— Ну что, сестра, как наследство делить будем?
***
Приехали вместе, будто сговорились, на одной машине, с решительными лицами. Настя и Никита ещё не успели оправиться от похорон. Уход матери сильно подкосил Настю и морально, и физически. Она ходила бледная, похудевшая, с тёмными кругами под глазами.
Они сидели в кухне за столом — Настя, Никита и два брата. Воздух в кухне был тяжёлым, наэлектризованным. Старший брат, Виктор, высокий, с жёстким взглядом, начал разговор, не церемонясь.
— Ну что, сестра, как наследство делить будем?
начало истории 👇
окончание:
Настя вздрогнула. Слова брата прозвучали так резко, что она не сразу поняла, о чём речь.
— Какое наследство? Ты о чём? — спросила она, оглядываясь.
— Настюх, чего тупишь, как будто не поняла? — подключился средний брат, Андрей. — Дом родительский — он как бы всем принадлежит, не только тебе. По закону.
Настя почувствовала, как её щёки вспыхнули. Она до последнего надеялась, что её братья не станут поднимать эту тему, что они проявят хоть какое-то сострадание, учитывая их многолетнее безразличие к родному дому и матери.
— Но мы здесь живём! — воскликнула Настя, сжимая кулаки под столом. — Нам больше негде! Мы всю жизнь тут, мы в этот дом вложили душу, силы, деньги! Мы его сами ремонтировали!
— А нам-то что? — ухмыльнулся старший брат, его взгляд был холоден и расчётлив. — Доли наши отдайте и живите, сколько влезет!
Настя спросила, сколько они хотят. Братья переглянулись. Было видно, что они подготовились, разузнали, сколько стоят такие дома в деревне. Виктор достал из кармана сложенный листок бумаги, на котором были написаны цифры.
Настя и Никита обменялись удивленными взглядами. У них не было таких денег. Все сбережения, что были, ушли на ремонт дома, на содержание семьи, на похороны. Да и сейчас, после всех трат, в кошельке было пусто. Никита, до этого молчавший, вдруг подал голос.
— Ребят, вы понимаете, сколько мы вложили денег в этот дом? — начал он, стараясь говорить спокойно. — Мы крышу перекрывали, пристройку строили, ремонт капитальный делали. Если всё это убрать, он не будет стоить и половины этой суммы. Вы же сами видели, каким он был, когда мы сюда заехали!
Старший брат Витя вскочил, его лицо побагровело.
— А ты чего рот открываешь-то? — наехал он на Никиту, почти крича. — Живёшь тут в нашем доме, ещё что-то вякаешь! Кто ты такой, чтобы мне указывать? Ты здесь никто!
Кулаки Никиты сжались. Он был готов ударить своего шурина, несмотря на то, что тот был на голову выше его. Настя, заметив это, быстро взяла его за руку, крепко сжала, успокаивая.
— Давайте так, — сказала она братьям, стараясь, чтобы её голос звучал ровно. — Денег у нас сейчас нет. Всё, что было, ушло на похороны. Мы всё сами организовывали, вы-то только приехали на церемонию. Может, вы дадите нам время? Хоть немного. Мы попытаемся что-нибудь придумать, где-то взять. Найти.
Братья снова переглянулись. На их лицах читалась нерешительность, но не сострадание.
— Короче так, — подвёл итоги старший брат, словно отрезая все возможности для дальнейших переговоров. — Приезжаем на сорок дней. Если денег не будет, продаём дом. Весь. И делимся поровну.
И с этими словами они поднялись и вышли из кухни, оставив Настю и Никиту в полном смятении. Настя почувствовала, как по её щекам покатились слёзы. Её мир, такой крепкий и обустроенный, который она так тщательно выстраивала, вдруг начал рушиться на глазах. Её собственная «крепость» оказалась не такой уж и своей, как она думала.
— Что с ними случилось? Они ведь такими не были? — спросил Никита, первым нарушив молчание. В его голосе звучала искренняя растерянность. Он помнил Витю и Андрея с детства — веселых, бесшабашных парней, хоть и немного высокомерных, но не таких жестких и алчных.
— Не знаю, — пожала плечами Настя, вытирая непрошеные слезы. — Жёны надоумили, наверное. Городские они, привыкли всё делить, всё по деньгам мерить. Или просто решили, что мы тут на всём готовом сидим.
— Делать-то что будем? — Никита смотрел на неё, ожидая разумного решения.
У Насти не было ответа на этот вопрос. Голова отказывалась думать. Где взять такую огромную сумму? Продать дом? Но куда идти им с детьми?
В хлопотах и заботах время пролетело незаметно. Настя и Никита пытались найти деньги, обращались к знакомым, но никто не мог одолжить такую сумму. Надежда таяла с каждым днем. Настя уже настроилась на скандал с братьями, на унизительные мольбы о продлении срока.
И вот уже сорок дней. Братья приехали, как и обещали, точно в срок, пунктуальные и холодные. Они вошли в дом, не снимая верхней одежды, и сели за кухонный стол. Настя, чувствуя ком в горле, налила им чай, но никто не притронулся к чашкам. Братья молчали, ждали. Ждали, что Настя и Никита начнут умолять их дать ещё время, что будут просить, унижаться. Их лица были непроницаемы, глаза — жёсткими.
Но, неожиданно для всех, в том числе и для Насти, Никита встал. Он поправил свою клетчатую рубашку, глубоко вздохнул и достал из кармана два плотных конверта. С ледяным выражением лица он раздал каждому из братьев по конверту. Те с удивлением открыли их. Вынули пачки купюр, пересчитали, хмурясь, потом выпрямились.
— Этого достаточно? — спросил Никита твердым тоном.
Братья переглянулись, словно беззвучно обсуждая что-то. Оба кивнули.
— В таком случае пишите расписки, — продолжил Никита, доставая из папки две заранее подготовленные бумаги. — Что вы получили свои доли за дом и не имеете к нам никаких претензий. И расходимся.
Братья, повинуясь его голосу, взяли ручки. Под диктовку Никиты они быстро написали расписки, поставили свои подписи. Ни слова больше. Они попрощались с сестрой короткими, сухими фразами, без тепла, и молча вышли из дома.
Настя посмотрела на мужа. В её глазах он прочитал немой вопрос: «Где ты взял деньги?». В её взгляде смешались удивление, облегчение и невысказанное восхищение.
Никита присел рядом, взял её руку.
— К родителям съездил, — тихо сказал он, отвечая на её немой вопрос. — У них взял. Они откладывали много лет, хотели, чтобы мы своё жильё купили. Я отказывался всё, говорил, что свой дом есть. Но тут, как понимаешь, припёрло. Они сразу дали. Сказали, нечего вам, детям, мучиться из-за пустых споров.
Настя крепче сжала его руку.
— Никит, да они как знали! Родители твои. Будто предвидели всё это! — на её глазах опять выступили слезы, но теперь это были слезы облегчения.
— Ну а чего ты хотела? — улыбнулся Никита. — Люди пожили, знают, как в жизни бывает. Мудрые они у меня.
— Ага, — грустно усмехнулась Настя. — И у самих трое детей. Которых всё это ожидает. Дай Бог, не скоро.
Никита покачал головой.
— Нет уж, — сказал он уверенно. — Мы с сестрой сразу решили: дом младшему нашему, Дениске, достанется. Пусть он с родителями остаётся, ухаживает за ними, когда состарятся. В награду за это дом получит.
— А он-то об этом знает? — удивилась Настя.
— Знает, — подтвердил Никита. — Мы с ним давно об этом говорили. Он сам вызвался за родителями доглядывать. Ему это в радость. Он же любимчик у них, самый младший. Ему и дом в радость будет. — В словах Никиты было восхищение и ни капли ревности. Он искренне радовался за брата.
— Эх, хорошо у вас! — с завистью сказала Настя, откидываясь на спинку стула. Она почувствовала, как груз с её души спал.
— А то! — улыбнулся Никита, поглаживая её по голове. — Такие вопросы заранее решать надо, чтобы не было недопонимания. Чтобы потом не делить последнее, когда горе.
Так и остались Настя и Никита жить в родительском доме, который теперь наконец-то по-настоящему стал их собственным. С братьями долгое время не общались — обида была слишком свежа, да и братья, видимо, чувствовали свою вину. Но потом, со временем, помирились и всё забыли — не чужие же люди, в конце-то концов!