный. — Вы получили письмо?
— Кто это говорит?
— Это неважно. Важно то, что вы наконец-то узнаете правду. Встретимся?
— Слушайте, девушка, если это розыгрыш...
— Никакой это не розыгрыш! — голос стал резче. — Моего брата убили, а вы закрыли дело! Двадцать три года я искала доказательства!
— Брата? — Анастасия Петровна опустилась на стул. — Вы... вы сестра Вити Шерстобитова?
— Да. И у меня есть то, что вам нужно увидеть.
Глава 2: