– Что ты сказал? – Лера замерла, голос её дрогнул, но она старалась не сорваться. – Олег, это же не просто так. Мама с папой хотят помочь нам с деньгами.
Олег откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Его тёмные брови сошлись у переносицы, а в глазах мелькнула смесь раздражения и недоверия.
– Помочь? – он фыркнул. – Лер, я три года гроблюсь на двух работах, чтобы выплатить этот кредит. А теперь твои родители просто въедут в нашу квартиру, и я должен быть за это благодарен?
Лера поставила тарелку на стол, чувствуя, как внутри всё сжимается. Их уютная кухня в новостройке на окраине Москвы, вдруг показалась тесной и чужой.
– Они не просто въедут, – тихо сказала она. – Они готовы внести половину суммы, чтобы мы закрыли ипотеку досрочно. Это же огромная помощь, Олег.
Олег покачал головой, глядя в окно, где за стеклом мерцали огни спящего района.
– Ага, помощь, – его голос сочился сарказмом. – А потом что? Они будут жить с нами, пока мы не поседеем? Или ты думаешь, я мечтал о тёще с тестем в соседней комнате?
Лера глубоко вдохнула, пытаясь сохранить спокойствие. Они с Олегом были женаты всего четыре года, но за это время она научилась распознавать, когда он просто выпускает пар, а когда действительно готов идти на конфликт. Сейчас, похоже, было второе.
– Давай я расскажу, как всё было, – начала она, садясь напротив. – Мама позвонила вчера. У них с папой проблемы с их старой квартирой. Дом под снос, а новую они не потянут. Они предложили…
– Предложили? – перебил Олег. – Или ты сама всё придумала? Лер, я же знаю, как ты к ним привязана.
– Это не я придумала! – её голос стал резче. – Они сами сказали, что готовы продать дачу и вложить деньги в нашу ипотеку. Но им нужно где-то жить. И я… я не могу их бросить.
Олег встал и прошёлся по кухне, его шаги гулко отдавались в тишине.
– А меня ты можешь? – спросил он, остановившись у окна. – Лера, это наш дом. Наш. Я пахал ради него. Ты хоть понимаешь, что я чувствую, когда ты ставишь меня перед фактом?
Лера почувствовала, как к горлу подступает ком. Она знала, что Олег прав – он действительно тащил ипотеку почти в одиночку. Его работа приносила основной доход, а её зарплата учителя младших классов едва покрывала коммуналку и продукты. Но мысль о том, что её родители – добрые, немного старомодные люди, которые всю жизнь ей помогали, – могут остаться без крыши над головой, разрывала ей сердце.
– Я не ставлю тебя перед фактом, – тихо сказала она. – Я хочу обсудить.
– Обсудить? – он обернулся, и в его глазах мелькнула горечь. – Это не обсуждение, Лер. Это ультиматум.
На кухне повисла тяжёлая тишина. Только тикали часы на стене да где-то за окном гудела машина. Лера смотрела на мужа, пытаясь найти слова, которые могли бы всё исправить. Но слова не находились.
Их квартира была их гордостью. Двушка в новостройке, с большими окнами и видом на парк. Они выбрали её вместе, ещё когда встречались. Олег тогда шутил, что это будет их «гнёздышко», где они начнут новую жизнь. Они копили на первый взнос, отказывали себе в отпуске, экономили на всём, что только можно. Когда подписали договор с банком, Лера плакала от счастья, а Олег, обычно сдержанный, обнял её так крепко, что она едва могла дышать.
Но теперь это «гнёздышко» стало полем битвы.
Лера вспомнила, как всё началось. Позавчера вечером, когда Олег ещё не вернулся с работы, позвонила мама. Голос у неё был усталый, но твёрдый, как всегда, когда она принимала важное решение.
– Лерочка, – сказала она, – мы с папой всё обдумали. Дом наш под снос, компенсация мизерная. Но у нас есть дача. Если продать её, можно внести хорошую сумму в вашу ипотеку.
– Мам, а вы где жить будете? – Лера сразу почувствовала подвох.
– Ну… мы думали, может, к вам? – осторожно сказала мама. – Пропишемся, будем помогать. С хозяйством, с деньгами, если что. Не чужие ведь.
Лера тогда растерялась. С одной стороны, это был шанс избавиться от ипотеки лет на пять раньше. С другой – она знала Олега. Он ценил своё пространство, свою независимость. Он даже с её друзьями не всегда находил общий язык, что уж говорить о её родителях, которые, мягко говоря, любили «покомандовать».
– Я поговорю с Олегом, – пообещала она тогда.
Но разговор не задался с самого начала. Олег, едва услышав про родителей, взвился, как ужаленный. И вот теперь они сидели на кухне, разделённые не только столом, но и стеной недопонимания.
– Олег, – Лера сделала ещё одну попытку, – давай подумаем спокойно. Это же не просто так. Мы сможем выплатить ипотеку быстрее. У нас будет больше свободы, больше возможностей.
– Свободы? – он горько усмехнулся. – С твоими родителями под боком? Лер, ты серьёзно? Твоя мама будет каждый день учить нас, как правильно варить борщ, а твой папа – чинить розетки, которые я и сам могу починить.
Лера невольно улыбнулась, представив, как папа с его старым советским чемоданчиком инструментов лезет к розеткам. Но улыбка быстро угасла.
– Они не будут вмешиваться, – сказала она, хотя сама в этом сомневалась. – Мы установим правила.
– Правила? – Олег покачал головой. – Ты правда веришь, что твоя мама будет следовать каким-то там правилам?
Лера молчала. Она знала, что мама – человек с характером. Галина Ивановна всю жизнь проработала бухгалтером на заводе, привыкла держать всё под контролем. А папа, Виктор Петрович, хоть и был добродушным инженером на пенсии, мог часами рассказывать, как надо «правильно» обустраивать быт.
– Ладно, – Олег вздохнул, глядя на её расстроенное лицо. – Допустим, я подумаю. Но я хочу знать все детали. Сколько они готовы вложить? На каких условиях? И главное – как мы будем жить все вместе в этой квартире?
Лера кивнула, чувствуя, как в груди загорается слабый огонёк надежды.
– Я поговорю с ними завтра, – пообещала она. – И мы всё обсудим. Вместе.
Олег молча кивнул, но в его взгляде всё ещё читалось сомнение. Он встал, налил себе воды и вышел из кухни, оставив Леру одну. Она сидела, глядя на остывший кофе в своей чашке, и думала: а что, если он прав? Что, если это разрушит всё, что они строили?
На следующий день Лера встретилась с родителями в кафе недалеко от их старого дома. Галина Ивановна, как всегда, была одета строго, но элегантно – тёмно-синий костюм, аккуратно уложенные волосы. Виктор Петрович, наоборот, выглядел расслабленно: потёртая куртка, кепка, которую он тут же снял и положил на стол.
– Лерочка, ты чего такая хмурая? – мама сразу заметила её настроение. – Олег, небось, против?
– Мам, не начинай, – Лера вздохнула. – Он просто хочет понять, как это всё будет работать.
– А что тут понимать? – Галина Ивановна поджала губы. – Мы продаём дачу, вносим деньги, закрываем вашу ипотеку. А взамен просим только прописку и угол в вашей квартире.
– Это не просто угол, – тихо сказала Лера. – Это наш дом. Олег и так много работает, чтобы его выплатить. Он боится, что…
– Боится, что мы будем лезть в вашу жизнь? – закончил за неё папа, глядя поверх очков. – Лер, мы не чужие. Мы же всё понимаем.
Лера посмотрела на отца. Его добрые глаза, морщинки вокруг них, лёгкая улыбка – всё это было таким родным. Она вспомнила, как в детстве он учил её кататься на велосипеде, как терпеливо чинил её игрушки, как мама всегда готовила её любимые сырники по выходным. Они были её семьёй. Но теперь у неё была другая семья – Олег. И как их примирить, она не знала.
– Давайте так, – предложила она. – Напишите, сколько вы готовы вложить. И какие у вас… ожидания. Я покажу это Олегу, и мы решим.
– Ожидания? – Галина Ивановна вскинула брови. – Мы не какие-то квартиранты, Лера. Мы твои родители.
– Я знаю, мам, – Лера почувствовала, как в горле снова встаёт ком. – Но Олег тоже имеет право голоса. Это его дом так же, как мой.
Отец положил руку ей на плечо.
– Лерочка, не переживай, – сказал он мягко. – Мы всё напишем. И с Олегом поговорим, если нужно. Мы же не враги.
Лера кивнула, но внутри её не покидало чувство, что этот разговор будет лишь началом чего-то гораздо более сложного.
Вечером она вернулась домой с листком бумаги, на котором родители аккуратно, в мамином бухгалтерском стиле, расписали свои намерения. Продать дачу за 3 миллиона рублей. Внести их в ипотеку. Прописаться в квартире и жить в одной из комнат. Помогать с хозяйством и коммуналкой.
Олег читал этот листок, сидя на диване, и его лицо становилось всё мрачнее.
– Три миллиона – это серьёзно, – наконец сказал он. – Но, Лер, ты понимаешь, что это не просто деньги? Это… целая жизнь с твоими родителями.
– Я знаю, – она села рядом, глядя ему в глаза. – Но это шанс. Для нас. Для них.
– А если я скажу «нет»? – тихо спросил он. – Что тогда?
Лера молчала. Она не знала, что ответить. Потому что в глубине души она боялась, что этот вопрос станет не просто вопросом, а разломом, который разделит их семью на «до» и «после».
– Давай подумаем ещё пару дней, – предложила она. – И… может, поговорим с ними вместе?
Олег кивнул, но его взгляд остался тяжёлым.
– Хорошо. Но я хочу, чтобы ты поняла: я не против твоих родителей. Я просто хочу, чтобы наш дом остался нашим.
Лера кивнула, чувствуя, как её сердце сжимается. Она хотела верить, что они найдут выход. Но что-то подсказывало ей, что этот разговор был только началом, и впереди их ждёт нечто, чего никто из них не ожидал…
Лера сидела на кухне, нервно крутя в руках кружку с остывшим чаем. За окном моросил мелкий дождь, и капли стекали по стеклу, как её мысли – медленно, тягуче, без чёткого направления. Прошла неделя с их разговора с Олегом, и напряжение в доме только нарастало. Они договорились встретиться с её родителями, чтобы обсудить всё вчетвером, но Лера чувствовала, что эта встреча может стать либо спасением, либо катастрофой.
– Ты готова? – Олег вошёл на кухню, поправляя воротник рубашки. Он выглядел собранным, но Лера знала: под этой маской спокойствия он кипит не меньше её.
– Да, – она кивнула, хотя внутри всё сжималось. – Мама с папой будут через час.
Олег молча налил себе кофе и сел напротив. Его взгляд скользнул по листку с записями Галины Ивановны, который всё ещё лежал на столе. Три миллиона рублей. Прописка. Совместное проживание. Каждое слово на этом листке было как мина, готовая взорваться.
– Лер, – он заговорил тихо, но твёрдо, – я хочу, чтобы ты знала: я не против твоих родителей. Я просто… не хочу, чтобы наш дом стал общежитием.
– Я знаю, – Лера посмотрела ему в глаза. – И я тоже этого не хочу. Но, Олег, они моя семья. Как я могу сказать им: «Ищите себе жильё, мы не поможем»?
– А как я могу сказать: «Добро пожаловать, живите с нами вечно»? – парировал он. – Ты же знаешь твою маму. Она через неделю начнёт переставлять мебель и учить нас, как правильно готовить яичницу.
Лера невольно улыбнулась, но улыбка вышла горькой.
– Может, и начнёт, – согласилась она. – Но мы же можем установить границы, правда? Поговорить, договориться…
Олег покачал головой, словно не верил в эту возможность.
– Границы с твоей мамой? – он хмыкнул. – Лер, я люблю тебя, но ты иногда такая наивная.
Она хотела возразить, но звонок в дверь прервал их. Лера вздрогнула, как от удара током.
– Они рано, – пробормотала она, вставая.
Галина Ивановна и Виктор Петрович вошли в квартиру с привычной уверенностью, будто уже были её частью. Мама держала в руках контейнер с домашними котлетами, а папа – бутылку домашнего компота из дачных яблок. Лера почувствовала укол ностальгии: сколько раз в детстве она пила такой компот, сидя на веранде их дачи, пока папа чинил старый велосипед, а мама что-то напевала за стиркой?
– Здравствуйте, молодёжь! – Галина Ивановна улыбнулась, но её взгляд тут же пробежался по кухне, задержавшись на немытой сковородке в раковине. – Ой, Лерочка, ты бы посуду помыла, а то запах…
Лера сжала зубы, но Олег опередил её:
– Добрый вечер, Галина Ивановна, Виктор Петрович, – он кивнул, сохраняя нейтральный тон. – Проходите, садитесь.
Они устроились за столом, и на секунду повисла тишина, тяжёлая, как перед грозой. Лера решила взять инициативу.
– Мам, пап, мы с Олегом хотим обсудить ваше предложение, – начала она, стараясь звучать спокойно. – Но нам нужно понять все детали. Как вы видите нашу… совместную жизнь?
Галина Ивановна выпрямилась, её глаза заблестели.
– Всё просто, Лерочка, – сказала она. – Мы продаём дачу, вносим три миллиона в вашу ипотеку. Вы закрываете кредит, а мы переезжаем к вам. Комнату нам выделите, пропишете, будем помогать по хозяйству. Я вот уже котлет нажарила, – она кивнула на контейнер. – А папа ваш может розетки починить, если что сломается.
Виктор Петрович кивнул, потирая руки.
– Да, я тут смотрел, у вас проводка в коридоре пошаливает. Могу на выходных заняться.
Олег напрягся. Лера заметила, как его пальцы сжали край стола.
– Спасибо за предложение, – сказал он, стараясь держать себя в руках. – Но давайте по порядку. Три миллиона – это серьёзная сумма. Но что значит «помогать по хозяйству»? И как долго вы планируете жить с нами?
Галина Ивановна вскинула брови, словно сам вопрос её оскорбил.
– Как это – как долго? – переспросила она. – Мы же не на месяц приезжаем. Это наш дом будет, раз мы деньги вносим.
Лера почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Олег медленно повернулся к ней, и его взгляд говорил: «Я же предупреждал».
– То есть, – Олег говорил медленно, словно подбирая каждое слово, – вы считаете, что три миллиона дают вам право жить здесь… навсегда?
– А что, мы чужие? – Галина Ивановна поджала губы. – Мы для дочери стараемся, для вас. Чтобы вы без долгов жили. А вы так с нами?
– Мам, – Лера попыталась вмешаться, – никто не говорит, что вы чужие. Но мы с Олегом должны понимать, как это всё будет работать. У нас своя жизнь, свои планы…
– Планы? – мама фыркнула. – Какие у вас планы, если вы по уши в долгах? Лера, я всю жизнь работала, чтобы у тебя всё было. А теперь, когда нам с отцом нужна помощь, ты начинаешь про «свои планы»?
Лера почувствовала, как глаза защипало от слёз. Она ненавидела, когда мама начинала манипулировать чувством вины. Но хуже всего было то, что Олег молчал, глядя в стол, и она не могла понять, о чём он думает.
– Галина Ивановна, – наконец заговорил он, и его голос был холодным, как осенний дождь за окном. – Я ценю ваше желание помочь. Но эта квартира – наш дом. Мы с Лерой её выбирали, мы за неё платим. И я не хочу, чтобы она превратилась в место, где я чувствую себя гостем.
Виктор Петрович кашлянул, явно чувствуя неловкость.
– Олег, мы же не навязываемся, – сказал он примирительно. – Мы просто хотим быть рядом с дочкой. И помочь вам. Три миллиона – это не копейки. Вы сможете быстрее выплатить кредит, начать копить на что-то ещё. На машину, например. Или на ребёнка.
Лера вздрогнула. Они с Олегом уже год пытались завести ребёнка, но безуспешно. И каждый раз, когда кто-то упоминал эту тему, она чувствовала, как внутри всё сжимается. Олег тоже напрягся, но промолчал.
– Пап, – Лера сглотнула ком в горле, – мы благодарны за ваше предложение. Но нам нужно время, чтобы всё обдумать. И… договориться о правилах.
– Правилах? – Галина Ивановна посмотрела на дочь, как на предательницу. – Это что, нам теперь по расписанию жить? Когда в туалет ходить, когда чай пить?
– Мам, хватит, – Лера повысила голос, чего почти никогда не делала. – Это не про расписание. Это про уважение. К нам. К Олегу. К нашему дому.
Галина Ивановна замолчала, явно не ожидавшая такого отпора. Виктор Петрович положил руку ей на плечо.
– Галя, давай не будем горячиться, – сказал он мягко. – Ребята правы. Это их дом. Мы не можем просто так в него врываться.
Мама поджала губы, но промолчала. Лера посмотрела на Олега, надеясь увидеть хоть каплю поддержки, но он лишь кивнул, словно подтверждая, что разговор окончен.
– Хорошо, – сказал он. – Давайте сделаем так: мы с Лерой обсудим всё ещё раз. И через пару дней дадим вам ответ.
Галина Ивановна встала, поправляя сумочку.
– Обсуждайте, – сказала она холодно. – Но помните: мы не вечные. И дача наша тоже не вечная. Если продать её сейчас, деньги будут. А через год – кто знает?
Она вышла из кухни, и через минуту хлопнула входная дверь. Виктор Петрович неловко улыбнулся.
– Вы не обижайтесь, – сказал он. – Галя просто переживает. Мы же для вас стараемся.
– Мы понимаем, пап, – Лера выдавила улыбку. – Спасибо.
Когда родители ушли, Лера повернулась к Олегу. Он смотрел в окно, и его лицо было непроницаемым.
– Олег, – тихо позвала она. – Скажи что-нибудь.
Он повернулся, и в его глазах она увидела усталость.
– Я не знаю, Лер, – сказал он. – Я правда не знаю, как нам быть. Но если твои родители переедут сюда… я боюсь, что мы потеряем всё, что у нас есть.
Лера почувствовала, как её сердце сжалось. Она хотела возразить, сказать, что всё будет хорошо, что они справятся. Но слова застряли в горле. Потому что в глубине души она сама боялась того же.
На следующий день Лера взяла отгул и поехала к подруге Кате, которая всегда умела выслушать и дать совет. Они сидели в маленьком кафе на Сретенке, пили латте и ели сырники – такие же, как мама Леры готовила в детстве.
– Лер, – Катя отложила ложку, – ты же понимаешь, что твоя мама не просто хочет помочь? Она хочет контролировать. Она всегда такая была.
Лера вздохнула, глядя на узоры пены в своей чашке.
– Я знаю, – призналась она. – Но что мне делать? Они мои родители. Они правда хотят помочь. И три миллиона – это реальный шанс избавиться от ипотеки.
– Ага, – Катя кивнула. – А ещё это билет в вечные споры с твоей мамой. И с Олегом, кстати. Ты видела, как он на тебя смотрит? Он не против твоих родителей. Он против того, что его мнение никто не спрашивает.
Лера молчала. Катя была права. Олег всегда был за семейные решения, но только когда они действительно были общими. А сейчас он чувствовал себя загнанным в угол.
– И что ты предлагаешь? – спросила Лера. – Сказать родителям, чтобы искали себе жильё? Они не потянут. Их пенсии едва хватает на жизнь.
– Может, компромисс? – Катя пожала плечами. – Например, они вносят деньги, но живут отдельно. Снимают что-то рядом.
– Снимать на пенсию? – Лера горько усмехнулась. – Это нереально. И потом, они хотят быть с нами. Особенно мама. Она… она боится одиночества.
Катя посмотрела на неё с сочувствием.
– Лер, я понимаю. Но ты не можешь жертвовать своим браком ради маминого страха. Поговори с Олегом. И с родителями. Найдите вариант, который устроит всех.
Лера кивнула, но в голове у неё был хаос. Как найти этот вариант? Как угодить всем, не потеряв себя?
Дома её ждал сюрприз. Олег сидел за столом с ноутбуком, а рядом лежал тот самый листок с записями Галины Ивановны. Но теперь на нём были его пометки – аккуратные, сделанные синим маркером.
– Что это? – Лера подошла, чувствуя, как сердце забилось быстрее.
– Я подумал, – Олег поднял на неё глаза. – И… написал план. Как это может работать.
Лера взяла листок. Олег расписал всё по пунктам: сколько денег вносят родители, как делить коммунальные расходы, какие комнаты выделить, какие правила установить. Там даже был пункт про «личное пространство» – с указанием, что никто не лезет в дела друг друга без разрешения.
– Ты серьёзно? – Лера посмотрела на него с удивлением. – Ты согласен?
– Не совсем, – он покачал головой. – Но я готов попробовать. Если мы все подпишем соглашение. Чёткое, юридическое. Чтобы не было недопонимания.
Лера почувствовала, как внутри загорается надежда. Олег не просто злился – он искал решение. Но в то же время она видела, как ему тяжело далась эта идея.
– Спасибо, – тихо сказала она, касаясь его руки. – Я… я ценю, что ты пытаешься.
Он кивнул, но его взгляд остался серьёзным.
– Лер, я делаю это ради нас. Но если твои родители не согласятся на правила… я не знаю, что будет дальше.
Она кивнула, понимая, что это их последний шанс. Вечером она позвонила маме и договорилась о новой встрече. Но когда положила трубку, её не покидало чувство, что всё только начинается.
Лера стояла у окна, глядя, как дождь барабанит по стеклу. Их квартира, ещё недавно казавшаяся таким уютным гнёздышком, теперь напоминала поле боя, где каждый шаг мог привести к взрыву. Сегодня был день, когда всё должно было решиться. Олег настоял на ещё одной встрече с её родителями, чтобы подписать соглашение. Листок с его аккуратными пометками лежал на столе, как приговор, который либо спасёт их семью, либо окончательно её разломает.
– Ты уверена, что готова к этому? – Олег вошёл в кухню, держа в руках чашку кофе. Его голос был спокойным, но Лера знала: внутри он так же напряжён, как и она.
– Нет, – честно призналась она, повернувшись к нему. – Но я хочу, чтобы мы попробовали. Ради всех нас.
Олег кивнул, его взгляд смягчился.
– Хорошо. Я тоже хочу, чтобы это сработало. Но, Лер, если твоя мама снова начнёт… ты знаешь, о чём я.
Лера вздохнула. Она знала. Галина Ивановна умела одним взглядом или фразой превратить любой разговор в конфликт. Но Лера надеялась, что сегодня всё будет иначе. Она должна была верить в это.
Звонок в дверь заставил её вздрогнуть. Родители приехали.
Галина Ивановна вошла первой, как всегда, с прямой спиной и строгим взглядом. Виктор Петрович плёлся следом, неся пакет с яблоками из их дачи. Лера заметила, что папа выглядит уставшим – морщины на его лице стали глубже, а улыбка казалась вымученной.
– Здравствуйте, – Галина Ивановна кивнула, оглядывая кухню. – Лера, ты бы шторы постирала, пыль ведь собирают.
Лера сжала кулаки, но Олег опередил её, улыбнувшись так, словно не заметил шпильки.
– Добрый вечер, Галина Ивановна, Виктор Петрович. Присаживайтесь, обсудим всё спокойно.
Они сели за стол, и Лера почувствовала, как воздух сгущается. Олег достал листок с соглашением, которое они с Лерой дорабатывали полночи. Пункты были чёткими: три миллиона рублей на погашение ипотеки, прописка родителей в квартире, выделение им спальни, разделение коммунальных расходов, правила совместного проживания. Последний пункт был самым длинным: никаких вмешательств в личные дела, никаких изменений в квартире без согласования, уважение к личному пространству.
– Вот, – Олег положил листок на стол. – Это наше предложение. Если вы согласны, мы можем подписать и начать оформление.
Галина Ивановна взяла листок, пробежалась глазами по строчкам. Её лицо оставалось непроницаемым, но Лера заметила, как задрожали её пальцы.
– Это что, договор? – наконец спросила она, подняв глаза. – Мы вам деньги даём, а вы нам – правила?
– Мам, – Лера постаралась говорить мягко, – это не просто правила. Это чтобы нам всем было комфортно. Чтобы не было ссор.
– Комфортно? – Галина Ивановна фыркнула. – Лера, я всю жизнь для тебя старалась. А теперь ты мне какие-то контракты подсовываешь, как будто я чужая.
– Галина Ивановна, – Олег наклонился вперёд, его голос был твёрдым, но спокойным. – Никто не считает вас чужой. Но это наш дом. Мы с Лерой его строили, и мы хотим, чтобы он остался нашим. Ваши три миллиона – огромная помощь, и мы благодарны. Но без чётких договорённостей это не сработает.
Виктор Петрович кашлянул, глядя на жену.
– Галя, – тихо сказал он, – ребята правы. Мы не можем просто так вломиться в их жизнь. Это их дом.
Галина Ивановна посмотрела на мужа, и в её глазах мелькнула смесь обиды и растерянности.
– Ты тоже против меня? – спросила она, и её голос дрогнул.
– Я не против, – Виктор Петрович взял её за руку. – Я за то, чтобы мы все нашли общий язык. Лера – наша дочь, Олег – наш зять. Мы же одна семья.
Лера почувствовала, как к горлу подступает ком. Она так боялась этого разговора, но слова отца неожиданно вселили в неё надежду.
– Мам, – она протянула руку через стол, – я хочу, чтобы вы были с нами. Но я также хочу, чтобы мы с Олегом могли жить своей жизнью. Понимаешь?
Галина Ивановна молчала, глядя на листок. Лера видела, как в её глазах борются гордость и желание уступить. Наконец, она вздохнула.
– Хорошо, – сказала она тихо. – Но я хочу добавить один пункт.
Олег и Лера переглянулись. Лера почувствовала, как сердце забилось быстрее.
– Какой? – спросил Олег, стараясь не выдать напряжения.
– Если мы вносим деньги, – Галина Ивановна выпрямилась, – я хочу, чтобы у нас была не просто прописка. Я хочу долю в этой квартире. Небольшую, но официальную. Чтобы мы с отцом знали, что у нас есть свой угол.
Лера замерла. Это было то, чего она боялась больше всего. Олег медленно откинулся на спинку стула, его лицо стало каменным.
– Долю? – переспросил он. – То есть, вы хотите стать совладельцами нашего дома?
– А что в этом такого? – Галина Ивановна вскинула подбородок. – Мы вкладываем три миллиона. Это почти половина вашей ипотеки. Разве это не честно?
Лера посмотрела на Олега, пытаясь поймать его взгляд, но он смотрел только на её мать.
– Честно, – сказал он после паузы. – Но тогда это уже не наш дом. Это будет… что-то вроде коммуналки.
– Олег! – Лера не выдержала. – Не надо так.
– А как надо, Лер? – он повернулся к ней, и в его глазах она увидела боль. – Я три года вкалывал, чтобы этот дом был нашим. А теперь твоя мама хочет часть его забрать. И ты считаешь, что это нормально?
– Я не говорю, что это нормально, – Лера почувствовала, как слёзы жгут глаза. – Но я пытаюсь найти выход! Для всех нас!
– Выход? – Галина Ивановна встала, её голос дрожал от обиды. – Выход в том, чтобы выгнать нас? Мы для вас стараемся, а вы…
– Галя, хватит, – Виктор Петрович повысил голос, что было для него редкостью. – Сядь. Мы не для того сюда пришли, чтобы ссориться.
Галина Ивановна опустилась на стул, её губы дрожали. Лера никогда не видела мать такой уязвимой. Это было так непривычно, что она на секунду растерялась.
– Давайте сделаем так, – Виктор Петрович посмотрел на всех по очереди. – Мы с Галей подумаем ещё раз. И вы подумайте. Если доля в квартире – это слишком, может, найдём другой вариант. Например, мы вносим деньги, но не прописываемся. Или… я не знаю, снимаем что-то рядом.
Олег кивнул, но его лицо оставалось напряжённым.
– Хорошо, – сказал он. – Давайте возьмём паузу. Но я хочу, чтобы было ясно: я не против вас. Я просто хочу, чтобы наш дом остался нашим.
Галина Ивановна промолчала, но её взгляд говорил больше, чем слова. Лера почувствовала, как её сердце разрывается. Она хотела угодить всем, но понимала, что это невозможно.
Неделя после встречи прошла в тишине. Олег почти не говорил, уходя в работу, а Лера чувствовала себя как на иголках. Она звонила родителям, но разговоры были короткими и натянутыми. Галина Ивановна всё ещё обижалась, а Виктор Петрович пытался сгладить углы, но без особого успеха.
Однажды вечером, когда Олег вернулся с работы, он нашёл Леру на кухне. Она сидела с ноутбуком, листая сайты недвижимости.
– Что делаешь? – спросил он, ставя сумку на пол.
– Смотрю квартиры, – ответила она, не поднимая глаз. – Подумала, может, мы найдём что-то для мамы с папой. Если они продадут дачу, может, хватит на небольшую студию рядом.
Олег сел рядом, его лицо смягчилось.
– Ты серьёзно? – спросил он. – Ты готова искать им квартиру, вместо того чтобы прописывать здесь?
– Да, – Лера посмотрела на него. – Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя чужим в нашем доме. И я не хочу ссориться с тобой. Но я также не могу бросить родителей.
Олег молчал, глядя на экран ноутбука. Потом взял её за руку.
– Лер, – сказал он тихо, – я не хочу, чтобы ты выбирала между мной и ими. Я… я был резким. Просто мне казалось, что мы теряем всё, ради чего работали.
– Я знаю, – Лера сжала его руку. – Но мы можем найти выход. Вместе.
Он кивнул, и в его глазах впервые за долгое время мелькнула надежда.
– Давай сделаем так, – предложил он. – Мы найдём для твоих родителей квартиру. Если их три миллиона не хватит, я готов взять кредит на оставшуюся сумму. Но наш дом останется нашим.
Лера почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Она не ожидала, что Олег пойдёт на такой шаг.
– Спасибо, – прошептала она. – Я… я поговорю с мамой и папой.
На следующий день Лера поехала к родителям. Она волновалась, как никогда, но знала, что этот разговор неизбежен. Галина Ивановна встретила её с каменным лицом, но Виктор Петрович, как всегда, попытался разрядить обстановку.
– Лерочка, садись, – сказал он, пододвигая ей стул. – Чай будешь?
– Пап, – Лера глубоко вдохнула, – я хочу предложить другой вариант. Мы с Олегом поможем вам найти квартиру. Рядом с нами, чтобы вы были близко. Ваши три миллиона станут основой, а если не хватит, мы добавим.
Галина Ивановна нахмурилась.
– То есть, ты всё-таки не хочешь, чтобы мы жили с вами? – спросила она, и её голос был полон обиды.
– Мам, – Лера посмотрела ей в глаза, – я хочу, чтобы вы были рядом. Но я также хочу, чтобы у нас с Олегом была своя жизнь. И чтобы у вас была своя. Вы же сами говорили, что не хотите быть обузой.
Галина Ивановна молчала, глядя в сторону. Виктор Петрович взял её за руку.
– Галя, – тихо сказал он, – это хороший вариант. Мы будем рядом с Лерой, с Олегом. У нас будет свой дом. А они – свой.
Мама вздохнула, и Лера увидела, как её глаза заблестели.
– Я просто хотела, чтобы мы были вместе, – сказала она тихо. – После того, как наш дом снесут… я боюсь, что мы останемся одни.
Лера почувствовала, как её сердце сжалось. Она встала и обняла мать.
– Вы не будете одни, – сказала она. – Мы всегда будем рядом. Просто… в соседних домах.
Галина Ивановна кивнула, вытирая слёзы. Впервые за долгое время Лера увидела в ней не строгую женщину, привыкшую всё контролировать, а просто маму, которая боится потерять семью.
Через месяц дача была продана, а родители Леры купили небольшую однокомнатную квартиру в соседнем доме. Олег помог с оформлением документов и даже настоял, чтобы они взяли часть денег из их сбережений, чтобы родители могли обставить новую квартиру. Галина Ивановна поначалу ворчала, но в итоге согласилась, и даже начала спрашивать у Леры совета по выбору штор.
Ипотека была закрыта досрочно, и Лера с Олегом впервые за долгое время почувствовали, что могут дышать свободно. Они сидели на своей кухне, пили вино и смотрели на парк за окном.
– Знаешь, – сказал Олег, беря её за руку, – я боялся, что мы не справимся. Но ты была права. Мы нашли выход.
Лера улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается по груди.
– Мы нашли его вместе, – ответила она. – И знаешь… я думаю, это сделало нас сильнее.
Олег кивнул, и его глаза блестели от света лампы.
– А ещё, – добавил он с лёгкой улыбкой, – я договорился с твоим папой. Он обещал научить меня чинить розетки.
Лера рассмеялась, впервые за долгое время чувствуя, что их дом снова стал их гнёздышком. А через дорогу, в соседнем доме, её родители раскладывали свои вещи, и Галина Ивановна, напевая что-то под нос, вешала новые шторы. Может, не всё будет идеально, но они научились слышать друг друга. И это было главным.
Рекомендуем: