Рождение халифата и его первая экспансия
Всякая большая идея, чтобы по-настоящему захватить умы, должна не только обещать блага в мире ином, но и предлагать вполне осязаемые выгоды при жизни. Ислам, родившийся в песках Аравии, оказался именно такой идеей — идеальным топливом для расширения влияния. Пророк Мухаммед не просто дал своим последователям новую веру, он дал им идеологию, которая объясняла необходимость конфликта и придавала ему высший смысл. Прежде чем объединять мир, нужно было объединить своих. Аравия в те времена представляла собой совокупность племён, каждое со своим пантеоном и своими интересами. Новая религия с её строгим монотеизмом была прямым вызовом этому укладу. Конфликт был неизбежен. И он не заставил себя ждать. В 624 году у колодцев Бадра, а затем в 627 году в «Битве у рва» силы Мухаммеда доказали, что их вера — это реальная сила, дарующая победу. К 630 году Мекка, главный духовный и торговый центр Аравии, признала его власть. Это была уже не просто победа в межплеменной борьбе, а заявка на полное доминирование.
После смерти Пророка его преемники, халифы Абу Бакр, Умар и Усман, огляделись и поняли, что останавливаться нельзя. Энергию новообращённых племён нужно было направить вовне, иначе она могла привести к внутренним распрям. Да и соблазн был велик. По соседству лежали две старые, измотанные вековой враждой империи — Византия (то, что осталось от Восточного Рима) и Сасанидская Персия. Эти два гиганта так долго и с таким упорством истощали друг друга, что к моменту арабского вторжения напоминали двух обессилевших противников. В недавней и последней ирано-византийской войне (602–628 гг.) обе державы исчерпали свои людские и экономические ресурсы. Персы дошли до стен Константинополя, византийцы в ответ разорили столицу Персии Ктесифон. Они задействовали последние резервы, оставив свои южные границы практически без защиты. И в эту брешь устремились арабы.
Сначала они объединили под своей властью всю Аравию, а затем обрушились на соседей. В 636 году произошли два сражения, решивших судьбу Ближнего Востока. В битве при Ярмуке византийская армия потерпела сокрушительное поражение. Император Ираклий, получив известие о катастрофе, по легенде, сказал, прощаясь с Сирией: «Прощай, Сирия, и какая прекрасная страна достанется врагу». Примерно в то же время, в битве при Кадисии, та же участь постигла персидскую армию. Эти победы часто объясняют религиозным рвением арабов, и оно, без сомнения, играло свою роль. Перспектива райских наград после смерти была более сильным мотивом, чем материальное вознаграждение, которое к тому же поступало нерегулярно. Но были и более прозаические причины. Арабские лучники, действовавшие в рассыпном строю, оказались крайне эффективны против массивных построений византийцев и персов. При этом, вопреки распространённому мифу, ранние арабские армии не состояли преимущественно из всадников. Лошадей у них было мало, это был дорогой ресурс в Аравии. Основной силой была выносливая пехота. Их главным преимуществом была мобильность. Они передвигались на верблюдах, что позволяло им совершать стремительные марши через пустыню, появляясь там, где их не ждали. Они не нуждались в громоздких обозах, их логистика была до гениальности простой.
После этих побед завоевание Сирии и Месопотамии стало делом времени. Затем настал черёд Египта. В 639–641 годах арабская армия под командованием Амра ибн аль-Аса вторглась в житницу Византии. Ключевым моментом стала битва при Гелиополе в 640 году. Византийский гарнизон в Египте насчитывал, по разным оценкам, от 25 до 30 тысяч человек, но командование было слабым, а местные ополченцы не горели желанием сражаться за далёкого императора. При этом армия вторжения была ещё меньше — около 15 500 воинов. Но после потери Сирии византийская оборонительная система пришла в упадок. Регионы не могли поддерживать друг друга, и арабы покоряли их поодиночке. Византия так и не смогла организовать контрудар, сравнимый с тем, какой, например, последовал после пленения персами римского императора Валериана в 260 году. Та катастрофа вызвала кризис, но империя нашла в себе силы оправиться. Теперь же силы были на исходе.
Одновременно с этим арабы продолжали теснить персов. В 642 году в битве при Нехавенде сасанидская армия была разгромлена. Эту битву мусульманские историки назвали «победой побед», она открыла дорогу в сердце Ирана. К 650 году арабы захватили Герат на территории современного Афганистана. Другие отряды продвигались вглубь Анатолии и по побережью Северной Африки, захватив Триполи. Именно арабы принесли в Северную Африку усовершенствованную конскую сбрую, включая стремена, что со временем сделало их кавалерию особенно эффективной. Но на начальном этапе их сила была не в технологиях и не в численности, а в мобильности и высоком боевом духе. К тому же они проявили талант в привлечении на свою сторону неарабских племён, особенно во время завоевания Ирака. Это не только давало им новые людские ресурсы, но и обогащало их новыми военными приёмами. Так, волна за волной, молодая и энергичная сила, рождённая в пустыне, подчиняла себе древние, но ослабевшие цивилизации.
Границы завоеваний: от стен Константинополя до Таласской долины
Казалось, что остановить этот поток невозможно. Под властью династии Омейядов (661–750) арабская экспансия продолжилась с новой силой. Было завоёвано всё средиземноморское побережье Северной Африки. Местные берберские племена, поначалу сопротивлявшиеся, в итоге приняли ислам и сами стали движущей силой дальнейших завоеваний. В 711 году берберский военачальник Тарик ибн Зияд во главе 7-тысячного отряда переправился через пролив, который с тех пор носит его имя — Гибралтар (искажённое «Джебель Тарик» — «Гора Тарика»). Королевство вестготов, правившее в Испании, было слабым и раздираемым внутренними противоречиями. Местное население не испытывало к своим германским правителям большой привязанности. В битве при Гвадалете в том же 711 году Тарик разгромил армию вестготского короля Родерика, который в этом сражении погиб. После ещё одной победы при Эсихе большая часть Пиренейского полуострова была завоёвана с поразительной быстротой. Арабы (или мавры, как их стали называть в Европе) пересекли Пиренеи и вторглись в пределы современной Франции. На другом конце их огромной империи войска халифата дошли до реки Инд на территории современного Пакистана. Армия Омейядов становилась всё более профессиональной, усложнялась её тактика и организационная гибкость.
И всё же у любой экспансии есть свои пределы. Первым и самым серьёзным препятствием оказался Константинополь. Столица Византии, защищённая мощнейшими в мире стенами и морем, стала для арабов непреодолимым барьером. Две грандиозные осады в 674–678 и 717–718 годах закончились для них полной неудачей.
Арабы бросили на взятие города огромные силы, флот и армию, но византийцы отбились. Ключевую роль в обороне сыграл «греческий огонь» — горючая смесь, которую нельзя было потушить водой. Он сжигал арабские корабли и вселял страх в осаждающих. Провал под стенами Константинополя имел колоссальное значение. Он остановил арабское наступление на юго-востоке Европы и дал Византии возможность выжить, пусть и в урезанном виде.
На западе Европы пределом арабского продвижения стала битва при Пуатье в 732 году. Франкский майордом Карл Мартелл («Молот») разгромил арабскую армию. Английский историк XVIII века Эдвард Гиббон позже писал, что могло бы случиться, если бы арабы победили: «Победоносный путь простёрся более чем на тысячу миль от скалы Гибралтара до берегов Луары; повторение такого же отрезка привело бы сарацин к границам Польши и высокогорьям Шотландии: Рейн не более непреодолим, чем Нил или Евфрат». Современные историки смотрят на это более сдержанно. Многие считают, что арабский отряд, шедший на Пуатье, был не полноценной армией вторжения, а скорее крупным рейдом. Но даже в этом случае победа франков была важна. Она остановила продвижение арабов вглубь Франции и укрепила власть Карла Мартелла и его династии Каролингов. Хотя арабы ещё долгое время сохраняли базы на юге Франции, например, Фраксинет в Провансе с 890 по 972 год, они больше никогда не предпринимали попыток столь далёкого продвижения на север. Как это часто бывает, битва при Пуатье оказалась гораздо более значимой для одной стороны (франков), чем для другой. Для арабов это была неудача на далёкой периферии, для христиан — событие цивилизационного масштаба.
Ещё одним интересным столкновением цивилизаций стала битва на реке Талас в 751 году, на границе современных Казахстана и Кыргызстана. Там арабская армия под командованием Зияда ибн Салиха, наместника Самарканда, столкнулась с армией китайской династии Тан под командованием Гао Сяньчжи. Это была битва за контроль над Центральной Азией. Исход сражения решило то, что союзный китайцам отряд карлукских тюрок в решающий момент перешёл на сторону арабов. Китайцы потерпели поражение. Эта победа остановила продвижение империи Тан на запад и, что более важно, способствовала исламизации Центральной Азии. Однако это была единственная крупная битва между арабами и китайцами. Арабы не стали вторгаться вглубь китайских территорий. У них хватало и внутренних проблем.
Годом ранее, в 750 году, в битве на реке Большой Заб в Ираке, власть династии Омейядов была свергнута Аббасидами. Аббасиды, ведшие свой род от дяди пророка Мухаммеда, подняли восстание в Персии и в итоге захватили власть во всём халифате. Битва при Забе интересна с тактической точки зрения. Спешенные воины Аббасидов образовали стену из копий, из-за которой вели огонь их лучники, успешно отражая атаки омейядской кавалерии. Это ещё раз показывает, что арабские армии были гораздо более разнообразными, чем принято считать. Аббасидские халифы (750–1258) в меньшей степени интересовались внешней экспансией, чем Омейяды. Они сосредоточились на управлении огромной империей. Их армия опиралась на тяжёлую панцирную кавалерию, вооружённую мечами, булавами и топорами. И они, подобно римлянам, начали активно привлекать на службу воинов из покорённых народов. Их гвардия состояла из тюркских рабов-воинов, гулямов. Это решило одну проблему — снизило зависимость от не всегда надёжной арабской военной аристократии, но породило другую. Гулямы быстро превратились в самостоятельную политическую силу, источник постоянной нестабильности.
Империя, казавшаяся единой, начала распадаться. Уже в 756 году один из уцелевших Омейядов захватил власть в Испании, создав независимый Кордовский эмират. Политическое единство мусульманского мира было нарушено. Позже появились и другие независимые центры силы. В 910 году шииты Фатимиды создали свой халифат в Тунисе, а в 969 году завоевали Египет. В 1055 году Багдад, столицу Аббасидов, захватили турки-сельджуки. Мусульманский мир раскололся на враждующие государства, и эта раздробленность предоставила христианскому миру шанс для ответных действий.
Эпоха противостояния: Крестовые походы и Реконкиста
Несмотря на внутренние распри, мусульмане продолжали локальные завоевания. В IX веке они захватили Сицилию, Сардинию и Мальту. Но общая картина изменилась. Давление на христианский мир ослабло, и он смог перейти в контрнаступление. В Испании началась Реконкиста — медленный, растянувшийся на века процесс отвоевания христианами Пиренейского полуострова. В 1030–1085 годах христиане добились значительных успехов, захватив часть мусульманских земель. В 1061–1093 годах норманны отвоевали у арабов Сицилию. А в самом конце XI века Европа, воодушевлённая призывом папы Урбана II на Клермонском соборе в 1095 году, начала Крестовые походы. Целью было отвоевание Святой земли.
Первый крестовый поход (1096–1099) оказался на удивление успешным. Во многом потому, что крестоносцы вторглись на Ближний Восток в момент, когда местные мусульманские правители были поглощены ожесточёнными междоусобицами. Раздробленность сельджуков сыграла на руку европейцам. В 1099 году, после ожесточённого штурма, Иерусалим был взят. На завоёванных территориях были созданы государства крестоносцев: Иерусалимское королевство, графство Эдесса, княжество Антиохия и графство Триполи. Для защиты этих владений были созданы уникальные организации — духовно-рыцарские ордены, такие как тамплиеры и госпитальеры. Эти монахи-воины, посвятившие себя войне, строили мощные замки, такие как Крак-де-Шевалье, и стали главной военной силой христиан на Востоке.
Однако удержать эти земли было невероятно трудно. Крестоносцы были пришельцами, их было мало, и они постоянно враждовали друг с другом. Мусульманский мир, оправившись от первого потрясения, начал консолидироваться. Появился новый сильный лидер — Салах ад-Дин (Саладин). Он объединил под своей властью Египет и Сирию и призвал к священной войне против франков. В 1187 году в битве при Хаттине он наголову разгромил армию Иерусалимского королевства. В этой битве прекрасно проявилось превосходство его более гибкой и мобильной лёгкой кавалерии над тяжёлой рыцарской конницей. После Хаттина Саладин захватил Иерусалим. Это событие вызвало в Европе потрясение и привело к организации Третьего крестового похода, который возглавили три главных монарха Европы: Фридрих Барбаросса, Филипп II Август и Ричард I Львиное Сердце. Поход этот, несмотря на отдельные успехи (крестоносцы отбили крепость Акру и Ричард одержал победу над Саладином при Арсуфе в 1191 году), не смог вернуть Иерусалим.
Похожая картина наблюдалась и в Испании. Когда дела у местных мусульманских правителей шли совсем плохо, они звали на помощь единоверцев из Северной Африки. Сначала это были Альморавиды, сахарские берберы, которые в 1086 году в битве при Заллаке разгромили кастильского короля Альфонсо VI. Затем на смену им пришли Альмохады, которые в 1195 году в битве при Аларкосе нанесли кастильцам ещё одно серьёзное поражение. Христианская Реконкиста на время остановилась. Но в 1212 году объединённая армия христианских королевств Испании в битве при Лас-Навас-де-Толоса нанесла Альмохадам решающее поражение. После этого мусульманские владения в Испании начали неуклонно сокращаться. К 1275 году кастильцы контролировали почти весь юг. Последним оплотом ислама на Пиренеях остался Гранадский эмират, который продержался до 1492 года. Его падение было обусловлено не только силой кастильской армии, применявшей, в том числе, и артиллерию, но и внутренними распрями среди самих гранадских правителей.
Крестовые походы на Ближнем Востоке тем временем утрачивали свой первоначальный смысл. Четвёртый крестовый поход в 1204 году вместо того, чтобы воевать с мусульманами, захватил и разграбил христианский Константинополь, нанеся Византии удар, от которого она так и не оправилась. Последний оплот крестоносцев в Святой земле, крепость Акра, пала в 1291 году под ударами египетских мамелюков — ещё одной силы, состоявшей из бывших рабов-воинов, захвативших власть в Египте. Эпоха крестовых походов на Восток закончилась неудачей. Однако борьба христианства и ислама не ограничивалась Испанией и Ближним Востоком. Император Священной Римской империи Фридрих II в 1220–1246 годах силой подавил мусульманское восстание на Сицилии, положив конец существованию там исламской общины. Таким образом, к концу XIII века мусульманский натиск был не только остановлен, но и обращён вспять на многих фронтах. Но пока Европа выясняла отношения со своим южным соседом, с востока надвигалась сила, которой были безразличны религиозные споры.
Ветер с востока: монгольские завоевания и их наследие
В то время как оседлые цивилизации строили города, возделывали землю и вели войны из-за веры и торговых путей, в Великой Степи жизнь текла по иным законам. Здесь всё решали пастбища и вода. Кризис пропитания, вызванный, как считают некоторые учёные, изменением климата, мог заставить целые народы двинуться на поиски лучшей доли. В начале XIII века такой кризис совпал с появлением человека, сумевшего объединить разрозненные кочевые племена в единую, невероятную по своей эффективности военную машину. Его звали Темуджин, но мир запомнил его под именем Чингисхан.
Монголы, которых он повёл на завоевание мира, были идеальными воинами своего времени. Вся их жизнь была подготовкой к войне. Они были прирождёнными конными лучниками, способными на полном скаку посылать стрелу за стрелой с высокой точностью.
Их главным оружием был композитный лук, мощный и дальнобойный. Их армия, организованная по десятичной системе, отличалась строжайшей дисциплиной. Они были мастерами манёвра, тактики ложного отступления, засад и окружений. Их завоевания сопровождались разорением городов, оказывавших сопротивление, что должно было сломить волю к борьбе у остальных. Их успех был ошеломляющим, потому что они действовали в самых разных условиях, от лесов Руси до пустынь Персии и рисовых полей Китая. Они быстро учились, адаптировались и перенимали у покорённых народов новые технологии, особенно осадное искусство.
Сначала они обрушились на Китай. Затем пришёл черёд процветающих государств Средней Азии. В 1220–1221 годах монголы покорили могущественное государство Хорезмшахов. После этого передовой отряд под командованием Джэбэ и Субэдэя совершил беспрецедентный рейд на запад. Они прошли через Кавказ, разгромили грузин, аланов и половцев, а в 1223 году на реке Калке столкнулись с объединённым войском русских князей и их половецких союзников. Русские князья действовали разрозненно и недооценили нового врага. Битва на Калке закончилась сокрушительным поражением. Монголы, одержав победу, повернули назад, но это была лишь разведка боем.
Настоящее нашествие началось в 1236 году под предводительством внука Чингисхана, Бату (Батыя). Орда, насчитывавшая, по разным данным, до 120 тысяч воинов, обрушилась на русские княжества. Политически раздробленная Русь, ослабленная внутренними усобицами, не смогла выставить единого войска. Монголы брали города один за другим: Рязань, Владимир, Суздаль. В 1240 году пал Киев, древняя столица Руси, который подвергся колоссальным разрушениям. Нашествие Батыя стало для Руси национальной катастрофой. Оно привело к установлению на два с половиной века монгольского владычества. Русские земли были обложены тяжёлой данью, а князья должны были получать в столице Золотой Орды, городе Сарае, ярлык на правление. Это тяжёлое испытание, однако, имело и обратную сторону. Перед лицом общего врага русские княжества начали медленный процесс объединения. Центром этого объединения постепенно стала Москва, чьи князья проявили большую политическую гибкость, сумев в отношениях с Ордой добиться для себя преимуществ. Борьба за независимость стала главным вектором русской истории на последующие столетия, выковав особый национальный характер и централизованное государство.
Разгромив Русь, монголы двинулись дальше в Европу. В 1241 году они вторглись в Польшу и Венгрию. В битве при Легнице монголы разгромили немецко-польское рыцарское войско, применив свою излюбленную тактику охвата с флангов. Затем основная монгольская армия уничтожила венгерское войско в битве на реке Шайо. Путь в сердце Европы был открыт. И тут произошло то, что спасло Европу. Из далёкого Каракорума пришла весть о смерти великого хана Угэдэя. По закону, все потомки Чингисхана должны были вернуться в столицу для избрания нового правителя. Батый повернул свои войска назад. Европа была спасена не силой своего оружия, а стечением обстоятельств на другом конце света.
Но и у монголов были свои пределы. В 1259 году их армия захватила сирийские города Алеппо и Дамаск и двинулась на Египет. Но в 1260 году в битве при Айн-Джалуте египетские мамелюки, сами выходцы из степей, нанесли монголам первое серьёзное поражение в открытом бою. Это остановило их продвижение в Африку. Ещё более показательными были неудачи при попытке завоевать Японию. Дважды, в 1274 и 1281 годах, монголы отправляли к берегам Японии огромные флоты. И дважды эти флоты были рассеяны мощнейшими тайфунами, которые японцы назвали «камикадзе» — «божественный ветер».
Монгольская империя, созданная силой оружия, оказалась непрочной. Она раскололась на несколько государств (улусов) — Золотую Орду в Восточной Европе, государство Хулагуидов в Персии, Чагатайский улус в Средней Азии и империю Юань в Китае. К XIV веку мощь монголов пошла на убыль. В 1368 году они были изгнаны из Китая. В 1380 году московский князь Дмитрий Донской в Куликовской битве одержал знаковую победу над войском ордынского темника Мамая, показав, что время безраздельного господства Орды проходит. Последней великой вспышкой степной мощи стала империя Тимура (Тамерлана) в конце XIV века. Опираясь на наследие Чингисхана, этот гениальный полководец захватил Дели, Багдад, Дамаск. В 1402 году в битве при Анкаре он разгромил и взял в плен турецкого султана Баязида I, на время остановив османскую экспансию. Но его империя, как и империя Чингисхана, держалась исключительно на личности завоевателя и распалась после его смерти в 1405 году. Эпоха великих кочевых империй, способных бросить вызов всему оседлому миру, подходила к концу.
Новый облик войны: пехота, луки и артиллерия в Европе
Пока степные империи рождались и умирали, в Европе, политически раздробленной, но динамичной, вызревали свои, особые формы ведения войны. Классическим образом средневекового воина стал феодальный рыцарь — тяжёлый бронированный всадник. Война долгое время была уделом аристократии. Феодальная система строилась на том, что вассалы получали землю в обмен на военную службу. Главной военной силой были отряды таких рыцарей. Однако представление о том, что рыцари безраздельно доминировали на поле боя, является сильным упрощением. Во-первых, они часто спешивались для боя, особенно при обороне. Во-вторых, основное содержание средневековых войн составляли не громкие битвы, а осады замков и разорение вражеских территорий. А при штурме крепостей от тяжёлой кавалерии было мало пользы.
Именно поэтому пехота всегда играла важную роль. А с XII–XIII веков её значение стало стремительно расти. Началась так называемая «пехотная революция». Городские ополчения Ломбардской лиги в Италии дважды нанесли поражение армиям императоров Священной Римской империи — Фридриху Барбароссе при Леньяно в 1176 году и Фридриху II при Парме в 1248 году. В конце XIII – начале XIV века шотландцы под руководством Уильяма Уоллеса и Роберта Брюса, используя построения из копейщиков (шильтроны), успешно противостояли английским рыцарям. Их победы при Стерлинге в 1297 году и Бэннокберне в 1314 году стали классикой военного искусства. В то же время пехотинцы Фландрии нанесли поражение французским рыцарям, а швейцарские кантоны, используя плотные построения пикинёров (баталии), одержали ряд громких побед над австрийскими Габсбургами. Секрет их успеха был в дисциплине и сплочённости, они не полагались на индивидуальное мужество, а действовали как единый механизм. Карл фон Клаузевиц позже назовёт успехи швейцарцев «первой и сильнейшей демонстрацией превосходства хорошей пехоты над лучшей кавалерией».
Но настоящий переворот произвело массовое применение дальнобойного оружия. В XIV веке англичане усовершенствовали длинный лук (longbow). Это было мощное оружие, требовавшее от лучника большой физической силы и многолетней тренировки, но его стрела на излёте могла пробить рыцарский доспех. Английские короли сделали ставку на массовую подготовку лучников. И эта ставка сыграла. В битвах Столетней войны с Францией — при Креси (1346), Пуатье (1356) и Азенкуре (1415) — английские лучники, занимая оборонительную позицию и встречая залпами атакующие волны французских рыцарей, принесли Англии громкие победы. Впрочем, у этой тактики был и недостаток. Английские лучники были эффективны в обороне, им нужно было, чтобы противник сам на них напал. Они не обладали мобильностью степных конных лучников. Отчасти поэтому англичане, выигрывая битвы, в итоге не смогли выиграть войну и удержать свои завоевания во Франции.
И пока лук и пика оспаривали первенство на полях сражений, на сцену выходила новая, ещё более грозная сила — порох. Знание о порохе пришло в Европу из Китая в середине XIII века. Поначалу артиллерия была примитивной, ненадёжной и скорее производила психологический эффект, чем наносила реальный урон. Но технология быстро совершенствовалась. В XV веке научились делать более прочные литые орудия, появился более мощный гранулированный порох, каменные ядра стали заменять чугунными. И это изменило всё. Мощная артиллерия сделала устаревшими высокие, но относительно тонкие стены средневековых замков. То, что раньше требовало многомесячной осады, теперь можно было осуществить за несколько дней. Именно французская артиллерия сыграла решающую роль на заключительном этапе Столетней войны в 1449–1451 годах, позволив французам быстро отбить у англичан их крепости в Нормандии.
Самой драматичной демонстрацией мощи новой технологии стало падение Константинополя в 1453 году. Город, который веками выдерживал любые осады, пал под ударами гигантских пушек османского султана Мехмеда II. Это событие нанесло глубокий психологический удар по христианскому миру и ознаменовало конец Византийской империи. Османская империя, зародившаяся как небольшое пограничное княжество, к XV веку превратилась в грозную силу. Турки-османы, на время остановив своё продвижение после разгрома от Тимура, быстро восстановили силы. Они разгромили крестоносцев в битве при Варне в 1444 году и продолжили завоевание Балкан. Падение Константинополя, захват остатков Сербии и Греции — всё это создавало ощущение, что Европа столкнулась с новой волной завоеваний с востока, которую она может не пережить. В 1480 году османский десант высадился в Отранто на юге Италии, в пределах досягаемости от Рима. Казалось, что Западную Европу может ждать судьба её восточной сестры. К концу XV века мир стоял на пороге новой эры. Эры, в которой исход войны будут решать не доблесть рыцарей и не натиск кочевников, а грохот пушек и дисциплина пехотных полков с ручным огнестрельным оружием.
Понравилось - поставь лайк и напиши комментарий! Это поможет продвижению статьи!
Подписывайся на премиум и читай дополнительные статьи!
Тематические подборки статей - ищи интересные тебе темы!
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера